Ломая стены

Себастьян и сам плохо понял, как хрупкий женский стан прижал его к двери квартиры-студии в одной из многоэтажных построек Илинга. Они шли под руку буквально несколько минут, за которые воздух между ними успел наэлектризоваться. Ему начало казаться, что эта прогулка будет бесконечной, но у всего бесконечного есть свои временные отрезки. И вот мужчина тщетно пытается перехватить инициативу у пылкой девушки, вталкивая ее вовнутрь, в темноту, подальше от тусклых ламп дневного света, снимая и отбрасывая в сторону светлое пальто. Поцелуй все никак не прерывается. Она старается укусить его за губу, взывая к животным инстинктам, а он пылко, но сдержанно отвечает, навязывая свои правила. Бесцеремонно пресекая ее попытки, вторгаясь в ее рот языком. Девушка хватает его за длинные пряди, притягивает к себе ближе, хотя она довольно высокая и не сильно уступает Себастьяну в росте. Сам Себастьян пытается насладиться моментом, ему кажется, что у него это в первый раз. Он уже и забыл, каково это, его не покидает ощущение, что он волшебным образом вновь стал желторотым подростком, тайком целующим симпатичную одноклассницу на школьных задворках. От этого ощущения перехватывает дыхание. Или это оттого, что девушка толкнула его к столешнице, о которую он приложился спиной? Короткий глоток воздуха и он, обхватив ее голову ладонями, глубоко целует и толкает на стоящий позади неширокий диван. Узкое пространство решает, оба валятся на оказавшуюся так кстати софу. Себастьян придавливает ее своим весом, наконец, перехватывая инициативу, прижимая ее запястья к кровати широкими ладонями, наваливаясь всем весом, фиксируя строптивую кокетку, контролируя каждое ее движение. Он сдался на милость животной страсти, и из головы вылетело все. И его текущее положение, и мучительные воспоминания, и тяготящая неизвестность. Эта женщина вытеснила все, занимая собой все, еще способное мыслить, сознание. И она явно не догадывалась, насколько он был ей за это благодарен. Поцелуи превращаются в страстные укусы, он переходит с манящих губ на, до одури сладко пахнущую, шею. Костлявые пальцы находят миниатюрную молнию и тянут ее вниз настолько настойчиво, что едва не сдирают тонкую ткань платья с плавных изгибов ее фигуры. Алиса извивается под ним, пытается прижаться ближе, сгибает ногу в колене, касаясь его промежности и вырывая гортанный стон. Себастьян не терпит, жестко фиксируя ее на месте, стягивая черный стрейч через ноги, пытаясь высвободить ее из плена элегантного платья. В квартире-студии довольно холодно, девушка вздрагивает от прикосновения холодных пальцев к коже. Он и сам чувствует это, избавившись от теплого свитера. Пол, в буквальном смысле, ледяной, но это сейчас кажется сущим пустяком. Единственный источник света – полная луна, затопляющая в своем ровном свете все небольшое помещение. Но и этого кажется чересчур много, Себастьяну очень хочется притушить этот чертов фонарь. Он ловко справляется с застежкой бюстгальтера и чуть не стонет от открывшегося вида аккуратной, правильно очерченной женской груди. Он, как зачарованный, припадает губами к темному соску, зажимая губами затвердевшую горошину, лаская ее, слегка прихватывая зубами, вырывая грудные чувственные стоны. Пальцы ловко исследуют гладкую кожу, проводят по изящным бокам, натыкаются на резинку кружевного нижнего белья. Пока он возится с чулками, она успевает справиться с рядом мелких пуговиц и распахнуть у него на груди белоснежную рубашку. Он резко выдыхает через нос, скользнув взглядом по открывшемуся виду и даже не замечая, когда она успела справиться с пуговицей на его джинсах. Выпитое будоражит кровь, он буквально на пределе, неизвестно что останавливает его животный порыв наброситься на Алису и взять ее силой. Виной тому сама девушка или остатки человечности – он сказать бы не смог. Особенно сейчас, когда губы уже крадутся по шелковистой коже, а он сам так близок от того, чтобы стать с ней единым целым. Алиса ненавязчиво направляет его, заставляя задерживаться в особо чувствительных местах. Он не противится, вырисовывая замысловатые узоры, языком лаская нежные чувствительные места на стопах, под коленями на внутренней стороне бедер. Происходящее кажется ему нереальным, как будто он смотрит на всю эту любовную прелюдию со стороны. Учитывая все его прошлые «подвиги» вообще удивительно, как он оказался в этом театре двух актеров. Длинные шершавые пальцы оглаживают аппетитные округлости, сухие губы доходят до линии замысловато выбритых волос. Запах Алисы терпкий, кружащий голову. Она настойчиво тянет его за волосы к себе, отказываясь от сладких ласк, хотя ему хотелось бы увидеть ее мечущуюся в экстазе по утлому диванчику. Такую беспомощную, такую податливую. Происходящее не желает соответствовать его ожиданиям, Алиса притягивает его к своим губам, настойчиво потянув за молнию на светлых джинсах. - Ммм, - довольно тянет Алиса, проводя рукой по гладко выбритому участку кожи от пупка, до возбужденного до крайности мужского естества. И только когда ухоженные пальцы смыкаются вокруг него у основания, а другая рука начинает тянуть грубую джинсовую ткань вниз – он понимает, что не готов. Это понимание заставляет дернуться и отстраниться, вызывая у Алисы крайнее недоумение. - Себастьян? Что она скажет, увидев все? И там, и на спине? Вряд ли подобное сможет оставить партнера равнодушным. Если даже мальчишка не скрывал собственного отвращения при виде многочисленных шрамов, которых сейчас не видно благодаря неверному свету луны, то вряд ли у Алисы возникнут какие-то другие чувства. Жалость разве что. Неизвестно еще, что хуже. Он спешно отшатывается в сторону, натягивая джинсы с нижним бельем обратно, рассеянно сводит концы классической рубашки на груди, делая шаг назад. Возбуждение никуда не делось, но способность мыслить медленно, но верно, возвращается. - Себастьян, поговори со мной! Я сделала что-то не так? Алиса в один момент оказывается рядом, пытаясь заглянуть в глаза. В потемках мало что видно, но ему стыдно встретить этот прямой взгляд. - Все в порядке, - бормочет он, буравя взглядом залитый лунным светом проем окна, - в смысле, извини за это… Он тянет к ней руку, чтобы приласкать, оставить на пухлых губах извиняющийся поцелуй и спешно ретироваться и никак не ожидает того, что эта хрупкая с виду девушка с силой толкнет его обратно на диван. - Что ты… Возражение тонет в навязанном поцелуе. Понятное дело он сердится. Более того, он в ярости. Еще немного и она его доведет. Не так он представлял себе близость с женщиной. - Выслушай меня, глупый! Он не хочет ее слушать, упираясь обеими руками в матрас с четким намерением встать. - Себастьян! Я не буду ничего делать, давай просто поговорим! Он перестает дергаться, обреченно глядя на нахалку, та удобно устраивается у него на бедрах, элегантно откидывая черные волосы за спину. - Мне плевать на твою жену, невесту, девушку и какие-то предубеждения. Все вполне естественно. Я хочу тебя, ты - хочешь меня… - она смотрит на поджатые губы и нахмуренные брови и добавляет, - и не отрицай. Наманикюренный палец указал ниже пояса. Не поспоришь. Губы сами растянулись в ухмылке. А может возможно будет схитрить, и никто ничего не заметит? - У тебя есть презерватив? Удивленно приподнятые брови, и в следующую секунду Алиса уже хихикает прикрыв губы ладошкой. - Что? - Мужчины, - резюмирует она, указывая пальцем куда-то ему за спину. - В верхнем ящике. Хранителем самой необходимой в ответственный момент вещи оказался прикроватный не то комод, не то тумбочка. Рука нашарила уйму квадратных шелестящих пакетиков. Поднеся несколько к свету, он пробежался глазами по надписям. Ребристые, ультратонкие, ароматизированные, цветные… о, а вот эти подойдут как нельзя лучше. «Сверхпрочные» гласила надпись, и он уверенно рванул шелестящую упаковку. Алиса, несмотря на явный интерес, не пыталась заглянуть ему через плечо, за что он был ей премного благодарен. Когда он вновь к ней повернулся, уверенность вновь где-то подрастерялась, но и тут девушка взяла все в свои руки. Резкое движение и он оказался на спине, а Алиса ловко оседлала его. Вот сейчас, кажется, лучше не сопротивляться. Соприкосновение губ, смелые руки, порывистые движения тела. Себастьян откинул голову назад, приоткрывая рот от давно забытых ощущений. Все становится слишком ярким, чувствительно красочным и животно непередаваемым. *** Лучи солнца попали в глаза, заставив оторвать голову от подушки. Комната, выдержанная в торжественно-кремовых тонах, автоматически заставляла вскочить на ноги, давая определенный заряд бодрости. Рядом, чуть приоткрыв пухлые губы, безмятежно спала довольно красивая женщина. Тонкое покрывало лишь частично прятало ее загорелую кожу. Вдоволь налюбовавшись упругими ягодицами, Себастьян бесшумно соскользнул с узкого дивана, тихо шипя от моментально заморозившего ступни ледяного пола. Он попытался отыскать свое нижнее белье, мимоходом собирая следы их близости. Большое окно, миниатюрная плита и практически отсутствующая кухонная утварь, углубленная стойка с наглаженной одеждой, встроенная мебель и письменный стол. Удивляло отсутствие традиционного понятия женского уюта. Дурацкой вазочки с искусственными цветами, какой-то плюшевой игрушки, ну пестрого журнала мод хотя бы. Минимализм в своем апогее. Внимание привлекла полка над столом. Корешки внушительных с виду книг пестрили золотистыми надписями. «Сделай себя сам. Советы для тех, кто хочет оставить свой след», Тина Силиг. «Искусство любить», Эрих Фромм. «Очерки по психологии сексуальности», Зигмунд Фрейд. «Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры» Эрик Берн. - Интересно? Черт! Себастьян подхватил висящее на спинке стула белоснежное полотенце, лихорадочно пытаясь обернуть его вокруг бедер. - Ничего не прячь, - грустная улыбка коснулась пухлых губ, - я уже все видела. Он замер, так и не закрепив край мягкой махровой ткани. - Я… Что ему сказать? «Какого черта?» Или просто проигнорировать, а может сразу уйти? Смотреть девушке в глаза было откровенно стыдно. - Я не буду ни о чем тебя спрашивать, - спокойно заявила брюнетка, неспешно собирая растрепанные черные волосы в хвост. Себастьян вместо ответа продолжал изучать взглядом содержимое рабочего места и дальше. – Единственное, о чем я тебя попрошу… Он несмело повернулся к ней, встречаясь с ней взглядом. - Давай увидимся еще раз. Мужчина молча поджал губы, не зная, как на это реагировать. Злость и паника ушли, сменяясь растерянностью и неуверенностью. Алиса подхватила с края стола бумажный прямоугольник, протягивая его оцепеневшему Себастьяну. - Позвони мне, хорошо? Он медленно взял белоснежную, как и все в этой комнате, визитку, бегло читая надписи. Алисия Вульф. Тел.: 02073219678 Психологическое консультирование. *** – Я не ребенок. Не нужно делать мне никаких поблажек. Я буду присутствовать на завтрашнем совещании. - А кто тебе их делает? – невозмутимо ответил Танака на другом конце линии. – Просто ты завтра будешь только мешать. Слова буквально пригвоздили его к месту. Парень нервно дернул губой. Неприятный разговор длился вот уже более четверти часа, в течение которых Сиэль в очередной раз пытался доказать опекуну острую необходимость приобщения себя к управлению. - Не забывай, что я скоро займу пост президента компании, - тихо буркнул Сиэль, не до конца понимая, как же отреагировать на подобную колкость старика. Взъерошив волосы на затылке, парень вытрусил из черной пачки уже четвертую сигарету и щелкнул зажигалкой. Нечего с ним церемониться, он готов принимать всю ответственность и прекрасно осознает, что в управлении компанией подобных выходных просто не бывает. - Ты – безнадежен, Сиэль. Сколько раз тебе повторять, чтобы успешно руководить компанией - тебе необходимо гораздо глубже разобраться в деталях управления, чем ты разобрался на данный момент. Изучить нюансы сферы деятельности. А ты вместо этого пишешь какие-то игрушки. Сиэль? - Я не хочу сейчас это обсуждать, - затянувшись, отозвался юноша. - Мальчик мой, ты постоянно откладываешь этот разговор. - Может потому, что считаю его бессмысленным? Сейчас Танака станет уговаривать его прекратить и бла-бла-бла. Как же надоело слушать одно и то же. - Сиэль, брось все это. Сбережений твоего отца хватит на время твоей учебы и даже дольше, - голос опекуна раздражал своей заботливостью. - Вот именно – отца! То было делом его жизни. Я не намерен бросать все из-за твоих соображений о моей несостоятельности, - окурок был уничтожен в недрах пепельницы несколькими яростными движениями. - Это дело жизни потянуло его на дно, и выбраться из этого замкнутого круга сам он не мог! В конце концов, это – опасно! И снова нотации! Да когда ж это закончится? Сколько можно говорить на одну и ту же тему, но при этом совершенно не слушать и не стараться понять собеседника? - Не опасней чем ходить по улице! Его и мамину жизни забрала не пуля, а чертова фура! – Огрызнулся Сиэль в трубку. Теперь юноша действительно нервничал и тяжело дышал. В дело пошла пятая сигарета. Наверное, через настежь распахнутое окно, дым и до завтра не выветрится. - Что ты взял следующим заданием? - Сканнер электронных счетов, мне всегда было интересно что-то такое написать. - Точно сканнер? – в голосе Танаки прозвучали недоверчивые интонации. – Не взломщик? - Танака, по-моему, я не давал тебе повода для подобного недоверия, - холодно отозвался парень, открывая вторую створку окна, так как густой сигаретный дым заполнил маленькую комнатушку до отказа. - Я о тебе беспокоюсь, - отозвался старик в динамике. – Сколько они предлагают? Сиэль в который раз за этот разговор с опаской выглянул на улицу, но все равно решил сумму вслух не озвучивать. - На бюджетный японский ситикар хватит. - Что-то многовато за простой сканнер, Сиэль. Не находишь? Юноша молча пожал плечами, отворачиваясь к окну. Крупные капли барабанили по подоконнику. Ливень до сих пор не прекратился. Завтра на улице будет ужасная слякоть. - Я очень тебя прошу, мальчик мой, не играй с огнем. Будь осторожен. - Я всегда осторожен, - флегматично отозвался Сиэль, облокачиваясь на подоконник. Повисшую тишину нарушил пронзительный звонок в дверь. - Что ты говоришь? Плохо слышно, – опекун не смог разобрать сорвавшиеся с губ парня слова. - Я тебе перезвоню, – коротко бросил Сиэль в трубку и нажал на отбой, - что-то в этом доме слишком много непрошеных гостей в последнее время. *** В дверях стоял он. Держа в руках черный зонт-трость, с довольным выражением лица, в расстегнутой черной парке с накладными петлями, под которой узнавался любимый отцовский свитер. Вместо потертых джинсов – зауженные черные из полированного коттона, а кеды были заменены на лакированные броги. Довольная ухмылка не сползла у Себастьяна с лица, даже несмотря на полное отсутствие малейшего намека на улыбку у Сиэля. Прямо денди с обложек женских журналов. Сиэль сделал шаг назад, пропуская нагло улыбающегося разодетого Себастьяна внутрь. Тот, не спеша, сложил зонт, отряхнул его от капель и широким шагом переступил порог, сбрасывая с плеч куртку с вычурными пуговицами. Долго копался с обувью, сначала развязывая шнурки, потом деловито засовывая их внутрь туфель. Сбросил с вешалки-стойки, подвешенный за рукав, френч Сиэля и перевесил всю верхнюю одежду ровно. Удовлетворенный результатом, он отступил назад, критически осматривая собственные труды, и мотнул головой, поучительно указывая Сиэлю на вешалку. Тот даже не глянул, лишь поманил долговязого пальцем, чтобы тот наклонился поближе. Себастьян, с видом праведного мученика, словно делая одолжение, наклонился ниже, чтобы в следующую секунду чуть отшатнуться от мощного бокового справа, слишком слабого, чтобы что-то сломать, но достаточного, что бы разбить губу. Пришлось слизнуть металлический солоноватый привкус и машинально провести языком по зубам, проверяя, все ли выдержали эту спонтанную атаку. Он поднял взгляд на хозяина дома, уже готовый было озвучить язвительный вопрос, но адресовать его можно было, разве что, в спину поднимающемуся по лестнице мальчишке.