Imperium ex inferno

«В горах Ёсино Вместе с цветами вишен Через вершину летит Буря, как белое облако... Издали не различить.» Сайгё

Король-Феникс Озай вместе со своей дочерью Хозяйкой Огня Азулой стояли на широкой веранде королевского дворца. Две пары янтарных глаз: одна светлее, другая темнее — внимательно смотрели вперёд, на широкий тренировочный полигон. Прежде на нём обычно тренировались члены царской семьи. Когда-то Лорд Огня Азулон гонял его здесь до седьмого пота, здесь же они сходились с братом... с Айро в когда-то дружеских стычках, здесь он раз за разом разочаровывался в своём сыне и снова и снова понимал, насколько ему повезло с дочерью. А теперь на огромной площадке тренировались два десятка лучших бойцов из различных подразделений армии огня. Тщательно отобранный Азулой элитный отряд, носящий название Чи Дан. Пока что они никак не успели себя зарекомендовать в настоящем деле, но, созерцая их тренировку, Озай видел: это — будущая гордость огненной нации. Крепкий и ладный мужчина лет тридцати с грубым шрамом, пересёкшим его лицо наискосок, приземлился на ноги с высоты десятка метров и мягко, точно пантера, кувыркнулся вперёд, сильным взмахом руки посылая по земле широкую огненную дугу. Озай одобрительно склонил голову, почувствовав чудовищный жар, дошедший до него с другой стороны площадки сквозь слои тяжёлой меховой накидки, и приподнял крышечку для сохранения тепла над чашкой с чаем. Он был доволен. Ба Синг Се принял его, разумеется, без праздничных парадов и плачущих от радости женщин и детей на улицах, но не всё ли им равно — один тиран, или другой?.. В конце концов, город был взят еще несколько месяцев назад. Айро едва не освободил его, но Озай сумел прогнать упрямого братца и даже обернуть его поражение себе во благо: жители, конечно, видели, кто пытался помочь им, но бригады рабочих с нашивками в виде символа огня на плечах мозолили им глаза намного дольше. Они отстраивали сожжённые сражением дома и попутно ворчали, на все лады костеря неудачливых освободителей. Жители слушали и постепенно проникались доверием, а те, кто не проникался... их участь была незавидна. Без бунтов, конечно, не обошлось, не могло обойтись, но Озай поднаторел в этом за годы, проведённые в качестве советника при своём отце: недовольства были подавлены жёстко и умело. Пара десятков публичных казней, несколько сотен казней приватных, проведённых в глубоких подвалах и подземельях — и вот жители уже вновь довольны и счастливы, только славят не Царя Земли, а Короля-Феникса. Озай, конечно, не обманывал себя: скорее всего, недовольные есть до сих пор, но пока они сидят тихо, напуганные его эффектными жестами. Худощавый мужчина преклонных лет с абсолютно седыми волосами, но моложавым лицом взмахнул нагинатой, хищно пригнувшись к земле — она запела, засвистела, будто крыло чайки, и Озай, как наяву, увидел рухнувшую с перерубленными ногами страусовую лошадь. Конечно, в Царстве Земли не всё шло гладко. Озай слышал о поражении своих войск при Омашу и, надо сказать, почти не удивился: этот сумасшедший старик, Буми, всегда умел дать отпор войскам огненной нации, и бывший Лорд не тешил себя надеждой, что вслед за одной великой победой, как из рога изобилия, посыплются и другие. Куда больше его тревожило это революционное движение... кто там стоял у него во главе? Линг? Линг, Линг... Озай никогда не обладал огромным кругом знакомств, это было больше по части Айро, а уж Лингов в стране огня было столько, что одного Линга, стоящего во главе движения, вполне можно было заменить другим. Его армия, как доносили Озаю, состояла как из покорителей земли, так и из покорителей огня, и это, пожалуй, единственное (кроме того, что его сын, брат и аватар до сих пор на свободе), что заставляло бывшего Лорда хмуриться. Дезертирство никогда не было проблемой огненной армии, напротив, юноши и даже девушки считали честью умереть за свою страну. А теперь дезертиров набралось на половину армии повстанцев? Дезертиры сумели отстоять вторую столицу царства земли? Именно тогда, когда его страна стоит на пороге своего золотого века? Озай раздраженно скрипнул зубами, борясь с захватывающей его почти обиженной злобой. Что ж... с дезертирами он расправится так же, как с ними расправлялись всегда. Воды, омывающие огненный архипелаг, сделаются такими же красными, как флаг его страны, когда они все попадут к нему в руки. А что касается Омашу... Озай нехорошо улыбнулся и сделал небольшой глоток чаю, мягко взмахивая крышечкой, чтобы направить себе в лицо одуряюще пахнущий тёплый дымок. Он с величайшим удовольствием посмотрит, как Буми сладит с огненными дирижаблями... С кулака очередного воина сорвалось огненное копьё (очень любопытный приём, надо будет изучить его на досуге...) — и тяжёлый дубовый манекен напротив разлетелся в мелкие щепочки. Собственно, для этого Озай и приехал в Страну Огня, оставив в Ба Синг Се надёжного человека и дав ему строгое указание отчитываться ему о делах во всех возможных подробностях. Бывший Лорд хотел подробнее разработать план с дирижаблями: вновь атаковать Омашу и сжечь остров Киоши в качестве наказания за столь непредусмотрительное вмешательство в огненно-земное противостояние (Озаю докладывали, что большой отряд воинов Киоши сражался на стороне повстанцев Линга и нанёс поистине верным солдатам огня немалый урон). А также его целью было ещё раз взглянуть, как справляется Азула. Надо сказать, девочка правила хорошо — словно заглаживала вину за свой чудовищный промах с упущенным аватаром. Жёстко — как раз так, как, по мнению Озая, и должен править настоящий Лорд — временами излишне категорично, но это уйдёт со временем: все правители поначалу слишком категоричны, если только они не слабовольные слюнтяи, которые боятся сделать лишний шаг. Одним из её удачнейших начинаний была программа помощи фронтовикам: те, кто особо отличились в сражениях за время войны или были ужасно искалечены, удостаивались письма с благодарностями от бывшей принцессы и какого-нибудь подарка: нового дома, денег или скотины. Также Азула хотела открыть сеть домов для инвалидов войны, но Озай велел ей пока придержать комодоносорога с благотворительностью: не стоит напоминать радующимся окончанию столетнего противостояния жителям о том, сколько она у них забрала. «К тому же, — сказал ей отец в течение той беседы, — сейчас у тебя есть значительно более важный проект.» — Отец? — осторожно уронила Азула, словно почувствовав, какую направленность приняли его мысли. Озай не взглянул на неё, но склонил голову в жесте одобрения. — Я доволен. Это, действительно, хорошие воины. Ты проделала немалую работу. На губах Азулы возникла улыбка: она, действительно, собрала хороший отряд, и папа, кажется, доволен этим... — Благодарю, отец, — не скрывая довольных интонаций в голосе, проговорила девушка. — Но не пора ли попробовать их в деле? — Озай круто развернулся к ней лицом. — На тренировочном полигоне они, конечно, выглядят впечатляюще... но справятся ли они со спутниками аватара? — Да! Они тренировались несколько недель беспрерывно, и ты видишь, что каждый из них владеет не только магией, но и разными видами оружия... среди них есть юаньские лучники, а они в одиночку смогли справиться с аватаром однажды, — нехорошо улыбнулась бывшая принцесса. — Они готовы, отец. — А ты? Как Азула ни старалась, она ничего не могла прочитать в пристальном взгляде отца, направленном прямо в её глаза. Холодный? Нет. Тёплый? Тем более. Испытующий? Возможно... он снова хочет дать ей какую-то проверку? Дрожь пробежала по телу девушки под меховой накидкой. — Я готова, отец. — Отлично, — несмотря на то, что он стоял недвижно и говорил неспешно, Азуле казалось, что его голос — это быстрая река, несущая её неизвестно куда, и она не может ей сопротивляться. — Тогда ты отправляешься с ними. — С ними? — зрачки бывшей принцессы почти испуганно расширились, дрожащие пальцы сжались в кулаки. — Но... как же страна огня? Я не могу её оставить! Или... это изгнание? — дыхание девушки сбилось, а сердце заколотилось быстро и взволнованно. — Ты мне больше не доверяешь?! А затем острая, болезненная дрожь напряжения сменилась другой дрожью — полузабытой, удивительно приятной... так дрожало что-то у неё внутри, когда отец ласково склонялся к ней — ещё совсем девочке — и легонько дотрагивался до щеки тёплой, лощёной ладонью. — Как я могу не доверять тебе, Азула? — бархатом, скользящим по телу, прошелестел его мягкий голос. — Моему самому преданному стороннику? — Ну... я... — нерешительно начала девушка, но тут же была оборвана: — Ты будешь присматривать за своим отрядом. Даже самая подготовленная армия — ничто без умного предводителя. Верно? — Озай слегка улыбнулся. Азула против воли почувствовала, как расслабляется, как отпускает её судорожное напряжение. В самом деле, как она могла подумать такое, что за удивительная глупость? Это же её папа, папочка... конечно, он доверяет ей, она же его дочь: умная, преданная и сильная дочь, не то, что Зуко... совсем не то, что Зуко! Придумала себе всякого... а теперь папа вынужден её успокаивать! Наверное, это унизительно, и она должна поспешно принести свои извинения, поклониться и уйти, как полагается преданному солдату, но вместо этого ей мучительно хочется прижаться щекой к его груди, и чтобы он её обнял. Крепко-прекрепко. — Конечно... — тихо пробормотала Азула, низко опустив голову. — Конечно, ты прав. — ...а страной огня, — его речь продолжала литься, будто шёлковая ткань, независимо от того, что говорила и чувствовала Азула, — буду править я. Став Королём-Фениксом, я не перестал быть правителем. Будь Азула менее сдержанной — на её лице зажглась бы счастливая, искренняя улыбка. Она поняла, что имел ввиду её самый лучший, самый умный на свете папочка. «Став Королём-Фениксом, я не перестал быть твоим отцом.» Девушке безумно хотелось кинуться ему на шею, но вместо этого она лишь склонилась перед отцом в глубоком, почтительном поклоне. — Я идеально выполню твоё поручение, отец.

***

В царском дворце страны огня было непривычно темно, муторно и тревожно. Огромные комнаты заполнял тусклый багровый свет, подставки под факелы и светильники на стенах смотрели оттуда клювами хищных птиц. Тяжело пахло гарью, словно где-то неподалёку недавно что-то сгорело, и теперь воздух тяжело было проталкивать в лёгкие. Странно, но у гари был настойчивый, маслянисто-тяжёлый привкус драгоценных благовоний. Царская мантия давила на плечи. Зуко сидел за стеной пламени в тронном зале, сидел уже много-много часов... дней... он не знал сколько, а череда просителей все не заканчивалась... «Помогите нам, Лорд Зуко», «Мы голодаем, Лорд Зуко», «Прошу, помогите, мы умрём, если вы не поможете нам, Лорд Зуко...» Почему он не может помочь им всем?! В детстве Зуко думал, что достаточно одного слова Лорда, чтобы все люди в стране не голодали и всегда были довольны и счастливы, ведь Хозяин Огня — это некто всемогущий, тот, кто может всё, что угодно, но оказалось, что это не так. Он не мог помочь никому из них. Он даже себе не мог помочь. Как же тут темно... как страшно. Как в те дни, когда умер дедушка, и исчезла мать, и всё, что Зуко знал прежде, вдруг оказалось вывернуто наизнанку. Его строгий, но любящий отец вдруг сделался недоступным Лордом Огня, вредная, но весёлая сестра — жестокой и сумасбродной девчонкой, и даже всегда ласковый и добродушный дядя ушёл в себя, и его не было рядом. Сейчас его тоже не было, и Зуко знал, почему: он уехал в Ба Синг Се, как и хотел... и он, Зуко, не имеет права писать ему и просить приехать, дядя заслужил отдых и покой... но ему так нужна его помощь! Он ничего не понимает, ничего не знает! Сколько вокруг бумаг, и на них — странные, длинные слова, половины из которых Зуко ни разу не слышал. Откуда эти люди? Куда делась вереница просителей? Люди в драгоценных одеждах с суровыми и насмешливыми лицами обступали его со всех сторон — куда-то делась и огненная стена тоже — и зажимали в угол, все крепче стискивая кольцо. — Что делать с царством земли?! — Они требуют выплат, Лорд Зуко! — Казна пустует, Лорд Зуко! — Народ бунтует, Лорд Зуко, народ требует хлеба! — Народ требует вернуть вашего отца, Лорд Зуко! — Он был лучшим правителем, чем вы когда-нибудь станете! — Вы могли править хорошо и правильно, вам доверяли, когда вы вступили на престол! Вы сами разрушили доверие к себе, вы сами все уничтожили! — Вы ввергли себя в бесчестье! — Вы во всём виноваты! Охваченный отчаянием, Зуко отступал все ближе к стене, вжимался в неё лопатками, терзаемый болезненным напряжением каждой мышцы: ему мучительно хотелось хлестнуть их всех яростной огненной плетью, так, чтобы закричали, отшатнулись. Он желал вступить с ними в честную, открытую схватку, но знал, что это невозможно, это невежливо, ему нужно быть вежливым; его оскорбляют, а он должен улыбаться, кивать и принимать к сведенью... Кох бы их всех побрал! Откуда?.. Откуда всё это в его голове? Кажется, он слышал все эти слова: казна, выплаты, бунты — в детстве: от отца, дедушки, дяди... он думал, что это ничего не значит, просто отец или дядя уедут ненадолго из замка, а потом всё снова станет хорошо. А теперь эти слова говорились ему, и он знал, что ничего хорошо не станет, потому что он не справится. Не справится! Ни с чем не справится, он ужасный Лорд Огня, он ничего не знает и не умеет, каждый из этих советников с жестким и насмешливым лицом — вдвое и втрое умнее, чем он! Аааа!!! Зуко не выдержал — и вспыхнуло яркое алое пламя. Юноша наносил удары, ослепленный яростью, он не видел, в кого бьёт, не слышал криков (или их поглощала тьма и багрянец вокруг него?), он просто бил, бил, наслаждаясь тем, что ему было привычно. Зуко не был глуп... по крайней мере, он на это надеялся. Он умел действовать быстро и решительно, как-то дядя сказал ему, что он был бы хорошим командиром какого-нибудь диверсионного отряда, что ему самое место на передовой, где нужно быстро принимать решения и действовать со всей своей храбростью и быстротой, но он не был стратегом. Он не знал, как общаться со всеми этими придворными, как продумывать планы существования своей страны на годы вперёд... он был плохим Лордом Огня. Он погубит то, ради чего сражается сейчас. Казалось, эти мысли высосали из него все силы. Глухо застонав что-то невнятное, Зуко опустился на холодный пол. Вокруг — огромная, тёмная зала, и так холодно, словно в нём вовсе нет магии огня, словно он выплеснул её всю... словно её забрали. Колени прижаты к груди, пальцы до боли стиснули пряди чёрных волос... почему они кажутся такими длинными и непривычно... мягкими? Громкий звук распахнувшейся двери. Лёгкие шаги, мягкий шелест шёлковой ткани... — Катара! — радостно вскрикнул Зуко, в одно мгновение оказываясь на ногах: присутствие любимой придало ему сил. Всегда такая нежная и мягкая, она найдёт для него нужное слово. Она от него не отступится, она всегда будет с ним, он уверен! Вот, сейчас сомкнутся на его шее нежные руки... Или сильным движением оттолкнут назад?.. — Катара?.. — Зуко... — она говорит так медленно, низко опустив голову и не глядя на него... почему? Что случилось? Он чем-то обидел её? Пусть она скажет, он всё исправит, только пусть скажет! — Я не могу больше. Я надеялась, что ты будешь хорошим правителем и мужем... но это оказалось не так. Ты жесток, немилосерден и... — она словно не выдержала: подняла голову, сверкнув яростным взглядом, будто перед ней был не он, Зуко, её парень, а тот принц в изгнании, которого она ненавидела. — Ты чудовище, Зуко! Ты — копия своего отца! — Что?! — с ужасом и болью вскричал молодой правитель. — Это не так, опомнись, Катара, это же я, Зу... Откуда в её руках оказалось зеркало? Почему из этого зеркала на него смотрит красивый молодой мужчина с длинной бородкой и волосами и жёстким взглядом янтарных глаз? И даже шрам кажется всё бледнее и бледнее, его лицо — всё красивее и красивее. Ужасной, уродливой красотой его отца. Нет! Самый страшный, жуткий его кошмар — сделаться копией своего отца — стал реальностью. Это было слишком, слишком больно, это невозможно было вынести! На подрагивающих ногах Зуко отступал все дальше по длинному мраморному коридору. Что-то шуршало в глубоких тенях возле стен, и шорох всё нарастал, нарастал, складываясь в шёпот, в шёпот знакомого голоса, который всегда говорил ему ласковые слова, полные ободрения и добра. Голос дяди. Голос дяди, впервые во всей его жизни звучащий с горьким, чуть-чуть недоверчивым разочарованием. — А я так надеялся на тебя... — повторял он снова и снова. Снова и снова. До назойливой боли в висках и затылке. До глухого раздражения. До острого ощущения собственной никчёмности и острого, почти как в детстве, когда пропала мама, несчастья. До крика. Зуко с криком проснулся и резко сел на своей импровизированной лежанке, даже не заметив, что перебудил вслед за собой и всех остальных. — А?! Что случилось? На нас напали?! — Сокка, испуганный вскриком товарища, вскочил со своего места, сжимая в одной руке бумеранг, а в другой ногу Тоф, по ошибке приняв её за оружие. Хотя это была не такая уж и ошибка, потому что юноше тут же прилетело пяткой в плечо. — Отпусти меня! — и девочка сердито ткнула пальцем в ту сторону, где сидел Зуко. — Что с тобой? Ты в курсе, что ночь создана для сна, придурок?! Однако юноша им не отвечал, всё ещё захваченный своими переживаниями. — Зуко? Ай, ладно! — махнув рукой, воин племени воды снова уткнулся лицом в свой спальный мешок, всем своим видом источая презрение к сложившейся ситуации. — Всё в порядке... я просто... — немного нервно проведя ладонью по волосам, опальный принц поднялся со своего места. — Я просто... мне нужно побыть одному, — с этими словами юноша неверной походкой поспешил прочь от их лагеря. — Ага, всё в порядке... а будить людей воплями среди ночи — это так, милое развлечение... — сердито ворчала ему вслед Тоф, снова укладываясь спать. Очевидно, и она, и Сокка дружно считали, что страдания всяких там магов огня — страданиями, а выспаться им не каждый день удаётся. Аанг и Катара, сохранившие молчание в течение этой сцены, безмолвно переглянулись. И у того, и у другой лица выражали искреннее волнение: что случилось с их другом? Они могут как-то помочь? Катара хотела было порывисто встать на ноги, но её удержала рука Аанга, мягко, но надёжно сжавшаяся на запястье. Мальчик молча покачал головой и с лёгкой улыбкой показал пальцем на себя: я сам с ним поговорю. Катара слегка приподняла бровь, смерив его неуверенным взглядом: ты уверен?.. — и Аанг ободряюще улыбнулся в ответ. Прежде, чем Катара успела возразить ещё раз, он бесшумно поднялся на ноги и, освещая себе дорогу при помощи светлячка, поспешил в том направлении, куда ушёл Зуко. По расположению звёзд Аанг понял, что приближается рассвет, хотя вокруг было так темно, словно кто-то набросил на мир тяжёлую тёмную бархатную ткань, усыпанную по-зимнему холодными и высокими звёздами. Мальчик на несколько мгновений замер, любуясь ими: вот созвездие Корабля... а там — созвездие Янг Чен. Говорили, что она сумела утихомирить духа, который, якобы, убрал с неба все звёзды, разозлившись на весь человеческий род. Дух был настолько растроган её речью и добрыми поступками, что поместил на небо созвездие, которое после назвали её именем. По крайней мере, так рассказывал Аангу Гиацо. Интересно, сколько созвездий открыто за эти сто лет, и как их называют. Но, как бы их ни называли, звёзды оставались одними и те же сквозь время и пространство. И люди огня так же любовались ими, как люди земли, воды... или — один человек воздуха. Эта мысль неуловимо его согревала, заставляя вспомнить гуру Паттика. Все мы связаны. Если не душами, то хотя бы звёздами. Хоть Аанг и утратил магию, шагал он по-прежнему легко и беззвучно, но при этом знал, что Зуко не любит, когда к нему подкрадываются. Поэтому, выйдя на поляну, освещённую тусклым огоньком над плечом принца, мальчик нарочно шагнул тяжелее, обозначая своё присутствие. Зуко сидел у ручья, растопленного магией Катары (друзья всё чаще натыкались на замёрзшие водоёмы и раз за разом радовались, что рядом с ними есть юная, но очень сильная маг воды), и хмуро смотрел на поблескивающую в полутьме текучую воду. — Эй... — негромко проговорил Аанг, присаживаясь рядом. — Привет. Юноша ответил на сразу. — Привет... — и так и не подняв головы, лишь на мгновение скосил на мальчика глаза. — Извини, что разбудил вас всех. — Ничего, — Аанг беззаботно улыбнулся. — Ты и раньше будил. — Что? — тут Зуко не выдержал и обернулся к нему с искажённым от изумления лицом. — Ни разу! Это первый! — Ты же встаёшь на рассвете! — рассмеялся юный аватар. — Ходишь, бродишь, вот мы и просыпаемся. На лицо Зуко определённо стоило бы посмотреть, такая смесь эмоций на нём отобразилась: изумление, смущение, досада и лёгкая вина. Юноша снова отвернулся и несколько смущённо взъерошил себе волосы. — Ну... извини, — хмыкнул он. — Все маги огня встают с рассветом. Не представляю, как дядя умудряется спать до полудня, — при упоминании об Айро его было просветлевшее лицо вновь омрачилось какой-то неясной мыслью, и Аанг мысленно раздосадованно пнул камень: отвлечь Зуко получилось лишь ненадолго. Ладно, вторая попытка... — А что насчёт зимы? — прежним тоном непринуждённого любопытства поинтересовался мальчик. — Зимой светает поздно, значит, и вы должны вставать поздно. Правильно? Зуко слегка пожал плечами, недоуменно глядя на своего собеседника. С каких это пор Аанга стал так интересовать быт в стране огня? Какие-то аватарские штучки? Что-то не верится. Наверное, дядя бы им гордился. У него проклёвываются зачатки проницательности. «Как только я стану Лордом Огня, он навсегда перестанет мной гордиться», — с горечью подумал молодой человек. — Слушай... — прозвучало немного устало, с нотками горечи. — Я же понимаю, что ты не расспрашивать меня пришёл, а утешать. Но ничего не выйдет, ясно? — Зуко почувствовал, что это слишком грубо: немного расширившиеся серые глаза и легкий шажок назад шепнули ему об этом. — То есть... ну... ты не Лорд Огня. И не принц огня. Понимаешь? И никогда им не станешь и не будешь. Ты не поймёшь. — Эй, — Аанг призрачно улыбнулся и легонько помахал рукой в воздухе. В первую их встречу мальчик показался Зуко смуглым, он весь был покрыт лёгким золотистым загаром — теперь кожа его мерцала в темноте, сделавшись почти такой же бледной, как у самого принца. — Моё прошлое воплощение — аватар Року! Они были очень близки с Созином, — улыбнувшись, он подмигнул Зуко. Не сработало. — Я знаю! А знаешь, что ещё? — глаза юноши вспыхнули сердитым и каким-то отчаянным огоньком. — Они были моими прадедушками! Мой дядя считает, что это знак... что я должен окончить войну и встать во главе страны, — вздохнув, он опустил голову. — Но я понял... я ничего не знаю о своей стране. И как ею управлять. Когда я должен был этому учиться, я был в изгнании... моей целью было не стать хорошим правителем, а поймать тебя. Странно, но Аанг почувствовал себя виноватым и даже хотел извиниться, но Зуко продолжал быстро и отрывисто, словно решившись, наконец, выплеснуть то, что тяжёлыми камнями перекатывалось в его голове долгие часы. — Я так давно не был дома, что когда я вернулся туда — я почувствовал себя чужим. А дядя так на меня рассчитывает! — с отчаянием воскликнул опальный принц. — Я уже уронил своё достоинство в его глазах... когда предал его, — руки мага огня невольно сжались в кулаки. — Я не хочу сделать это снова. Мальчик нерешительно взъерошил себе волосы. Он не знал, что сказать и как его успокоить. В конце концов, он, действительно, не был ни принцем, ни Лордом Огня. Никогда. — Зуко? — осторожно проговорил Аанг, легонько дотрагиваясь пальцами до его руки. — Знаешь, я, действительно, ничего не понимаю в политике. Но мне кажется, что я уже достаточно общался с генералом Айро, чтобы понять: он не отступится от тебя ни-ког-да. Юноша приподнял голову, несколько удивлённо глядя на аватара, и неуверенно, мягко улыбнулся, будто спрашивая одним выражением лица: ты уверен? — и широкая улыбка, зажегшая свет в глазах Аанга, ответила: абсолютно! — И ещё знаешь, что? Хоть я и не Лорд Огня, но я могу тебя понять, — Аанг почти беззащитно улыбнулся. — Я тоже ничего не знаю о духах! Вообще ничего. Мне рассказывали сказки о них, но насколько можно доверять сказкам? Никаких справочников «Путеводитель по миру духов» никто из предыдущих аватаров не выпустил — представляешь, какая безответственность?! — мальчик весело рассмеялся. — И мне приходится учиться всему самому. Как входить в контакт с миром духов, как с ними договариваться... пока я имел дело всего-то с парочкой духов, по пальцам пересчитать можно, но что будет дальше? После войны? Я не знаю. И, на самом деле... — Аанг замялся, будто не зная, стоит ли говорить это. — Ты только не говори никому, ладно? На самом деле... мне очень страшно. Но я знаю, что не отступлю, — голос его прозвучал неожиданно твёрдо и спокойно. — Потому что я аватар, и я должен. Как бы мне ни было страшно, и как бы мало я ни знал, я должен. И я буду это делать, и я не уйду и не отступлю. И ты... Зуко, ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю, — такая нелестная характеристика в устах Аанга прозвучала неожиданно тепло и искренне. — Ты тоже не отступишься. А я... — он слегка пожал плечами с лёгким смущением на лице. — Я буду с тобой. Я не советник и не спец по политике и другим штучкам, — ладонь, легшая на плечо принца, была небольшой, мягкой, но неожиданно цепкой и сильной, а голос Аанга — серьёзным и искренним, — но я всегда буду на твоей стороне.

***

— Ребята... — очень тихо протянула Катара, как-то испуганно прижимаясь к плечу Зуко. — Это... это кошмар. Её друзья ничего не ответили, но по мрачным выражениям их лиц всё стало понятно. Это был действительно кошмар. Они и прежде видели бедные селения в царстве земли: ту, откуда был славный юноша по имени Хару: мягкая улыбка и удивительные глаза, похожие на весну; деревню, разрушенную Хэй Баем; деревню в стране огня, где их встретил сумасшедший старичок, притворяющийся другими людьми то ли от скуки, то ли из-за действительного сумасшествия. Но эта деревня... Было видно, что прежде здесь жили припеваючи. Большие, крепкие дома — ныне обветшавшие и просевшие. Многие — нежилые, зато с тихо возвышающимися поблизости могильными камнями: по двое, трое, четверо... здесь умирали целыми семьями, и в воздухе друзьям мерещился назойливый аромат кладбища. Безнадёжности и запустения. Широкие улицы, по которым когда-то бегали дети и ходили взрослые, общаясь с соседями и стекаясь к торговой площади, ныне опустели. Лишь изредка проходила, прихрамывая, женщина с бельём или мужчина, детей же здесь, кажется, не было вовсе. Неужели все умерли?! Ребята в ужасе переглянулись, ошарашенные одновременно пришедшей им в головы мыслью. — Что здесь случилось?.. — шёпотом, словно на погосте, спросил Сокка, крепче сжимая ладонь Суюки. Она только что вернулась к ребятам: уходила, чтобы помочь исхудавшей женщине, пошатывающейся на ходу, донести корзину с бельём до дома и задержалась там, чтобы помочь прибраться и сделать тяжёлую физически для истощённой хозяйки работу. — Не понимаю... Тоф пошевелила пальцами на ногах. Земляные вибрации ощущались приглушённо из-за снега и пусть и тонкой, но всё же подошвы сапог, поэтому ей потребовалось чуть больше времени, чем обычно. — Здесь недалеко город, — тихо проговорила она. — Там много людей... торговая площадь битком забита... много тележек, кажется, с едой, и тяжёлых, сытых животных. — Маги огня! — Сокка невольно сжал кулаки. — Уверен, что это они! — Н... нет... — удивлённо прошептала Тоф. — Нет... там есть маги огня, я чувствую... но и маги земли тоже! — В плену? — быстро спросили Сокка и Катара практически хором. Вместо Тоф ответил тощий старик, тенью отделившийся от стены. Худое лицо его с выступающим подбородком и длинным носом было похоже на череп, обтянутый кожей. Из ввалившегося рта отвратительно пахло плохими зубами, а из-под обвислых, недвижных век смотрели глаза, подёрнутые белёсой дымкой. Старик был от рожденья слеп. — Нет, — прохрипел он, отстранённо глядя куда-то в пустоту. — Там колония. Маги огня. Маги земли. Вместе. Те, кто дал клятву... верности... Озаю... будь он проклят! — старик отчаянно сплюнул на землю, и ребята все разом вздрогнули: столько жгучей, непримиримой злости было в этом жесте. — Они могут жить там... тут было много деревень... они ушли... их дома разрушили, а они ушли в город. Продались за жратву! Дали клятву верности нашим врагам! Хорошо им, наверно, спится с набитым брюхом... сволочи... — старик словно говорил сам с собой, не замечая замерших, будто в испуге, ребят. — А у нас всё отбирают... с боем... сколько наших полегло в боях за посевы! Но мы не продадимся... мы — маги земли, и мы не сдадимся! По коже Катары пробежали мурашки. Ей вдруг показалось, что этот старик — на самом деле, тот могучий, широкоплечий богатырь с огромной бородой по имени Тайро. Просто... сломленный тем, что не хотел ломаться. Но нет, нет: он совсем на него не похож, да и как он мог оказаться здесь, за много километров от той деревушки?.. — Здесь ничего нет... — старик принялся раскачиваться взад-вперёд на босых пятках. — Еды... мало воды... пьём растопленный снег. Если вы за едой — топайте в город! — озлобленно выкрикнул он. — Давайте клятву — и нажрётесь от пуза! Твари! И старик медленно пошёл прочь. Катара хотела было схватить его за руку, выпалить, что они готовы ему помочь, извиниться за что-то — сама не зная, за что, но старик с отвращением стряхнул её руку и пошёл дальше: пошатывающийся и сутулый, болезненно-гордый... умирающий... На неверных ногах, так, словно этот взгляд, полный отвращения, был настоящей увесистой оплеухой, Катара вернулась к друзьям. В её растерянное лицо было больно смотреть. Сокка поспешил крепко обнять сестру и немного грубовато дотронуться ладонью до её щеки. — Не волнуйся. Мы им поможем. Я обещаю, — и искреннее облегчение вмиг зажгло радостный, светлый огонёк в синих глазах Катары. Не желая больше видеть эту деревню, напоминающую кладбище, ребята поспешили прочь оттуда по направлению к городу, на ходу обсуждая, как им проникнуть внутрь и не выдать себя. Уже затаившись в негустой рощице неподалёку от высоких городских стен (выстроенных явно совсем недавно: кое-где даже остались строительные леса), они приняли решение... — Настало время для Пипнподла Аксокополиса Третьего! — жизнерадостно провозгласил Аанг и в одно ловкое движение напялил на себя парик и накладную бороду из шерсти Аппы (его ребята оставили чуть дальше, чтобы бизона не заметили), и лишь широкая, сияющая улыбка выдавала в нём обаятельного мальчишку тринадцати лет. Сокка и Катара невольно засмеялись, увидев своего любимого дедушку, а Суюки, Тоф и Зуко оставалось лишь растерянно переглянуться и синхронно пожать плечами. — Не обращай внимания, твоё высочество, — усмехнулась Суюки (она почему-то быстро приобрела привычку называть Зуко так). — Я тоже к этому долго привыкала. Лучше накинь капюшон и пошли изображать послушных внучат, — подмигнув юноше, девушка подала ему пример, скрыв лицо от посторонних глаз глубоким капюшоном, и засеменила вслед за Аангом: он направился вглубь подземного хода, направленного прямиком в город. Идти пришлось совсем недолго, вскоре ребята уже вышли на поверхность. Тоф вывела их в тихий, безлюдный переулок, где никто не стал бы показывать пальцем на нескольких подростков и одного дедушку, которые вылезли прямо из-под земли, но даже здесь слышались весёлые человеческие голоса и множество шагов. Откуда-то с востока доносился запах моря и пеньковой верёвки: город был приморским, и если некоторое время идти на восток — выйдешь в небольшой порт. Из раскрытых дверей и окон доносился аромат свежих булочек и мяса. А в нескольких километрах отсюда люди умирали от голода и пили топлёный снег... Ребята отряхнулись от пыли и потихоньку, стараясь не привлекать внимания, вышли из переулка на более оживлённую улицу. Последним выходил Зуко. Захваченный мыслями, как можно помочь умирающей деревушке и как пройти здесь незамеченными, он отстал от ребят и налетел на какого-то прохожего, толкнув его так, что тот выронил из рук свёртки с едой. Отпихнув юношу, мужчина (судя по форме — военный) зло обернулся. — Смотри, куда прё... ты! Отшатнувшись, Зуко торопливо натянул капюшон, ошарашенный и изумлённый. «Лейтенант Джи?!» — Нет! — выпалил маг огня, пытаясь пройти дальше, но был остановлен: мужчина буквально сорвал с него капюшон. — Да! «Кох!» Вырвавшись из-под грубой руки лейтенанта, Зуко отступил назад, готовясь к побегу или нападению. — Я слышал, что вы умерли на Северном Полюсе... «Что я несу?!» Лейтенант как-то нехорошо усмехнулся и, забыв об уроненных продуктах, двинулся на принца, разминая кулаки. — А я слышал, что ты предатель... бежал из тюрьмы, напал на Хозяйку Огня, скрываешься с какой-то кучкой повстанцев... и что за твою голову назначена хорошая цена. Зуко не хотел драться. Честное слово: не хотел. Ему даже было стыдно за то, как груб он был с лейтенантом Джи и всей командой на протяжении всего своего изгнания. Наверное, они были правы, что так легко предали его, переметнувшись к Джао и, вероятно, дяде не раз пришлось усмирять бунты. Зуко, правда, было стыдно, и он, действительно, не хотел драться. Вот только у лейтенанта Джи явно были другие намерения. — Эй, ребята? — удивлённо протянул тем временем Сокка, оборачиваясь по сторонам. — А где... Огненная вспышка за их спинами — и фигура со всех ног улепётывающего Зуко, за которым гонится мужчина с перекошенным от ярости лицом и воплями «Держите его! Стоять, паршивец, ты у меня за все мои седины ответишь!!!». На мгновение ребята замерли, ошарашенно переглядываясь: не каждый день удаётся увидеть удирающего во все лопатки Зуко! — и Сокка даже успел вполголоса пробормотать: «А он весело проводит время без нас...» — но затем друзья со всех ног бросились на помощь своему товарищу. Сначала они, конечно, хотели все впятером синхронно атаковать неизвестного, но вовремя сообразили, что это сдаст их с потрохами — и потому... — А ну-ка, иди сюда, Горячие Пятки! — рявкнула БейФонг, хватая принца за шкирку. — Эй, там! Вы ничего не видели! — обратилась она с ошарашенным горожанам, а после друзья все вместе в прямом смысле провалились под землю — и Зуко тут же оказался прижат лопатками к стене образовавшейся ямы. — Ответь мне только на один вопрос! Почему у тебя никак не получается быть незаметным?! — Я... — Зуко едва-едва переводил дух. — Я на него случайно наткнулся! — Да кто это вообще?! Сверху послышался какой-то грохот и зычный рык «Где ты?! Я тебя из-под земли достану, тебе никакой дядя не поможет!» явно разозлённого Джи, который, судя по всему, желал наконец-то заполучить хоть какую-то плату за время, проведённое с опальным принцем. — Ну... — Зуко немного замялся. — Он служил у меня на корабле во время изгнания... Вспомнив злобное существо с хвостиком на лысой маковке, что преследовало их каких-то полгода-год назад, ребята резко прониклись к Джи недюжинным пониманием. — Не обижайся, Зуко... — хмыкнул Сокка, ероша себе хвостик. — Но, по-моему, ты был... не лучшим командиром. Зуко мрачно нахмурился и отвёл глаза: теперь ещё и Сокка (Сокка! Парень из племени воды!) будет попрекать его тем, чем он сам себя попрекал ни один раз? Ладно, не надо ничего ему говорить, у него просто очень своеобразное чувство юмора. Ну, и еще он идиот. Бывает. Тоф неохотно выпустила Зуко из железной хватки, и тут же рядом оказалась Катара. Она заботливо осведомилась, не поранился ли её принц, и потянула его за руку к остальной команде: они уже обсуждали, как им раздобыть еды. Сначала они хотели просто купить её, но потом поняли, что на целую голодающую деревню, да ещё не на один день, а хотя бы на неделю, еды придется брать очень много, а им и так нужны деньги: неизвестно, сколько они будут путешествовать в поисках храма Ларры. Значит, придётся воровать... ребятам это очень не нравилось, но ведь они воруют не для себя, а ради того, чтобы хотя бы ненадолго накормить умирающую деревушку. Поэтому вскоре по торговым рядам начала прохаживаться группа неприметных молодых людей в тёплых плащах. Пока Катара, Сокка и Аанг забалтывали продавцов, Тоф, Суюки и Зуко набивали доверху сворованные же мешки, и всем им было несколько неуютно: будто они уже давным-давно сработавшаяся воровская шайка. Но и лучшие могут ошибиться. — Так-так-так... — насмешливо протянул хрипловатый мужской голос, и вся команда застыла в самых нелепых позах, огромными глазами глядя на отряд солдат, готовых напасть на них в любую минуту. — Посмотрим... аватар вместе со своими друзьями ворует еду, как какие-то уличные побирушки? — Аватар и его друзья пытаются помочь тем, кто пострадал от рук Хозяина Огня! — звонко воскликнула Катара — и водяная струя очертила в воздухе резкую дугу, стремясь добраться до тел солдат огня. Завязалась драка. Пока Катара, Зуко и Сокка отвлекали солдат огня, тесня их прочь от лавки и своих друзей, но стараясь не причинять им лишнего вреда, Аанг, Суюки и Тоф пробирались вместе с мешками еды ближе к городским стенам, желая поскорее покинуть город. — Твинклтос, давай! — крикнула Тоф из-за стены, оказавшись снаружи, и Аанг бросил в сделанный ею короткий подземный проход первый мешок, второй, третий... они вылетали из прохода с той стороны с весёлым свистом, и это было почти как магия воздуха. Скорость и странное веселье происходящего заставляли мальчика улыбаться, он двигался быстро и сноровисто, зная, что ловкие руки Тоф подхватят мешки с едой там, с другой стороны, и лишь звуки схватки за спиной заставляли Аанга хмуриться и то и дело оборачиваться назад, проверяя, всё ли у его друзей в порядке — хоть он и знал, что Суюки прикрывает их с Тоф и контролирует ситуацию. К счастью, для Катары, Зуко и Сокки схватка была почти таким же развлечением: Сокка весело кричал что-то солдатам, раздразнивая их, на губах Катары играла азартная улыбка, её глаза блестели... если бы Тоф видела свою «заклятую подружку» сейчас, то точно не сказала бы, что она скучная! Что же до Зуко, то он старался держаться поближе к Катаре и был, как всегда, серьёзен. Впрочем, Аанг сильно сомневался, что что-то, действительно, может развеселить Зуко. — Эй, ребята! — с весёлой улыбкой крикнула им Суюки. — Парк аттракционов закрывается, все на выход! — Уже иду, любимая! — крикнул Сокка и, на ходу сцапав девушку в объятия, первым нырнул в земляной проход. Следом там оказались и все остальные — и земля сошлась, как ни в чём ни бывало, прямо под носом у солдат огня, а команда оказалась на другой стороне — и со всех ног пустилась дальше в лес, не дожидаясь, пока солдаты бросятся за ними в погоню. Лучше бы за ними послали целую армию обычных солдат, но не тех, кто уже следовал за ними по пятам, готовясь вот-вот нагнать. Вскоре друзья вновь оказались в деревне. Там было по-прежнему тихо, словно на кладбище, и даже в разгар дня возле стен, казалось, притаились сумерки. Сначала ребята пытались стучаться в двери домов, но никто не отвечал, а один раз на особо упорно стучащегося Сокку даже выплеснули помои из окна — он еле успел увернуться. Отчаявшись, молодые люди сложили всю еду горкой в центре деревни. Некоторое время они напрасно прождали, надеясь, что кто-то решится выйти, но деревня словно вымерла за те пару часов, что друзья потратили на добычу еды. Тяжело вздохнув, Аанг вышел вперёд и резко возвысил голос: — Мы не хотим вам зла! Прошу, если вы не хотите выходить сейчас — мы уйдём, а еда останется здесь. Она не отравлена, и её много... хватит на всех. Пожалуйста, разделите её и используйте правильно. Надеюсь, мы поможем вам хоть немного... простите, что потревожили, — его голос вновь сделался тише, а по лицу пробежала тень. — Мы уходим. Пошли, ребята. От деревни они удалялись в тяжёлом молчании. Аанг то и дело сжимал кулаки и неровно вздыхал, не в силах держать эмоции в себе. Почему всё так несправедливо?! Война закончена... пусть не в пользу царства земли, пусть Озай победил, но она закончена! Неужели он настолько жестокий человек, что даже сейчас хочет, чтобы его новые подданные страдали?! За что царству земли досталось всё это?.. — Эта деревня... — прерывисто проговорил аватар, резко остановившись. — Это... — Ужасно, — тихо отозвалась Катара. — Мы знаем, Аанг. — Самое плохое... что это не единственная опустошённая деревня! — с отчаянием воскликнул мальчик. — Их много! Очень! Скольким мы можем помочь? Скольким помогли? Деревня на реке... деревня Хару... эта деревня. А сколько их всего?.. «Духи, у меня голова взрывается... — мальчик, хмурясь, хотя хотелось застонать, потёр пальцами висок. — Я так хочу помочь им всем... я так...» — Аанг... — нежные руки Катары мягко легли на его плечи. — Я тоже очень хочу помочь всем этим людям. Мы все хотим. И мы стараемся помогать, как только можем. Но сейчас наша основная задача — найти храм аватара Ларры, — её пальцы сжались чуть крепче, нежный голос звучал прямо над его ухом. Не то, чтобы он успокаивал мальчика... но с её словами тяжело было спорить. — И свергнуть Озая. А потом ты сможешь помочь всем, кто пострадал от его бесчеловечной жестокости! — Вы не согласны с правлением моего отца? — чужой голос, вдруг прозвучавший на широкой тропе, по которой продвигались ребята, заставил друзей одновременно вскинуть головы. — Азула?! — Зуко подался вперёд, прикрывая собой Аанга и Катару и зло сжимая кулаки: когда же она, наконец, оставит их в покое?! — Привет, Зузу... — лениво помахав пальцами в воздухе, Азула бросила на Катару изумлённый и откровенно злобный взгляд. — Ты?! — девушка была уверена, что она не выживет, что эта мерзкая девчонка умерла! Какого чёрта?! Однако, быстро справившись с собой, Хозяйка Огня ухмыльнулась: — А ты живучая... как крысовыхухоль. Даром, что похожа. — Кто бы говорил, красногубая жаба! — прошипела Катара, но Азула, казалось, не обратила на неё никакого внимания. С прежней развязной ленцой в голосе она произнесла: — Я тут проезжала мимо по поручению моего отца... и что я вижу? Переполох в городе, кто-то сказал, что видел, как бывший принц огня ворует на рынке... — лицо девушки исказила гримаса презрения. — Вся шайка аватара в полном составе! Я не могу допустить, чтобы вы нарушали покой жителей нашей империи. Поэтому... — на губах Азулы возникла ядовитая улыбка. — Познакомьтесь с моими новыми друзьями: Чи Дан! Жаль, что вы не успеете им представиться. За её спиной стояли два десятка солдат. Все они были одеты в одинаковые доспехи, прикрытые сверху чёрными плащами, но вооружён был каждый по-своему. Зуко узнал нагинату, моргенштерн, парные клинки, простой меч... отряд, составленный по принципу Крутых Носорогов? Им с дядей удалось расправиться с ними в считанные минуты... может, и эти будут не слишком опасны, как бы грозно ни надвигались на друзей, подчиняясь безмолвному приказу Азулы. Та явно не собиралась участвовать в схватке, и Зуко даже подумал о том, чтобы попытаться сбить её с ветки дерева, где она устроилась, но тут... Вжу-у-ух-х-х!.. — Берегись! — Суюки с клинком наголо оттолкнула парня, и спустя мгновение на месте его головы пронёсся объятый огнём моргенштерн. Глаза девушки расширились и ярко сверкали, руку согревала привычная рукоять прямого меча, всё тело напряглось, словно у дикой кошки, готовой к броску. Быстрый и цепкий взгляд, выхватывал необходимые детали. Явно мастера. Двигаются быстро, но не так слаженно, как её девочки: тренировались вместе не больше нескольких месяцев. Зато — разработали стратегию, и у каждого за плечами — свой собственный опыт. И все они нападают одновременно! Огонь! Сталь! Свистнул моргенштерн, Суюки отшатнулась с придушенным вскриком, и тут же совсем близко — короткий клинок, распорол ткань шубы на локте. Суюки сразу же сама пригнулась к земле, метя клинком в живот, повела было рукой так, словно в ней был небольшой, но тяжёлый щит, и мысленно выругалась: никак не отучится сражаться в полном обмундировании. Не страшно, кулаком в кадык — тоже неплохая атака! — Как вы видите, каждый из них владеет разными видами оружия... — произнесла Азула, словно бы на лекции, и рассмеялась, видя, как Зуко тщетно пытается атаковать одного из солдат: бывшая принцесса огня первым делом объяснила им, какими атаками обычно пользуется её нерадивый брат. — ...и могут просчитать каждый ваш шаг. Аанг зло сжал губы и пружиной бросился вперёд на своего врага, нанося ему быстрые и точные удары: колено — доспех! — выше? — доспех! — пах? — доспех, да что ж такое-то! Живот, под рёбра... — Аааа! — мальчик проворно вывернулся из-под брошенной на него сети, изогнув позвоночник так, как, казалось, изгибать невозможно, и поймал сеть на концы посоха, крутанул — и послал обратно, но сеть прилетела в лицо солдату жалким комком ниток, а Аангу вновь пришлось уворачиваться от ударов. Отряд Чи Дан явно хотел взять его, взять живым, на это направлены были их основные силы... увести их в сторону, обезопасить друзей? Идея! Но, стоило мальчишке отважно сунуться вбок, бегом кинуться между деревьями — как буквально перед его носом выросла огромная огненная стена, заставив Аанга испуганно отшатнуться. — Даже не думай сбежать, аватар! — звонко расхохоталась Азула — и Зуко с рычанием запустил в неё огромным огненным шаром. Девушка увернулась с почти ленивой грацией и небрежно смахнула с плеча несуществующую пылинку. — Мази-ила. Тоф готова была закричать от отчаяния: ей просто не давали атаковать! Она знала, что если бы они дали ей возможность перевести дыхание, оценить обстановку, сделать хотя бы одно атакующее движение — и этим Чи Данцам, или как их там, пришёл бы конец! Но, похоже, отряд Азулы знал это не хуже её самой. Они постоянно направляли огонь ей под ноги, Тоф еле успевала отпрыгивать или заглушать его, и сама удивлялась, как только её пятки ещё не горят алым пламенем. Времени на атаки совсем не оставалось, Тоф старалась держаться ближе к друзьям — она чувствовала, что они прикрывают её и не позволяют отряду использовать ещё и холодное оружие — и ей хотелось то ли рычать от отчаяния, то ли плакать в голос: она ненавидела, ненавидела ощущать себя беспомощной! — Чтоб вы все сдохли, мерзкие... — фраза оборвалась истошным, болезненным воплем: огонь всё же коснулся её, пусть не ступни, но бедра, лизнул обжигающе и безумно болезненно. Тоф закричала в голос, наугад швырнула камень в своего обидчика — и побежала куда-то, сама не слишком-то разбирая куда. Быстрее, быстрее, пока её не настигли, пока не обожгли и ноги, пока её не убили, быстрее! — Сокка, живо за ней! — рявкнула Суюки, схватив своего парня за воротник. — Быстрее, мы прикроем! Получите! — и девушка с удвоенной яростью принялась атаковать своих врагов. Ещё, ещё! Клинок сверкал в её руках, ослепительный и молниеносный, но почти не доставал до врагов: их было слишком много, они сжимали кольцо... А Азула, издеваясь, кричала, беззаботно запуская в спину убегающему Сокке огромные шары лихорадочного синего пламени: — Ну же, давайте, уходите! Я за вас так переживаю! — и её трескучий хохот ножом резал холодный воздух, вызывая всё больше лютой, озлобленной ненависти. Какая же она дрянь... сумасшедшая, жестокая, невероятная дрянь! Будь Суюки чуть менее рассудительной, она бы изо всех сил запустила в неё своим собственным мечом! Солдаты Азулы словно почувствовали её намерение... привычка Суюки держать в другой руке щит сыграла с ней дурную шутку. Уловив движение сбоку, она попыталась прикрыться щитом, которого, на самом деле, не было — и вскрикнула, ощутив, как тёплая кровь побежала по её руке. «Кох!» — сверкнуло в голове обжигающей мыслью. — Отступаем! — крикнула девушка: в стрессовой ситуации в ней просыпался воин Киоши, лидер, привыкший отдавать команды. — Мы не справимся с ними! — Какая поразительная проницательность! — продолжала заливаться Азула. Вновь ловко увернувшись от огненного удара своего брата, она со смехом взмахнула ногой в воздухе, посылая ответный залп, и звонко выкрикнула: — Бегите... но ведь просто так играть неинтересно, правда? «О, духи, что она на этот раз задумала?..» В дерево, мимо которого со всех ног пробегала Суюки, вонзилась огненная стрела... Это было ужасно. Бежать, бежать со всех ног сквозь лес, лавируя между деревьями и молясь не впечататься в одно из них всем телом по неуклюжести, перепрыгивать через корни и чувствовать себя настолько беспомощной. Катара иногда оборачивалась, обрушивала на лучников снег с деревьев, или заставляла снег под их ногами превращаться в скользкую ледовую дорожку, Зуко посылал назад широкие огненные волны, Аанг умудрился бежать и уворачиваться с такой скоростью, что его не задела ни одна стрела. По сравнению с ним Суюки — ловкая, гибкая девушка! — чувствовала себя болезненно-неуклюжей, но именно она первой выбежала на поляну, где они оставили Аппу. — Быстрее, ребята! — закричал Сокка с седла. — Суюки, что с тобой?! Девушка не ответила, лишь в одно движение оказалась с ним рядом — и вцепилась в горячие губы отчаянным поцелуем. Кровь из её раны закапала вниз, окропляя штанину воина племени воды, и Сокка в ужасе отстранил девушку от себя. Лицо его было искажено страхом. — Откуда это..? Ответить девушка не успела. Аппа уже поднимался в воздух (Аанг оказался между его рогов быстрее, чем кто-то успел что-то сообразить, и отдал команду), как вдруг по воздуху вновь яростно резанул пронзительный свист приближающихся стрел: на этот раз, правда, не огненных, но это не помешало Аангу с болью и ужасом закричать: — Нет! Аппа! Бизон болезненно взревел. Суюки почувствовала, как его сильное тело изгибается и дрожит от боли под нею, и вцепилась в Сокку обеими руками, отчаянно взмолившись про себя: Аппа, миленький, лети! Прошу тебя, лети! Мы обязательно вылечим тебя, только лети, лети, не останавливайся! И Аппа летел. Неровно и медленно, но летел, и Суюки знала, что узкие руки маленького, но такого отважного мага воздуха сейчас судорожно подрагивают, а лицо его, повёрнутое вперёд, чтобы следить за полётом, застыло от страха и боли за своего любимца. Но лишь когда Аппа набрал высоту, на которой его точно не затронули бы огненные залпы оставшихся внизу врагов, Аанг бросил поводья Катаре и — вот ведь бесстрашный мальчишка! — полез вынимать из своего питомца стрелы. Они попали, в основном, в лапы, поэтому почти не мешали бизону лететь, но причиняли немалую боль. Мальчик висел на звере, держась за его шерсть, и ветер нещадно трепал его одежду, а Аанг выдергивал из Аппы стрелу за стрелой. — Ну же, малыш, сейчас не будет больно, сейчас я вытащу эту плохую стрелу... вот, уже вытащил, давай следующую... давай же, малыш, ты же сильный, ты справишься... вот, последняя! Ты такой молодец, Аппа! Дрожа от волнения, Аанг забрался обратно в седло. Его потряхивала крупная дрожь. Духи, если Аппа умрёт... Аппа, воздушный бизон, последний из своего вида, его друг, который был с ним с самого рождения... у мальчика перехватило дыхание, а пальцы так стиснули стрелу, что готовы были вот-вот её сломать. Но вдруг к нему нерешительно придвинулась Суюки. — Аанг... можно? — полушёпотом спросила она, мягко вынимая стрелу из его ладони. Мальчик равнодушно отдал ей оружие и лишь смотрел непонимающе, когда Суюки осторожно понюхала наконечник. Только сейчас он заметил, что наконечник измазан чем-то тёмным и пахучим — и вновь ему сделалось холодно и тревожно. «Нет, — билась в голове отчаянная мысль, — нет. Это слишком. Это просто несправедливо. Нет!» — Аанг... — очень тихо произнесла Суюки, мысленно проклиная себя за то, что должна сказать это. — Эти стрелы... они отравленные.