Ломая стены

Цепь с ошейника отстегнули, зато на запястьях и щиколотках затянулись кожаные ремни. Сопротивляться бесполезно. У хозяина есть электрошокеры, разряд которых настолько болезненен, что невозможно устоять на ногах. Это уже испытано. Противно скрипнула лебедка, он вздернут на руках, ноги разведены в стороны растяжками. Свежие шрамы противно заныли. Но сейчас главное – не повиснуть резко всем весом, чтобы не вывихнуть плечи. Потом их будет весьма неприятно вправлять, а учитывая склонность вполне определенного «врача» к экспериментам – то и вовсе невыносимо. — Разве собак бьют? — интересуется низкий голос гостя, намного ниже, чем хриплый хозяина. Сам вопрос очень уместный, если бы не наказания, пленник бы и сам с удовольствием задал его еще около двух лет назад, в самом начале всех этих экзекуций. Он замер, быть может, гость – босс хозяина, и на него можно как-то повлиять? — Ну-у-у, — потянул владелец особняка, задумчиво водя холодным кончиком плети по спине узника, словно тот был неодушевленной деталью интерьера, — взрослые кобели плохо поддаются дрессировке, а едой я его и так не балую. — На мой вкус излишне худоват. — А как по мне, в самый раз, — довольно выговорил его мучитель. Еще бы, сам-то, наверняка, не по две ложки каши утром и вечером ест. — Так он похож на статного породистого дога или колли. Длинные лапы, подтянутая грудина и идеальная морда. Разве что, хвост не купирован. Нет, нет, нет! Дурацкая идея! Гость прыснул. Да, очень смешно, а вот этому садисту мысль может и понравиться. И за ним не заржавеет ее осуществить. Очередной эксперимент. Он знал, что любой мужчина умрет от кровопотери, если ему отрезать самое сокровенное. А если вовремя оказать медицинскую помощь? Хозяин уже не один раз говорил о кастрации и мысленно он уже попрощался с мошонкой. Евнухи прекрасно себя после этого чувствуют, даже не отказывая себе в сексуальных утехах. Он был даже знаком с одним таким. Холеный такой, постоянно пользовался спросом у женщин в силу абсолютной стерильности. Про оскопление речи не шло. Это уже средневековье какое-то! В свое время ему рассказывали о каком-то случае, когда парню вместо органа вставили трубку… Нееет! Это чересчур! — Смотри, как замер, — хозяин коснулся все той же плетью его обнаженной плоти, от неожиданного прикосновения холодной кожи, он резко дернулся в сторону, — видишь? Боится. Еще бы. Если бы многоуважаемого гостя распяли звездой и ненавязчиво намекали, что не мешало бы ему лишиться мужского достоинства, он бы, наверняка, визжал, как резанный. — Я не разделяю твоего восторга. — Твое право, — хмыкнул хозяин. Продолжение вечера не заставило себя долго ждать. Резкий свист, рассекающий воздух, и обжигающий удар опустился ему на спину. Полоса огня вспыхнула на недавно зажившей коже, моментально бросило в жар. Колоссальных усилий стоило не дернуться, а зажмуренные глаза под маской все равно никто не увидит. Второй удар. Ноздри затрепетали, втягивая дополнительный воздух с ненавистными нотками корицы. Зубы сжаты так, что на скулах ходят желваки, багровые полосы на спине уже, наверное, наливаются кровью, хотя это лишь плеть или что-то небольшое, похожее на нее. Следы от кнута или батога, по крайней мере на нем, только затягивались неделю. Сколько после этого они заживали – это отдельный вопрос. Третий. Воздух выбило из легких, все тело напряглось, хотя дальше, казалось, уже некуда, он с трудом удерживался на растяжках. Мышцы на руках сводило судорогой, а за спиной послышались восторженные восклицания гостя. Очередной свист. — Какой он терпеливый, — поразился после удара низкий голос откуда-то сбоку. Удивительно, как он смог разобрать слова, ведь кровь буквально стучала в ушах. — Иногда начинаю думать, что сила в руках уже не та, и я слабо бью, — предположил сзади хриплый голос хозяина. — Помоги мне. Шаги. Видимо, гость тут же согласился. Судорожные вдохи. Наверняка, такой же извращенец, как и этот. Хотя хозяин не просто садист, у него что-то с головой. Он даже вставлял ему далеко не всегда, предпочитая дрочить на его окровавленное лицо или спину. Это точно ненормально. Впрочем, кто этих богачей разберет, а именно им тот и являлся, судя по размеру домищи. Как показывала практика, у них каждый третий с породистыми тараканами. — Ну, что ты взял? Таким разве что хомячка шлепать! Вот этот неплох, смотри внимательно. Звуки за спиной неразличимы. Какая-то возня. Вот он, знакомый свист кнута. Одно выверенное движение и узкая полоса вымоченной и туго сплетенной кожи рассекла спину, горячие дорожки побежали к пояснице. Он сжал кулаки, дернувшись вперед на руках. Хозяин все-таки устроил наглядную демонстрацию. Кожа на спине бугрилась, как от ожога, казалось, она буквально расползалась в стороны, хотя, быть может, так и было. Свист, еще удар. Слабее, чем первый, но все равно вскрывший кожу. Из глотки вырвался глухой звук, хотя он сцеплял зубы, как мог. Это только в фильмах главного героя линчуют всю ночь, а с утра он лишь с несколькими потеками крови стоит на ногах. Последний удар заставил повиснуть на растяжках безжизненной марионеткой. — Я поражен, — восхищенный голос гостя, — другие бы вырывались, выли в голос, слезно умоляли прекратить, а этот еще и рычит! Где ты достал такое сокровище? — В Штатах, — зевнул хозяин, хрустнув костяшками. — Знаешь, поначалу было забавно выбить из него хоть звук, теперь же он не кажется мне, как ты выразился, сокровищем. Какое удовольствие от жертвы, которая не сопротивляется и не умоляет о пощаде? Весьма откровенно. И что все это значит? Его теперь убьют и прикопают в этом морозном саду под кленом? Ну, или под другой местной флорой. За все это время, он так и не смог понять, в какой стране находится. Он инстинктивно облизал пересохшие губы, надеясь, что этот жест останется незамеченным. Повезло, никто не обратил внимания. Получается, чтобы остаться в живых, стоит начать визжать, как недорезанная свинья, и вновь пробудить угасший интерес хозяина. Или же его планируют продать, а то и просто выбросить? Тогда стоит продолжать в том же духе, возможно, в другом месте он сможет сбежать. Что же его все-таки ждет? Неизвестность выматывала. Промелькнула мысль открыто спросить об этом развлекающихся мужчин, но тут же была задушена на корню. Вряд ли ему кто скажет правду, а вот почувствовать боль точно заставят. — Его сколько не бей – будет терпеть до последнего, приходится довольствоваться рефлекторным сокращением мышц, — нарушил тишину хриплый голос хозяина. — Чтобы добиться нужной реакции, приходится постараться. Жаль, что на глазах, как всегда, повязка, и он не может лицезреть огорченное выражение лица этого психически нестабильного садиста. Что, удалось расстроить всесильного бога? Какая жалость. Звякнули какие-то стеклянные емкости. В следующую секунду, дернувшись всем телом, он чуть не взвыл от боли, когда на кровоточащую спину полилось что-то спиртосодержащее. Было такое впечатление, что на него вывернули кружку кипятка. Челюсть свело от того, как сильно он стиснул зубы, чтобы не заорать. — Удивительное послушание, — не переставал восхищаться гость. Владелец удовлетворенно хмыкнул. Сейчас будет демонстрация полного подчинения. Хозяин не любил пустую похвалу. — Пес и должен быть послушным. Он сделает все, что я скажу, да, шлюха? Собственно – вот. Теперь самое главное, делать все, как он скажет, чтобы добиться хоть какой-то благосклонности. Подвешенный с трудом приподнял голову, больших усилий стоило улыбнуться и с трудом прошептать: — Да, хозяин. За этим последовал сильный удар в солнечное сплетение. Даже перед закрытыми плотной тканью глазами заплясали разноцветные пятна. Он, как рыба, выброшенная на берег, судорожно пытался протолкнуть в легкие хоть глоток воздуха. Спустя несколько секунд это удалось. Хозяин был зол. Еще бы. Не стоило улыбаться. Все равно жаль, что он не может увидеть разочарование на этом властном лице. За все это время, пленнику посчастливилось увидеть лишь левую руку этого тирана и то лишь потому, что расстегнулся ремешок на отвратительной собачьей маске. Если бы та сползла вовсе, то, скорее всего, он лишился бы глаз и языка. В памяти остался уродливый шрам, который перекрывала грубая синяя татуировка с заплетенными терновыми ветвями вокруг крестов и черепов. Не удивительно, если хозяин еще и сатанист какой-то. Забавная примета, но она сейчас ни к чему. Его даже не ищут. Так что показания давать будет попросту некому. Неудивительно, если в конце всех мучений раба принесут в жертву на каком-нибудь алтаре во время черной мессы. — Не калечь, — неожиданно сказал гость, который так и не решился его ударить за все это время, — я хочу его. — Ну так трахни, в конце концов, я перед тобой в долгу, — серьезно ответил мужчине хозяин. Что, так быстро? Можно сказать, повезло. Крепеж растяжек ослабился, и он обессилено рухнул на колени. От боли в спине перед глазами замельтешило. Удар пяткой между лопаток, и он упирается локтями в ковер, оказавшись в самой унизительной позе. С другой стороны, это будет не так болезненно. Еще неизвестно, что у гостя в штанах. Член хозяина был обычным. Смешно сказать, но даже меньше среднего. Видимо, именно недостаток физиологии тот пытался компенсировать пытками и унижениями. Было бы забавно покритиковать эту занимательную анатомию, если бы он не выступал в роли подопытного. Когда к анусу приставили головку, узник, наученный горьким опытом, заставил себя расслабиться. Несмотря на то что следы от плети, обильно политые алкоголем, адски жгли, в следующую секунду он чуть не рассмеялся. Остановил только гнев хозяина. Член был обильно смазан. Может, он ему еще и отдрочит? Даже интересно становится. — Ты слишком милосерден, — презрительно отозвался хозяин откуда-то со стороны. Не то слово. Нет, он, конечно же, был рад, что пристрастия гостя отличались от привычек владельца особняка. Но это было… как то… Пожалуй, у него у самого уже явный сдвиг по фазе. — Терпеть не могу кровь на себе, — подчеркнув последнее слово, гость резко толкнулся вперед, входя почти до основания. Поторопился с выводами об удовольствиях. Довольно большой. Возможно, как у него самого, но явно поболее, чем у хозяина. — Ммм, какой он горячий… — Забыл сказать: презервативы на столе, — флегматично бросил владелец особняка, усаживаясь перед пленником и притягивая голову к своему паху. Ох-ох. Какое позерство. Хозяин же любит делать все сам. Даже минет в его исполнении более точно характеризуется определением «трахать в рот». Ну, что ж, сыграем. Он неспеша обвел языком затянутую в резину головку и глубоко заглотил немного вялый орган. Затошнило. Нет, не от члена. От чертового коричного аромата. Как он может быть настолько стойким? — Я полагаюсь на твою чистоплотность. Терпеть не могу себя ограничивать. Вооот. Хозяин же, напротив, постоянно пользовался презервативами, словно это не его лакей ежедневно пленнику во все места заглядывал. Спина сильно болела, прогибать поясницу, как того требовали широкие ладони гостя, было невыносимо. Ну, хоть что-то он может сделать, чтобы ускорить процесс. Сильные мышцы сжались вокруг члена. Мужчина зашипел, кончая. — Ох и гаденыш, — игриво шлепнул узника по ягодицам гость. Довольно благосклонно. Вот хозяин явно не был настроен прощать подобное самовольство. Резко отстранился, хватая его за длинные волосы и прикладывая головой о пол. — Ну, зачем? — За самодеятельность. Несмотря на смягчивший удар ковер, в голове шумело, от боли он рухнул на бок, не в силах даже пошевелиться. В висках пульсировало, на лице что-то теплое. Все-таки рассек кожу, вот только как? Он хрипло дышал, стараясь сконцентрироваться на ощущениях и понять, откуда взялась кровь, если его ударили о мягкий ворс. Весь лоб жгло огнем. Только не это… Все-таки дело в вывернутой с мясом, едва поджившей, подкожной железке. Ублюдок. Новые разрезы снова будут заживать не одну неделю. — А что у него с членом? — донеслось до него сквозь пелену равномерного гула. — Пирсинг делал, — флегматично отозвался хозяин, он едва различил этот тихий голос из-за бешеной пульсации крови в висках. Ремни с рук и с щиколоток сняли. Что дальше? Или программа на сегодня все-таки закончена? — Вижу. Какой-то он опухший только, воспаленный что ли… Неужели настолько заметно? С одной стороны – это даже хорошо, может, пойдет заражение, и он избавиться от этих мук, с другой – не зря же хозяин заикался о «купировании хвоста». — Он сам виноват, — прохладно заявил его палач, — если бы не дергался, прокол был бы аккуратнее. — А "принц Альберт"? Тоже твоя работа? — Рад, что ты оценил, — едко усмехнулся хозяин, — меня бесит его огромный болт. О, да, хозяин. Зависть – это отвратительное чувство. Именно поэтому его мужское достоинство и подвергалось разнообразным пыткам, типа проколов, подкожных имплантатов. Нужно отдать должное этому сумасшедшему доктору Франкенштейну, что хоть обрезание он сделал очень аккуратно и не решился укоротить ему член на пару-тройку сантиметров. Что есть – то есть. Он никогда не жаловался на свой размер, в отличие от этого ущемленного жизнью человека. Подобная мысль рассмешила. Даже уголок губ немного дернулся. Ну вот зачем, спрашивается, было провоцировать? Наверняка же заметил… — Видишь, он настолько наглый, что до сих пор лыбится при первой удобной возможности, — сокрушенно отозвался хозяин. — Мне такие нравятся, — усмехнулся гость, не разделив пессимизма хозяина. — А у него хоть стояк есть, после всех изощрений? — Хм, над этим я не задумывался, — мужчина умолк что-то обдумывая, — можно проверить. Только сначала наказание, а то он еще подумает, что подобное поведение поощряется. Гость промолчал. Все-таки статус его владельца был или равным или выше, потому как мужчина не осмеливался перечить хозяину. Хотя насилие ему было явно не по душе. Догадываться, что же за наказание его постигнет – бесполезно, все равно этот садист делал то, что ему в голову взбредет. Вот и сейчас, гадко посмеиваясь, он покопался на полках, что-то передвинул, скрипнула дверца. Скользящие, едва слышные шаги по высокому ворсу сродни стрелке часов, отсчитывающих секунды до смерти. Хозяин остановился в паре футов и повелительным тоном приказал: — На колени, лицом в пол. Пленник с трудом подобрал свои длинные ноги, игнорируя пульсирующую боль в спине. Попытался принять указанное положение, но резко закружилась голова. Видя его медлительность, хозяин ухватился за волосы, подтаскивая узника на колени. Разошедшиеся раны на спине заставили зашипеть. Его палач удовлетворенно хмыкнул. В задний проход тут же уперлось что-то холодное и большое. Как всегда, абсолютно сухое. Оставшейся внутри смазки и так и не вытекшей спермы должно хватить. Расслабиться, быстрее нужно расслабиться. Острая боль, словно лезвием, полосонула по всему пути вторжения. Он прокусил губу, буквально падая вперед. Что это – непонятно, но штука была просто огромной, с шипами что ли. После такого вообще выживают? Ни смазка, ни сперма не помогли, по бедру заструились горячие капли. Хозяин яростно сопя, продолжал проталкивать гигантскую штуковину вовнутрь тихо воющего от боли пленника. — Он теперь весь в крови, — с отвращением потянул гость, — куда я его трахать буду? — В рот, — зло отозвался хозяин, не прекращая пытки. Ему сейчас было не до того. Его игрушка кусала губы, но терпела. Отчего-то терпела и молчала. Резкий рывок, от которого адская штука вошла до упора, а узник дернулся вперед от непереносимой боли, разливающейся по всему телу. Судорожный выдох, он выдержит. Этот урод не получит удовольствия лицезреть его орущим и молящим о пощаде. И не такое приходилось терпеть: хозяин рвал его без смазки и рукоятями плетей, и шипастыми страпонами. Удовлетворившись результатом своей работы, владелец особняка отошел в сторону. К рабу шагнул гость, присел на корточки и что-то хотел сделать. — Нет-нет, не трогай его. Там не все зажило. Мы проверим по-другому. Смотри. Как, спрашивается? Мозг воспринимал информацию с легким запозданием. В следующую секунду все стало понятно. Его личный палач щелкнул кнопкой и гигантская игрушка бойко завибрировала, заставляя кровотечение усилится, а болезненные ощущения вырасти до максимального предела. Какое к черту возбуждение? Ему грозит разве что скорая потеря сознания, но тут с ужасом осознал, что вибратор в чертовой игрушке был как раз в районе простаты. По всему телу проходили электрические импульсы, собираясь где-то в пояснице, кровь прилила к тазу, начав распрямлять истерзанную плоть. —Вот видишь, этому извращенцу еще и нравится. Все. Ему достаточно, — вибрация прекратилась, и он судорожно выдохнул, что тоже не очень понравилось хозяину. Он был награжден ударом пятки по носу. Запоздало взметнувшимся рукам оставалось лишь вытирать кровавую дорожку, побежавшую из левой ноздри. — Не хватало еще, чтобы он кончил. Подобное удовольствие я ему доставлять не намерен. Гость молчал. Хозяин же, злорадно усмехнувшись, резко дернул его за волосы вверх, заставляя подняться на колени. Спина не давала покоя, из носа текло. Скорее всего, отвратительное зрелище, но его палача это, похоже, мало трогало. — Я хотел бы предложить взаимовыгодную сделку, — нарушил тишину второй мужчина. Хозяин даже не пытался оторваться от процесса. Стальная хватка на челюсти, каменные пальцы давят на скулы, и рот, помимо его воли, приоткрывается, впуская твердую плоть. Можно укусить, вгрызться, сделать больно, если бы за этим не последовало изощренное наказание. Когда он сделал так в первый раз, хозяин прицепил к соскам и члену электроды и всю ночь мучил короткими разрядами, пока он от боли не потерял сознание. Во второй надел на голову несколько полиэтиленовых пакетов. Когда кончился кислород, он успел прогрызть дыры только в трех. Ощущение удушья еще долго не покидало узника, когда он очнулся у себя в подвале на следующий день. В третий раз, когда хозяин вырвал ему два ногтя, с него хватило, поэтому теперь оставалось лишь послушно заглатывать чужую плоть. — У меня есть маленький голубоглазый мальчонка. Нигде не числящийся сирота. Наивный, доверчивый. Сказка. Я держал его для особого случая и, видимо, он настал. Хозяин резко отстранился, огибая своего пленника, и одним движением выдернул до сих пор находившуюся в нем шипастую игрушку. Он с тихим вскриком рухнул на пол, по бедрам заструилась кровь. — Так приглянулся? — Не то слово, — усмехнулся мужчина. Нет, постойте, только не говорите, что… Этого определенно не может быть. Даже нечеловеческая боль отошла на задний план от хлынувшего по венам адреналина. — Я хочу его в свою коллекцию. Коллекция, арсенал, подвал. Все равно куда. Все равно в качестве кого, вряд ли существует секс жестче того, которым занимался с ним хозяин. Лишь бы подальше от этих хирургических экспериментов. Быть может, там ему удастся сбежать. Он не будет спешить, тщательно все подготовит, и в этот раз у него все получится. — Я очень надеюсь, что твой мальчик действительно особенный, иначе я попрошу своего песика обратно, — хриплые нотки хозяина пробирали до костей. Он мысленно взмолился, чтобы мальчик был неплох. Где-то внутри должно было появиться чувство вины за подобное отношение к невинному ребенку, но желание жить вытеснило все остальное. Соглашайтесь, хозяин. Драть маленькую розовую попку кричащего от боли ребенка намного занимательней, чем его самого. — Получается… по рукам? — Получается, что так. Сейчас я тебе на прощание его умою, что ли. Конечно, его теперь уже бывший хозяин не может без прощальных «подарков». Его снова хватают за волосы. Больно, но теперь больше там, между ног, где от каждого движения, будто что-то ножом вырезают. Звук включенной воды, холод бортика ванны, в который он уперся грудью. Что у того на уме в этот раз? Разряды тока? Ошпаривание кипятком? Дюжина разрезов, которые окрасят жидкость в красное? Что из этого? Хозяин выбрал самое ужасное. То, к чему он, после происшествия с пакетами, старался не показать страха, потому что это было чревато неоднократными повторениями одного и того же. Случайное совпадение или этот садист все-таки заметил? Запястий коснулся холодный металл, руки скованы за спиной наручниками, и сразу же за волосы головой вниз в холодную воду. Ванна успела набраться дюйма на четыре, не больше. Затылок остался сухим, в уши вода не попала, но это только начало. В прошлый раз он чудом выдержал, легкие разрывались от нехватки кислорода. Помогли его актерские способности. Изобразить полное изнеможение было не так уж и трудно. Прошло секунд тридцать, его потянули вверх, воздуха хватило. — Ты – все еще мой раб, — утвердительно произнес мужчина. Обманчиво-спокойный голос, но кому, как ни ему знать, что это проявление крайнего раздражения. Значит, ему не хотелось менять старую игрушку на новую с нежной попкой. Всего лишь услуга, оказанная гостю? — Да, пес? — Да, хозяин, — отозвался он, повиснув на скользком бортике. Сразу же следующий нырок. Пальцы, как тиски, удерживают его за волосы под водой, теперь уже воздух в легких закончился, и он отчаянно брыкнулся вверх. Прошедшая было голова зашлась болью снова. Зато новая порция адреналина заглушила боль в пояснице. Вверх, пленник отчаянно закашлялся. Вода попала в носоглотку. С черной повязки на глазах стекали струи, затекая в беспомощно приоткрытый рот. Ему даже вдоха не дали сделать, вновь вниз. Сцепленными за спиной руками он попытался за что-то схватиться, одновременно оттолкнуться головой от дна, но воды уже было больше половины. Жилистые руки держали крепко. Доли секунд. А перед глазами все мечется круговоротом. Черные пятна и цветные точки. Он начал задыхаться. Вверх. — Думаешь, у него тебе будет слаще, чем тут? — зашептал на ухо хозяин до того, как сильный кашель заставил легкие сократиться, выталкивая попавшую в них воду. Не просто думал, он был в этом уверен. Напор воды заглушал слова мужчины. Надо показать, что все равно, что его нисколько не трогают ни слова хозяина, ни эта безумная пытка. Он еще не до конца прокашлялся, а этот ублюдок уже вновь опустил его головой под воду. В последний момент удалось вывернуться, перевернуться набок. Хозяин взбеленился, хватая за ошейник и с размаху прикладывая виском о бортик. В голове словно вспышки молний, моментальная потеря времени и пространства. Губы разомкнулись в немом крике. — Когда тебе вколют предельную дозу и будут иметь без остановки сутки напролет, ты будешь умолять о возвращении ко мне, — голос, как на старой потертой пластинке, или это что-то со слухом? Боль в паху от резкого удара о жесткий борт. Опять вода.