Простить себя

Волны лениво накатывали на берег, принося с собой солёный запах моря и выбрасывая на золотистый песок черно-бурые ленты водорослей вперемешку с мелкими ракушками. Детвора не уставала их перебирать, умудряясь найти даже среди подобного сора пару-тройку достойных экземпляров. Между тем, время перевалило за полдень, и широкие листья деревьев давали лишь короткую тень, под которой невозможно было укрыться от палящего солнца. Птицы щебетали о чём-то своем, спрятавшись в их густой кроне. Раулийрику казалось, что он видит всё это сквозь плотно сжатые веки. На босых ногах обсыхал песок, коричневые кожаные сандалии стояли у корней дерева, под которым он безуспешно пытался укрыться от солнца. Принявшее форму морской звезды тело, внешне абсолютно расслабленное, ничем не выдавало смятение его души. Снова весь мир был против него, снова блистал неповторимыми оттенками красок, снова напоминал рыжему о том, что он живой, что может в полной мере ощутить красоту дикой природы, почувствовать тепло чужой улыбки и нежность крепких рук... Утром, пока Нибору спал, Раулийрик наверное с полчаса рассматривал его расслабленное лицо. Он невесомо скользил кончиками пальцев вдоль точёного прямого носа, широких скул, высокого лба, обычно спрятанного под короткой чёлкой, обводил по контуру розовато-бежевые губы, упиваясь втихаря их мягкостью и податливостью. Щеки и подбородок Нибору ещё не тронула борода, оставив на них лишь короткий пушок, напоминающий кожицу персика. Над правой бровью, изогнутой полудугой, ближе к самому кончику, коричневым пятнышком обозначилась родинка. Нижняя губа оттопыривалась вперед чуть больше верхней. Смуглая кожа была такой же, как у всех коренных жителей острова, тогда как чёрные, словно уголь, волосы никогда не вились, всегда оставаясь прямыми и жёсткими. Раулийрик искренне не понимал, как раньше мог не замечать в своем друге эту природную красоту? Сильный характер и доброту души - да, но красоту... Сегодняшнее открытие стоило многих. Раулийрик словно заново научился видеть. Он думал, что никогда не почувствует этого вновь - как может замирать сердце и млеть от восторга, любуясь чужой красотой. Первым толчком к осознанию этого послужил Хаятэ, словно ключ повернулся в замочной скважине, а потом уже Нибору, которому достало сил поднять крышку и распахнуть ларец его души. Именно так он сейчас себя и чувствовал, как кокос, у которого треснула твёрдая скорлупа, обнажая скрытую молочно-белую мякоть. Хотелось дышать полной грудью. Просто дышать, чтобы чувствовать, как в лёгкие врывается раскалённый солнцем солёный воздух. Просто молчать, чтобы слышать шелест ветвей и шум прибоя, постепенно втягиваясь в этот ритм. Просто плакать, потому что сил сдерживать себя больше не осталось. У него была тысяча возможностей изменить свою жизнь, и ни одной из них он не воспользовался. Недавно Нибору у него спросил, мог бы рыжий обойтись без воровства. Мог. Но ради кого? В любовь Нибору он не верил. Точнее - боялся поверить и остаться по итогу с разбитым сердцем. Богатый жизненный опыт Раулийрика подсказывал, что когда мужчина настойчиво добивается своей цели, ему становится важен сам факт её достижения, но никак не чувства выбранного объектом желаний. Раньше ему эти рассуждения казались логичными и весомыми, но после вчерашних поцелуев, от которых подкашивались ноги, и вырванного признания они словно поблекли, утратив свою прежнюю значимость. Если бы Нибору так хотел с ним переспать, мог бы тактично настоять на своём в темнице. За ночь перед поединком, сулившем очевидную смерть, рыжий не отказал бы в удовольствии ни себе, ни ему. - Вот ты где, мы тебя уже обыскались! - раздался жизнерадостный голос откуда-то сверху, и Раулийрику пришлось разлепить глаза. Аккуратно сняв девочку с плеч, Нибору бухнулся рядом с ним на песок и беспечно улыбнулся. Неосознанно рыжий улыбнулся ему в ответ. - Ну и зачем я вам понадобился? - скорее по привычке беззлобно огрызнулся он и поднял на Нибору внимательный взгляд. - Как зачем? - деланно удивившись, тот подтолкнул ребенка с зажатой в руках аппетитной булкой, обсыпанной кунжутом, к береговой линии и накатывающим волнам, а сам сгробастал Раулийрика в охапку и осторожно поцеловал. - Чтобы провести этот день вместе... Можно ведь? - Ну, наверное... - неуверенно произнёс рыжий, облизывая губы, и тут же гортанно закричал: - Брось это! Чего на меня уставилась?! Брось, кому говорю! Повернув голову по направлению чужого взгляда, Нибору пару раз удивлённо хлопнул глазами, глядя на то, как Алийриса медленно отпускает подобранную корягу и топает к нему, чтобы по-детски трогательно прижаться щекой к плечу в поисках защиты. Отец и дочь ещё с минуту сверлили друг друга глазами, а затем Раулийрик расхохотался. - Нет, ну ты это видел?! - с радостным возбуждением произнёс рыжий и ударил себя ладонью по бедру, выражая удовлетворение. - Этот взгляд, эти глазки, эти бровки домиком? И то, как быстро она сообразила, что к чему? Офигеть просто! Она меня понимает! - Ну как бы... - запнувшись, Нибору почесал пальцем кончик носа, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку и не показаться занудой. - Дети вообще всё понимают. Только не сразу начинают разговаривать. - Хочешь сказать, что ВОТ ЭТО скоро заговорит!? - на этот раз Раулийрик смотрел на ребёнка почти с благоговейным ужасом. На его лице едва заметно подрагивала левая бровь, а пальцы принялись нервно теребить край широкой штанины. Прильнув к Нибору, Алийриса задумчиво откусила от своей булки, а потом, отломив кусочек, прижала к его губам, многозначительно промычав: «Ммм...» - Это не честно! Она тебя пытается подкупом перетянуть на свою сторону! - обиженно надувшись, рыжий скрестил руки на груди и отвернулся. От раздавшегося следом заливистого смеха Нибору он насупился ещё больше и мысленно пообещал следующую четверть часа не оборачиваться. Наверное, поэтому его и привлёк разговор двух мальчишек, перебирающих невдалеке водоросли в поисках ракушек. Тощие, чумазые, со следами оспы на лице и желтозубыми улыбками, они воплощали в себе образ всех детей рыбаков, когда-нибудь рождённых на этом песчаном побережье. Раулийрик со своей молочно-белой кожей и необычным цветом волос являлся диковинкой, поэтому в детстве не один раз оказывался в развлекательных заведениях, из которых благополучно сбегал. Эти же могли рассчитывать только на тяжелую физическую работу да на пустую рыбью похлебку с чёрствой лепёшкой хлеба в награду за свои труды. - Хочешь, я тебе сокровище покажу? - доверительным голосом произнёс один из мальчишек, прекращая ковыряться в бурой кашице из водорослей и песка. - Ну покажи, - равнодушно хмыкнул второй парнишка, ещё не оставивший попыток раскопать что-нибудь ценное. - Вот, - развернув на ладони грязную тряпицу, мальчик смущённо улыбнулся. - Мне её снежный принц подарил. На солнце радужно заблестели бриллианты, переливаясь всеми цветами радуги, и Раулийрик едва не свернул себе шею, пожирая глазами тонкую изящную спицу-заколку, украшенную, помимо бриллиантов, ещё крупным морским и речным жемчугом. - Да врёшь ты всё! Прячь её быстрей, пока никто не увидел! Тебе же руки оторвут за воровство! - вскочив с места, второй мальчишка попытался отобрать опасную вещицу у друга, но тот лишь упрямо насупился, сведя к переносице густые брови, и прижал руки к груди, закрывая заколку собой. Тут же завязалась драка. - Эй-эй, а ну отпустили друг друга, ребятки! - Поймав обоих мальчишек за шкирку, бросившийся их разнимать Раулийрик одарил каждого угрюмым взглядом, а затем озадаченно хмыкнул. - Так, а теперь всё то же самое, только по порядку. Ты утверждаешь, что эту заколку тебе подарил снежный принц, да? - Угу, - насупленно промычал ребёнок, пряча тряпицу с заколкой в штаны и явно не собираясь никому её отдавать. - При каких обстоятельствах? - недоверчиво прищурившись, продолжил свой допрос рыжий. - Сегодня утром мы в дикой спешке грузили вещи принцев на корабль, потому что господин Мераби Годэ решил отплыть немедленно. Я как раз нёс корзину со съестными припасами, когда господин Хаятэ Годэ споткнулся. Я бросился к нему... - мальчишка запнулся, шмыгнув носом, - и в результате только помешал. Из-за меня господин упал, но когда разгневанный случившимся господин Мераби Годэ занёс над моей головой хлыст для удара, загородил своим телом. Это было... так неожиданно. Меня до этого никогда не жалели, а господин Хаятэ Годэ погладил по щеке и подарил вынутую из своих белоснежных волос заколку. Я её тебе не отдам! Понятно?! Изо всей силы пнув Раулийрика ногой под коленную чашечку, мальчишка бросился наутёк. - Эй! Держи его! - выпуская из рук второго ребёнка, прохрипел вор и бросил ошалелый взгляд на Нибору, но тот вместо этого лишь преградил ему дорогу. - Рау, это тебе не принадлежит, - твёрдо произнёс Нибору, до синяков стискивая пальцы на чужих плечах. - Оставь мальчика в покое. - Но, Нииб! - возмущённо закричал рыжий, отчаянно вырываясь из рук друга и начиная по-настоящему сердиться. - Это доказательство того, что Хаятэ жив. Ты понимаешь, он жив! - А разве в этом были какие-то сомнения? - приподняв бровь, поинтересовался Нибору и всё же отпустил рыжего. - В намерения Мераби Годэ входило на нём жениться, но не убивать. В противном случае никогда не возникла бы потребность в вашем с ним поединке. - Но вчера мне показалось, что тот опоил Хаятэ гадючьей водой! А потом мерзавец трахнул его. Против воли. Хоть это ты понимаешь?! - окончательно обозлившись, Раулийрик ударил друга кулаком в плечо, словно пробуя на крепость. - Или тебе всё равно? - Я в курсе, чем люди занимаются в первую брачную ночь, - сквозь зубы буркнул Нибору и часто задышал носом, превозмогая пронзившую плечевой сустав боль. - Но до этого момента не знал, что тебя настолько волнует чужая личная жизнь. - Ещё бы она меня не волновала! Я же... - в запале произнёс рыжий и тут же осёкся. Вот уж и правда... до вчерашнего дня его ничто не волновало, кроме собственного благополучия. Как же так получилось?... Неверно истолковав растерянность друга, Нибору оттолкнул его от себя и побрёл прочь с пляжа. Выбитый плечевой сустав досаждал болью, но он был ей только рад. Она заглушала другую, более сильную, которая уколом ревности пронзила сердце. - Эй, Нииб, ты куда? - очнувшись, нерешительно позвал Раулийрик. - Я иду домой! А вот тебе лучше заняться собственной дочерью, - жёстко произнёс Нибору и, саркастически улыбнувшись, добавил: - Хотя... какие могут быть мысли о ребёнке, когда ты весь... когда ты влюблён. Подавив готовый сорваться вздох, Нибору сначала медленно, а потом всё быстрее зашагал с пляжа прочь. На его лице не было написано ровным счетом ничего, и только побелевшие от напряжения губы выдавали ярость от того, что Хаятэ его опередил. Нибору видел их в камере, видел, как близко стоял рыжий, ему даже показалось тогда, что они целовались. Видимо, зря он отогнал от себя эти мысли и рисковал жизнью тоже зря. Тогда бы сейчас не было так обидно. - Ну что, припёрся? - окинув сына с ног до головы неприязненным взглядом, Терон вернулся к наваристой овощной похлебке. Идея взять ребёнка из приюта с самого начала не показалась ему стоящей, но Матти так этого хотела, да и мальчик по-началу оправдывал все его ожидания. Однако дурная кровь осталась дурной кровью. Или как иначе объяснить то, что не так давно произошло на площадке для поединков?! - Я тоже рад тебя видеть, отец, - устало улыбнувшись, Нибору присел к столу и с благодарностью принял от матери свою порцию супа. Он подоспел как раз к ужину. - Признайся, это новый способ досадить мне? - Терон сердито откинулся на спинку плетённого кресла и досадливо прикусил губу. - Зачем ты снова связался с этим дрянным мальчишкой? Хочешь опозорить моё доброе имя? - Терон, дай мальчику поесть! - неодобрительно посмотрев на мужа, Матти ласково погладила сына по плечам и, нагнувшись, поцеловала в макушку. - Да и потом, я тебе давно говорила, что нужно было усыновлять их вдвоём. Меньше было бы поводов для недовольства сейчас. - Вот ещё! - недовольно фыркнув, Терон отвернулся и принялся нарочито пристально рассматривать рисунок на чайном сервизе. - Жизнь Раулийрика важнее, - тихо произнёс Нибору и принялся за еду. В груди всё ещё не утихли вспыхнувшие днём страсти, но это было их с рыжим личное дело. Никого больше оно не касалось. - Жизнь? - ядовито ухмыльнулся Терон и гневно сдвинул брови к самой переносице. - Или хорошенько оттрахать рыжего в горячий зад теперь так называется?! - Терон! - в негодовании прикрикнула на мужа Матти, но было уже слишком поздно. Шима-младший, степенно поднявшись и промочив губы салфеткой, уже вышел из комнаты. При этом весь его вид - идеально прямая спина, гордо вздернутый подбородок - напоминал готовую взорваться бочку с перебродившим ихотом. Внешне всегда спокойный, внутри он не был железным. Ему причинили боль слова отца да и вся ситуация в целом, но несмотря на это, Нибору старался не показаться неблагодарным сыном, из последних сил заталкивая негативные эмоции внутрь себя. И лишь на площадке для тренировок, разбитой в тени садовых деревьев, он наконец смог дать чувствам волю, раз за разом отрабатывая с мечом нехитрые приемы защиты и нападения. Это был тот максимум, который он мог позволить, не калеча самого себя и не разнося вдребезги родительскую мебель. Минуты тянулись бесконечно долго, медленно превращаясь в часы, но сон этой ночью к Нибору никак не шел. Он только зря ворочался на кровати, выбирая более удобное положение. От духоты в комнате у него по всему телу выступила испарина, простыни липли к ногам и скатывались в комок под поясницей. Когда, вконец измучившись, Нибору всё же откинул их прочь, открывая свою наготу, ему ненадолго полегчало, но ровно до тех пор, пока закрытых век не коснулась чужая узкая ладонь. - Что за?!... - прохрипел Нибору, делая заранее обречённую на провал попытку подняться с кровати. Чужие руки удерживали его на удивление крепко. - Тссс! Весь дом так перебудишь! А я, знаешь ли, не хочу сейчас видеть перекошенную физиономию твоего папочки... - ухмыльнувшись, Раулийрик забрался на друга сверху, оседлывая его бёдра, и наклонился к самому лицу, чтобы хорошенько рассмотреть выражение. - Я вообще-то поговорить пришёл. - Я не одет, - сердито прошептал Нибору и отвернулся, чтобы не встречаться с рыжим взглядами. Из-за отсутствия одежды он чувствовал себя уязвимым, а при мысли, что у Раулийрика было достаточно времени, чтобы рассмотреть его всего, на щеках проступил густой румянец. - Ммм.. а что, если ты нравишься мне таким больше? - бесстыдно прошептал рыжий, облизывая губами чужое ухо. Этой ночью он решил заслужить себе прощение, поэтому старался на славу. Горячий влажный язык то и дело проникал в ушную раковину, проходясь по её контуру, губы оттягивали и посасывали мочку, а слишком близкое к чужой коже дыхание разгоняло по ней мурашки. - Что с Алийрисой? - сухим тоном поинтересовался Нибору, стараясь ничем не выдавать своего внутреннего смятения. Умелые прикосновения Раулийрика подчиняли его желания себе, вызывая в здоровом молодом организме определённую реакцию, но мужчина не собирался сдаваться так быстро. В конце концов, он был слишком горд, чтобы пройти в роли незапоминающегося увлечения. - Нанял для неё няню, - не отрывая губ от пряной кожи, прошептал рыжий и продолжил покрывать жадными поцелуями изгиб шеи распластанного под ним Нибору, настойчиво подбираясь к подбородку. Ладони тоже не оставались без дела, оглаживая широкую грудь и изредка, будто случайно, задевая округлившиеся соски. - Щекотно, волосы, - попытался оттолкнуть друга Нибору, но тот, несмотря на своё более хрупкое телосложение, не уступал ему в силе, а вот в ловкости и гибкости значительно превосходил. Поэтому нахальные рыжие кудряшки снова коснулись кончиками прядей чужой груди, дразня и заводя ещё больше, чем прежде. - Ты хочешь меня сейчас, - самодовольно прошептал Раулийрик, поёрзав бедрами по возбуждённой плоти. Та налилась кровью и едва ощутимо пульсировала, уютно расположившись между его разведённых в стороны ягодиц. Достаточно было всего нескольких правильно выполненных скользящих движений, чтобы Нибору не смог сдержаться. Однако рыжий не хотел, чтобы всё закончилось так скоро. Вырос уже из того возраста, когда быстрый трах приносил удовольствие. - Ммм... это ты на мне сейчас, как на тренировочном манекене, те движения отрабатываешь, которыми потом будешь заводить Хаятэ? - оскорбившись на чужой самодовольный тон, зло процедил сквозь зубы Нибору и тяжело вздохнул. Было больно и вдвойне обидно за то, что у него не было никаких сил - ни моральных, ни физических, - чтобы противостоять Раулийрику. Душу сжигала слепая ревность, требуя подмять юношу под себя и привязать к изголовью кровати, чтобы потом, не обращая внимания на сопротивление, сделать своим. От подобных мыслей становилось тошно. Если это была именно та любовь, которой он хотел научить друга, то наверное тому и правда лучше связать свою судьбу со снежным принцем. - Не говори глупостей! - мгновенно вспылил рыжий. Его ловкие пальцы больно впились другу в подбородок и после недолгого, но яростного сопротивления заставили Нибору смотреть ему прямо в глаза. - Хаятэ просто хороший парень, попавший по моей вине в крупные неприятности. Я спасу его, и на этом всё закончится. Хотя нет... потом я обязательно подыщу ему тихую и скромную девушку, которая бы пошла за ним даже на край света, к самому Волку в брюхо! - Да ну? - скептически произнёс Нибору и демонстративно выгнул левую бровь. - И как же ты собираешься его спасать, когда он уже на полпути к Армаали? Следующий корабль отплывает туда ой как не скоро... - Не беда! Я снаряжу свой! Ну а разыскать Хаятэ в чужой стране не будет проблемой, всё же он принц, хрен спрячешь. А дальше... украду его. Всего-то делов! - победно улыбнувшись, рыжий несильно щёлкнул друга пальцами по носу и рассмеялся. - Но ты можешь сидеть здесь и продолжать дуться. Хоть до посинения! - Снарядишь свой собственный корабль? Ты что, богатей?! - удивление на лице Нибору быстро сменилось тревогой за друга, а затем недовольной гримасой. - Бить по носу было не честно! Да и потом... тебе для отъезда нужно моё разрешение в письменной форме. - Да-а-а? Это ещё зачем? - искренне удивился тот, но и на это у него быстро нашёлся ответ. - Хм... да если свои не выпустят, то подделаю без проблем. Который год уже за тебя на документах вырисовываю завитушки. Ровно так, как ты любишь, выводя после слога «Ши» петельку, плавно переходящую в «м». - Ну раз так... - тяжело вздохнув, Нибору на секунду прикрыл глаза, чтобы в последний раз спросить свой внутренний голос о правильности принимаемого им решения. - Тогда я еду туда с тобой. Возражения не принимаются. Тебе меня тоже не удержать. Пользуясь тем, что рыжий явно не ожидал от него ничего подобного, поэтому сейчас спешно обдумывал возможные плюсы и минусы сложившейся ситуации, Нибору резко извернулся на кровати и таки подмял друга под себя, чтобы не так умело, как хотелось бы, поцеловать. - Хочешь сказать, на сегодня с делами покончено? - прищурившись, прошептал Раулийрик и слишком провокационно облизал свои губы, чтобы его действие осталось безнаказанным. - Хочу тебя... - сорвавшимся от волнения голосом произнёс Нибору, и это стали последние слова, которые они сказали в эту ночь друг другу. Рыжий оказался удобным любовником. Он чувственно выстанывал в промежутках между поцелуями слоги его имени, подставляя для жадных порывистых ласк свою тонкую шею, и змеёй изгибался под Нибору. Он то обхватывал ногами его туловище и прижимался максимально близко, то проскальзывал ими вдоль бёдер, сводя с ума своими размеренными ритмичными толчками. А после и вовсе просунул руку меж их переплетённых тел и несколькими умелыми движениями довёл обоих до пика. Нибору было за себя стыдно. Всё, что он смог - это раз за разом целовать любимые губы, не в состоянии оторваться от них ни на минуту, и в полузабытье теребить пальцами разбухшие соски. Не самые лучшие ощущения для того, кто привык всё держать под контролем. Но Раулийрик помогал ему, со всей присущей темпераментностью объясняя реакциями своего тела, где хорошо, а где плохо, и за это Нибору был ему безмерно благодарен - за отсутствие поучений в постели, которые вытянули бы из него последние капли уверенности в себе. И всё же... в следующий раз он постарается лучше! Улыбнувшись от уха до уха, Нибору притянул к себе засыпающего у него на плече Раулийрика и с нежностью чмокнул того в самый кончик носа, на что рыжий недовольно фыркнул, но глаз так и не открыл. После этой ночи Нибору был уверен, что следующий раз у них обязательно будет.