Простить себя

Только разлепив спросонья глаза, Раулийрик тут же их снова захлопнул, жмурясь от бьющего прямо в лицо яркого солнечного света. Он так долго спал, что уже наступил день. Ну что за хренотень?! Надо было срочно вставать и идти договариваться с Мауйрюком о процентах по кредитам. Эта лысая сволочь постоянно норовила запутать свои дела и уклониться от выплат. Видимо забыла, с кем связалась. Рыжий не относился к тем, кто позволял кому бы то ни было себя обманывать. Вот сейчас, через минутку, он встанет и пойдет разбираться. Угу... только еще немного понежится в кровати. Кстати, а почему он лежит в ней голым? В ужасе распахнув глаза, Раулийрик тщательно оглядел комнату и, убедившись, что находится в собственной спальне, облегченно выдохнул. Вор из собственного опыта знал, что обнаружить себя после вчерашнего отрыва в чужом доме с больной задницей совсем не круто, а еще хуже — в подпольном борделе, который держался только для «своих». Там можно было безнаказанно попробовать всякие штучки, и трахнуть мальчика из этого являлось самым безобидным! Один раз рыжий едва не пропал, рискуя оказаться там за долги, даже приходил прощаться с Нибору. Насовсем. Это-то и спасло ему жизнь. По собственной глупости Раулийрик заглотнул наживку и крепко повис на крючке. За ним выставили слежку, чтобы в самый последний момент «рыбка» не вздумала сорваться. Когда счет пошел уже на часы, хозяин борделя вынюхал через своих людей, что сын губернатора якобы спит с ним, после чего сначала крепко призадумался, а потом решил, что использовать эту связь, прикрывая свои дела, ему будет выгоднее, и предложил сделку. Тьфу-тьфу, рыжий свой долг выплатил и свалил оттуда. Правда, это не значило, что хозяин борделя оставил свои первоначальные намерения, но и хрен бы с ним. Помянешь так Белого Волка с утра, считай, что день прошел насмарку! К тому же Раулийрика грызло беспокойство. Он ничего не помнил о том, как раздевался и ложился в кровать. Да что там говорить... рыжий и том, как возвращался домой, не помнил. Все события вчерашнего вечера плыли перед мысленным взором, словно в тумане, и отчаянно хотелось пить. С тоской оглядев комнату, юноша медленно сел на кровати и тут же схватился за голову, которая отозвалась на его действие дикой болью. Нужно было одеваться и спускаться вниз — на кухню или в бассейн. Но сил на это, особенно моральных, увы, не хватало. - Вот понимаешь, Краб, всю жизнь думал, что сдохну молодым на улице от голода, а выходит, что помру на своей же кровати под батистовым поло... ххммм... А кто подвязал полог? - сделав еще одно утреннее открытие, рыжий резко метнулся в сторону, выдергивая из-под себя подушку и выставляя ее вперед, но лишь затем, чтобы, скрипнув зубами, сложиться пополам от очередного приступа головной боли. - Эээхх... Волка Ниибу под брюхо. Какого... он до сих пор делает в моем доме? Должен же был уже давно уйти... Однако, несмотря на яростную запальчивую речь, лицо Раулийрика просветлело, на нем даже появилась первая робкая улыбка. Под сердцем пугливыми волнами разливалось тепло, и даже где-то на границе чувств забрезжила смутная надежда, что старый друг его простит. Немного приободрившись, рыжий сполз с кровати и, придерживаясь стены одной рукой, потопал вниз, но потом вернулся и, не преминув для порядка выругаться сквозь зубы, натянул на себя штаны. Если Нибору до сих пор оставался здесь, ни к чему тому было видеть его обнаженным. Да, это именно так! Это не он стесняется, это просто Нииб извращенец, заглядывается на хорошеньких мальчиков. Ну а что поделать, если Раулийрик не просто хорошенький мальчик, он самый лучший, рыжий и вообще... подарок Нибору на его четвертый день рождения. Охх... до чего он так неосторожно успел додуматься... Удрученно опустив плечи, юноша невольно обнял себя одной рукой и прислонился к стене боком. От воспоминаний о приюте на глаза раз за разом невольно наворачивались слезы. Добрые детские деньки, полные домашнего тепла и заботы, светлые мысли, когда казалось, что при большом желании весь мир сможет уместиться на твоей ладошке. По сравнению со всем этим Раулийрик не то, чтобы вывалялся в грязи, он просто сам стал непроницаемо черным, как безлунная ночь - без единого проблеска света. Воровство, жульничество, организация грабежей, тотализатор, игра на скачках, подпольная торговля запрещенным бао-галем и одно убийство - это немалый послужной список. Если хотя бы сотую часть совершенных преступлений можно было бы доказать, то рыжий лишился бы своей головы. Но Нибору исправно подчищал за ним любые следы, пусть последнего никто об этом и не просил. А тот всё равно подчищал и не требовал ничего взамен. До вчерашнего дня. - Скотина, - подытожил свои молчаливые раздумья юноша и сполз по лестнице вниз, на первый этаж. Его штормило так, словно он находился сейчас на корабле в открытом океане: ноги заплетались, язык не слушался, а на душе было муторно-паршиво, словно сотня кошек впилась в нее своими когтями. Проходя мимо тумбочки, рыжий скорее из профессиональной привычки, чем интереса заглянул в стоящей на ней кувшин, а через два шага резко затормозил. В кухню к Нибору шельмец влетал уже со сногсшибательной новостью. - Нииб! Я нашел ее, - забыв про головную боль и едва ли не приплясывая на одной ноге, прокричал Раулийрик, сотрясая в своих руках вожделенную добычу. - Вода! Она была в кувшине! - Да-а-аа? - приложив массу усилий, чтобы не рассмеяться, поинтересовался темноволосый мужчина и тут же переключился на маленькую девочку, сидящую у него на коленях. - Так, Алийриса, давай ты перестанешь капризничать, съешь еще три ложечки кашки, и на этом завтрак будем считать оконченным? От одного вида этой душещипательной сцены Раулийрик начал соображать в десять раз быстрее, будто ему в рот влили экстракт кровянки. - Кто это? - с грохотом опустив кувшин на стол и грозно нахохлившись, выпалил рыжий. - Кто эта девочка, я тебя спрашиваю! И почему я... тебя.. и её.. в своем доме?! - Аааа? - повернув голову в его сторону, малышка вытянула руку и направила на него указательный пальчик. - Ммм! - Спрашиваешь, кто это? - вглядываясь в голубые глаза девочки и улыбаясь, произнес Нибору и поправил на ней слюнявчик. - Ммм! - с еще большим напором промычала малышка и задумчиво свела к переносице тонкие бровки. - Ммм! - Это папа. Повторяй за мной. Па-па, па-па, - с улыбкой произнес Нибору, растягивая слова по слогам, чтобы Алийриса легче могла их запомнить. - Так, а теперь ложечку каши как АМ! На секунду рыжему показалось, что он падает в разверзнувшуюся под ногами бездонную пропасть. Хочет кричать, но не может - ни один звук не в состоянии вырваться из сведенных судорогой челюстей. - Это бред! - все еще не придя в себя, выдохнул Раулийрик и оперся одной рукой о столешницу, опасаясь, что его подведут ноги, согнувшись в коленях. - Где ты раздобыл эту девку?! Отвечай! И прекрати вешать мне лапшу на уши. У меня не было и не будет детей. Блять, да откуда у меня могут взяться дети? Разом посерьезнев, Нибору отложил в сторону чайную ложечку, с которой кормил ребенка, и отодвинул миску с недоеденной кашей. - Во-первых, это твоя дочь. Во-вторых, прекрати ругаться, ребенок пусть и не разговаривает, но уже всё понимает. В-третьих, её принесли утром, пока ты еще спал. Равенна, хозяйка дома терпимости в Игголуме, оставила Алийрису мне со словами: «Когда Маомян понесла от рыжего, я велела ей спрятать ребенка и держать свой длинный язык за зубами. Очень редко когда порядочный господин берет себе в жены шлюху. Её свадьба с Варгиром могла из-за этого сорваться. Но теперь, когда рыжий стал твоей собственностью, воспитывать его детей - твоя прямая обязанность. Держи! Пусть все наши узнают, что дочь шлюхи тоже может попасть в губернаторский дом», - коротко изложив возникшую ситуацию, Нибору снял вырывающегося ребенка со своих колен и отпустил на волю. Не теряя времени даром, девочка тут же начала открывать дверцы нижних шкафов и увлеченно играться с посудой. Однако сверлящие друг друга красноречивыми взглядами мужчины словно не замечали её присутствия в комнате. - И ты ей поверил?! - от злости почти прорычал Раулийрик и со всей дури ударил кулаком о стол. - Этой старой безобразной старухе ты поверил?! Идиот! Краб, ну какой же ты идиот! Тебе всучили неизвестно чьего ребенка, а ты теперь пугаешь меня с утра тем, что он мой. Пппффф! Всегда знал, что ты тебя легко обмануть, но никогда даже представить себе не мог, что настолько! - Рау, остынь, - встав из-за стола, Нибору подошел и крепко обнял свое личное рыжее недоразумение, начиная успокаивающе поглаживать юношу ладонями по спине. Конечно, он именно такую реакцию и ожидал от старого друга, подчас слишком импульсивного, чтобы адекватно воспринимать то, что ему говорилось. Только сил успокаивать почти не было. Слишком тяжело далось ему знание того, что рыжий зря времени не терял, даже успел обзавестись потомством, тогда как он сам до сих пор оставался девственником. Это в свои то двадцать четыре года. Действительно, идиот. Да еще и беспробудно влюбленный. - Я спокоен, - звенящим от напряжения голосом произнес Раулийрик и отстранился. - Это ты с утра разыгрываешь какую-то дешевую мелодраму! Ну с чего ты вообще взял, что это моя дочь? - Она рыжая, - абсолютно серьезно ответил Нибору. - Ой, блять, я щас сдохну! От смеха! - фыркнув, вор ударил друга кулаком в плечо и нервно захихикал. - Вот скажи, я что, единственный рыжий на этом острове? Ты хоть представляешь, сколько кораблей ежедневно заходят в наш порт?! И вот что, на этих кораблях нет ни одного рыжего засранца, который бы мог снять себе на ночь шлюху? - У нее голубые глаза, - упрямо продолжал гнуть свою линию Нибору, не обращая внимание на яркий румянец, отчего-то расползающийся по подрагивающим от волнения ушам и скулам. - Ну да - ну да, это, конечно, показатель! - закатив глаза, буркнул Раулийрик и упер руки в бока, начиная ощутимо наседать на друга детства. - А что-нибудь еще, кроме слов старой шлюхи, у тебя есть? - Ну... - задумавшись, протянул Нибору и почесал указательным пальцем кончик носа. - У нее есть родинка на левой ягодице в том же месте, что и у тебя. Я помню, каким ты был в детстве, и вы определенно похожи. А еще, первым, что Алийриса сделала, увидев меня, это мертвой хваткой вцепилась в волосы и с очаровательнейшей улыбкой потянула да так, что я едва не взвыл от боли. Чувствуется, твой захват! - И это всё? - хмыкнув, поинтересовался Раулийрик и как-то недобро улыбнулся. - Да, это всё, - растерянно улыбнувшись, Нибору почесал рукой затылок, а потом, стараясь, чтобы его голос звучал по-прежнему ровно, спросил: - Лучше скажи, ты спал с Маомян? - Пффф! Да кто с ней не спал! Это же одна из самых хорошеньких шлюх в городе, - найдя взглядом, рассеянно скользящим по комнате, ребенка, успевшего устроить за это время на его любимой кухне настоящий кавардак, рыжий вздрогнул и властно прикрикнул. - Эй! Ты, дрянь безродная, убери руки от моей посуды! - Рау, прекрати, это же ребенок! - останавливая ринувшегося к девочке друга, Нибору преградил ему дорогу собой. - Да какая мне разница! Сдадим её в приют, и делов! Главное, чтобы она побыстрее исчезла с моей кухни. Пока еще не успела разнести тут всё в дребодан. Знаешь ли... во что обошлась мне эта посуда?! - произнес рыжий, недовольно насупливаясь и недобро поглядывая на Алийрису из-за чужого плеча. - Нет, ни в какой приют мы её не сдадим, - устало вздохнул Нибору и пару раз встряхнул Раулийрика, заставляя посмотреть себе в глаза. - Послушай, у тебя есть дом, деньги и связи. Ты сможешь дать ей хорошее воспитание, наконец, остепениться и обзавестись семьей. Забота о ребенке приучит тебя к ответственности, ты станешь серьезнее и перестанешь влезать в неприятности. - Ах вот оно что! - воскликнул рыжий, передергивая плечами, чтобы скинуть с них руки друга. - Значит тебе просто плевать на меня и мои чувства! - Эээ.. с чего ты это взял? - ошалело моргнул Нибору, стараясь не думать о том, как сильно вытянулась от удивления его физиономия при этих словах. - С того! Чтобы к моему возвращению ребенка в доме не было - это раз! Свой «долг» я тебе верну этим же вечером - это два! После этого, будь добр, проваливай из моей жизни на все четыре стороны - это три! - оттолкнув начальника стражи от себя, рыжий прошел к мелкой, подхватил ее за шкирку и отвесил пару шлепков по попе, после чего хрупкую тишину кухни предсказуемо разорвал детский плач. - Будешь знать, как брать чужое! - Рау, ты скотина, ты знал об этом? - с сосущей под ложечкой тоской произнес Нибору, чувствую, как начинает разочаровываться в единственном близком и любимом человеке. - Зачем нужно было бить ребенка? Алийриса тебе при всём желании никогда не даст сдачи, и не надо говорить, что она что-то сделала с твоей посудой. От того, что девочка один раз её потрогала, небо не рухнуло на землю и реки не вышли из берегов. - Это мой дом и моя посуда, - чеканя каждое слово, медленно произнес Раулийрик и, отпустив ребенка, направился к выходу в коридор. - Я всё сказал. Исчезните. Оба. - Удачно тебе надраться! - бросил ему вслед Нибору и обессиленно осел на пол, притягивая к себе рыдающую девочку. Грубоватые мужские ладони, привыкшие чаще сжимать рукоять меча, чем дотрагиваться до женщин, ласково скользили по рыжим волосикам на голове. Никто не обещал, что будет легко, но именно в этот момент Нибору больше хотелось выброситься с утеса в море, чем встретиться с Раулийриком после заката солнца. Вор и страж правопорядка - их судьбы слишком далеко разошлись в стороны, чтобы можно было вновь сплести их в одну. Глупо было мечтать об этом. Мечтать всегда глупо. Вот только выкинуть Алийрису на улицу он рыжему не позволит! Пришла пора тому научиться нести за свои поступки ответственность. - Маам, - ткнув пальчиком в сторону кувшина с водой, произнесла девочка и выжидательно посмотрела на Нибору. - Хочешь пить? - Маам, - еще раз повторил ребенок и обиженно свел бровки к переносице, не понимая, почему до взрослых всё так медленно доходит. - Сейчас будет тебе попить, - подхватив мелкую на руки, он тяжело вздохнул и усмехнулся. Годы шли, а ничего не менялось. Абсолютно ничего. Город встретил Раулийрика неожиданным оживлением. Куда бы рыжий ни направлял свой взгляд, повсюду торчали треугольные флажки с символикой Золотого Льва и были развешаны цветочные гирлянды. Лавки буквально ломились от товаров для свадебных торжеств, на каждом углу надрывал глотку свой зазывала, торговля шла на ура. Дети дудели в свои идиотские дуделки, свистели в свистульки и трещали деревянными трещалками, чем доводили и без того рассерженного юношу до белого коления. Если бы рыжий знал, что увидит на улицах столько радостных людских физиономий, заперся бы у себя в винном погребе и не вылезал бы оттуда всю следующую неделю. На душе мерзопакостно скреблись кошки, и снова разболелась голова. С одной стороны, жалко было упускать такой день, благоволящий крупному заработку, но с другой... - Что б вам всем сдохнуть! - буркнул себе под нос вор, дергая дверь таверны и вваливаясь внутрь. Темное помещение встретило его прохладой и бьющим в нос запахом выпивки. За столом не одна компания подвыпивших и не очень людей поднимала тосты и желала здоровья новобрачным. Этот Годэ явно растранжирил всё папенькино богатство, заставив целый город гулять на своей свадьбе. Ну и пусть! - Жемчужного ихота мне... бутылку! - гаркнул Раулийрик, усаживаясь на высокий табурет возле барной стойки. Настроения пить не было, но и на то, чтобы оставаться трезвым, тоже не хватало никаких сил, поэтому, когда услужливый бармен принес ему ихот, рыжий нетерпеливо вырвал бутылку и по-свински пригубил благороднейший напиток прямо из горла. - А вы слышали, на ком женится наш золотой львенок? - донесся скрипучий, словно несмазанное колесо у телеги, басоватый голос от ближайшего к юноше стола. - На мужчине! - Ха-ха-ха, ты шутишь! - в ответ на это заявление подвыпившая компашка разразилась дружным хохотом. - Нифига подобного! - обиделся бас. - Та самая белобрысая красавица, которой вы все дружно обещались вставить по самые гланды, на самом деле не кто иной, как последний выживший потомок династии Великого Пернатого Змея. - Да брехня всё это! Ты нам зубы то не заговаривай! - не поддержал его один из собутыльников. - С чего бы это вдруг Льву жениться на мужчине? У них итак большие проблемы с наследниками мужского пола. Да и видел я эту невесту. Руку даю на отсечение, что такая красава не может быть мужиком! Она же изящная, как лебедь! - Вот-вот! - стукнувшись кружками, мужчины дружно выпили. - Правду вам говорю! Хаятэ - это мужское имя! - обиженно продолжал гундосить бас, но Раулийрик его уже не слушал. Просто не мог. Сердце разом ухнуло куда-то вниз, и затряслись руки, сжимавшие бутылку, роняя капли драгоценного напитка на рубашку и на деревянную стойку. Это он был виноват в том, что произошло, что Хаятэ, словно девица, вынужден сегодня выходить замуж за человека с глазами убийцы. Раулийрик прекрасно рассмотрел их при первой встрече, да и при второй тоже... в них, кроваво-красных от самой природы, не теплился ни один огонёк милосердия. Руки рыжего сжались в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу ладоней. Его желание развлечься, немного подшутить над чужеземцем, да и даже сыграть в благородного господина обернулось против него самого. По злой иронии судьбы ему первым пришлось примерить на себя именно ту участь, которую он выбрал для Хаятэ. И теперь... чувствуя, как невидимая удавка затягивается на собственной шее, горе другого воспринималось Раулийриком гораздо острее, где-то в душе даже заворочалась забытая за прошедшие годы совесть. - Я найду его и вытащу оттуда! - громыхнув дном бутылки о стол, произнес вор и оскалился в улыбке, не предвещавшей Мераби ничего хорошего. Спонтанное решение, принятое так скоро и настолько не свойственное рыжему отогрело душу и заставило сердце забиться ровней, размеренней и четче. Чужеземец понравился Раулийрику с первого взгляда: такой тонкий, хрупкий и изящный, такого хотелось укутать в шелка и нежить, целовать горячо в губы и кружить в своих объятиях, а еще... расчесывать эти безумно красивые белоснежные волосы. Таких волос не было ни у одно человека на острове! Ну вот как снег, которого юноша никогда в своей жизни не видел. Сейчас его первое желание дотронуться до выбившейся из-под широкополой шляпы пряди волос, чтобы убедиться в их реальности, казалось нелепым и смешным. Скорее всего этот белоснежный шёлк уже к ночи окажется намотанным на чужую руку, а сам Хаятэ познает участь постельного раба, которого хозяин берет, ни о чем не спрашивая, насилуя, а не даря свою нежность. От подобных мыслей перед глазами всё расплывалось цветными кругами и заволакивалось мутной пеленой ярости. Даже звучавший в голове голос разума, пытающийся напомнить о том, что Мераби являлся живым воплощением своего Бога на земле, не помогал. Хотя... при воспоминаниях о боевой трансформации голубоволосого принца у Раулийрика по спине неизменно пробегала стайка мурашек от почти животного страха. В честном бою ему такого никогда не победить. Но кто сказал, что в следующий раз они будут сражаться друг с другом честно? Расплатившись с барменом за недопитый ихот, рыжий под неодобрительные взгляды пьянчуг, не понимавших такого вопиющего расточительства, вывалился из таверны и, выдернув из толпы первого попавшегося ему на глаза мальчишку, немного грубовато поинтересовался, где находится паланкин с невестой. - Они сейчас едут по дороге от Храма Всех Богов к площади Согласия, - буркнул ребенок и снова скрылся в толпе, спеша унести ноги от прославленного вора, а заодно унося с собой его кошелёк. Хмыкнув, рыжий приметил себе на смену этого мальчишку, но для первого раза догонять и наказывать не стал. Сперва-наперво ему нужно было разыскать невесту и убедиться, что это и правда Хаятэ, робкий, кутающийся в цветастые лохмотья кукольник, встреченный им на ярмарочной площади вчера. Вежливо постучавшись в дверь добротного, сложенного из обожженной глины дома, Нибору сделал шаг назад и успокаивающе погладил сидящую у него на плечах Алийрису по голой коленке. Девочка еще не была приучена к горшку, поэтому такое месторасположение вызывало у мужчины ряд опасений, но опустить её вниз, в гудящую ульем оживленную толпу, не поднималась рука. - Охх.. Господин Шима-младший, добрый вечер, - удивлённо произнесла открывшая дверь служанка и нервно смяла пальцами белый с воланами фартук. Визит служителя закона ближе к закату солнца для многих являлся причиной немалых тревог и волнений. - Нет, что вы, я сегодня не при исполнении, - смущенно пробормотал Нибору и залился краской из-за возникшей неловкости. За последние лет... ммм... пятнадцать он впервые выбрался куда-то не по долгу службы и не находился при исполнении своих прямых обязанностей. Вообще говоря, мужчина так и не понял, в какой момент оказался женат на своей работе. Однако факт оставался фактом. - Но ммм... тогда зачем вы пришли, господин Шима? - улыбнувшись его растерянности, спросила служанка и немного нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Беспокойство, державшее её тело в напряжении, отступило, уступая место проснувшемуся любопытству. - Я хотел бы видеть хозяйку, почтенную Маомян, - спокойным тоном произнес Нибору, но тут же осёкся, заметив, как служанка прыснула от смеха, впрочем, старательно прикрывая рот ладошкой. - О да... я передам почтенной Маомян ваше желание увидеть её особу, - распахнув дверь шире, женщина пропустила их с Алийрисой в гостиную, а затем поднялась по внутренней лестнице на второй этаж. В том, что девушка выделила голосом слово «почтенной», сквозило столько невысказанного превосходства, что Нибору невольно задумался о человеческой недалекости и узкости мышления. Впрочем, не долго. Его вниманием всецело завладела большая комната, используемая хозяевами в качестве прихожей и гостиной. Взгляд Нибору тщательно изучил широкую плетеную скамейку для гостей, пару таких же плетеных кресел, резной стол, стулья, картины на стенах, лоскутные половички, маятниковые часы, цветастые занавески на окнах, горшки с цветами и стеллаж, целиком заставленный работами из ракушек. За внешней простотой и обыденностью меблировки в помещении сквозил домашний уют и живое человеческое тепло, и почему-то складывалось ощущение, что многие поделки были изготовлены руками самой хозяйки. - Простите, я заставила себя ждать, - произнесла миниатюрная черноволосая женщина в зеленом платье с крупными коралловыми бусами на шее и на руках. Ей потребовалась всего минута, чтобы спуститься по лестнице вниз. Однако во взгляде, брошенном на девочку, не было узнавания, и это подсознательно заставило Нибору насторожиться. - Ничего страшного, мы с Алийрисой прекрасно провели время, рассматривая вашу гостиную. Скажите, вон те поделки из ракушек - это ваших рук дело? - вежливо улыбаясь, мужчина решил начать с непринужденной светской беседы, а уже потом, по возможности деликатно, выспросить хозяйку о деталях интересующего его дела. - Нет, это работы моей падчерицы. Прошу вас, если вы к нам надолго, присядьте, - указав кивком головы на одно из кресел, Мяомян прошла мимо Нибору, изящно покачивая бедрами, и расположилась на диване. Бывшая шлюха знала, как себя правильно преподнести. Выбранная ей полулежащая поза, когда согнутые в коленях ноги оттягивали ткань платья, обнажая тонкие щиколотки, а упертая в щеку рука заставляла приоткрываться подведенные помадой губы, пробуждала смутные желания подойти ближе и обнять, почувствовать запах загорелого тела и шёлка волос. - Простите мою бестактность, но я никак не ожидала визита стража правопорядка. Должно быть, причины, которые привели вас в наш дом, серьезны. Что-то, что требует моего непосредственного участия? – в напряженном голосе явственно чувствовалось нежелание разговаривать, неудачно замаскированное вежливостью. Но именно это избавило Нибору от смущения и отвлеченных мыслей: - Я хотел бы поговорить с вами о вашей дочери… - Боюсь вас разочаровать, но у меня нет дочери, - безжалостно его перебив, Маомян особенно подчеркнула интонациями слово «нет», как будто одной силой голоса возможно было отменить существование Алийрисы. - Хмм… вы в этом уверены? Даже если найдутся люди, утверждающие обратное? – встретившись с женщиной взглядом, Нибору содрогнулся от льющейся из глаз холодной колючей ненависти и крепче прижал к себе девочку, с любопытством разглядывающую пуговки на своем платьице, периодически ковыряя их пальчиком. Алийриса на родную мать тоже никак не реагировала: не рвалась с плеч, не тянула руки, не называла мамой, - так что на какие-то доли секунды он почти поверил в свою ошибку. Однако поведение Маомян развеяло все его сомнения. Стремительно встав, женщина маленькими семенящими шажками преодолела разделявшее их расстояние и, опустившись перед ним на колени, заискивающе улыбнулась. - Что я могу для вас сделать, господин Шима, чтобы такие люди не нашлись? – ладонь бывшей шлюхи, скользнув по бедру, легла на пах, принимаясь умело его массировать, глаза подернулись томной поволокой, вырез на груди словно стал глубже, приоткрывая переспелые прелести своей хозяйки. - Вы не так меня поняли… - смутившись еще больше, произнес Нибору и сделал попытку высвободиться. Его собственное тело предательски подрагивало и наливалось мужской силой, сдаваясь столь откровенным ласкам и стремительному напору, который наверняка поборол бы его неопытность в подобных делах. - Ну что вы… я как раз поняла вас правильно. Разве не этого вы хотели, придя сюда? – выразительно изогнув бровь, женщина уверенно проскользнула ладонью под одежду. Теперь её пальцы бережно сжимали полутвердую плоть, раскатывая по ней тонкую кожицу, а Нибору всё не мог придумать план действий. По-хорошему стоило ударить Маомян по лицу и откинуть прочь, но он никогда не позволил бы себе поднять руку на женщину. Даже не бывшую шлюху. - Я хотел узнать, кто отец. Его имя… и всё… - мучительно закусив губу, чтобы не застонать, Нибору умоляюще посмотрел в глаза хозяйки и сдавленно выдохнул. Алийриса, сидящая у него на плечах, слишком живо интересовалась происходившими манипуляциями. Она задумчиво тыкала пальчиком в скользящий под одеждой бугорок и супила бровки, силясь понять этих странных взрослых. - Ну раз так… в этом нет ничего сложного. Отец ребенка рыжий вор по кличке Раулийрик, - женщина убрала руку и стерла со своего лица выражение подобострастия. Первоначальный страх перед начальником губернаторской стражи немного отступил, и всё происходящее начало её немного забавлять. Маомян и в радужных снах не снилось, что когда-нибудь она увидит растерянность и смущение у господина Шимы – человека, которого она привыкла ненавидеть. - Спасибо и... - Нибору осторожно поднялся и попятился от кресла, у ножек которого продолжала сидеть хозяйка дома, - мы, пожалуй, пойдем. И так уже порядочно отобрали у вас времени. Проводив мужчину с ребенком на плечах настороженным взглядом, Маомян дождалась, когда за ними закроется дверь, и жестко улыбнулась. В том, что она не стала женой Раулийрика и прозябала теперь замужем за стариком в этом унылом доме, ничуть не похожем на тот дворец, который отгрохал себе известный вор, была только его вина. Нибору Шима – враг, похитивший себе то, что должно было принадлежать одной лишь ей. Будь он проклят! И благословлён за воспитание её дочери, от которой рыжий уже один раз отказался.