Простить себя

Утро началось с необычного для него ощущения защищённости и комфорта. Раздававшееся прямо над ухом мерное дыхание Нибору убаюкивало, прогоняя все мысли о том, что наступила пора вставать. Проникающий в комнату утренний бриз теребил волнистые пряди, подговаривая кончики волос щекотно скользить по шее. Где-то рядом гремели ракушки, собранные на длинные нити самодельного занавеса. Пахло морем. Раулийрик огромным усилием воли заставил себя выбраться из крепких объятий Нибору, чтобы затем, привстав на цыпочки и заведя руки за голову, сладко потянуться. Улыбка появилась на его лице словно сама собой. Краб, как же было хорошо! Подцепив пальцами край сползшей простыни, он заботливо укрыл ей Нибору. В поисках исчезнувшего тепла тот свернулся на кровати клубочком, подложив под щёку кулак, и теперь походил на большого котёнка. Нагнувшись, Раулийрик мягко прижался к чужому лбу губами. В это короткое мгновение ему подумалось, что после стольких лет надуманной вражды, накопленных обид и выматывающего душу одиночества, должно было произойти чудо, чтобы они всё же решились попытаться устроить свою жизнь иначе. И оно произошло. По стройному телу ещё бродила сладкая утренняя истома, когда рыжий подобрал с пола одежду и в одних подштанниках вышел в коридор. Его ожидал триумфальный спуск по лестнице на первый этаж. Будучи растрёпанным и изрядно помятым, со следами вчерашних поцелуев на шее и груди, слишком довольный жизнью и самонадеянно улыбающийся Раулийрик представлял собой незабываемое зрелище. Это была его давняя мечта, пройтись полураздетым по губернаторскому дому, подтверждая своё право находиться в нём и именно в таком виде. Хоть бы Терона разорвало потом на куски от злости! Однако судьба распорядилась иначе - никто этого так и не увидел. Губернаторская чета завтракала на террасе. По крайней мере, именно оттуда доносились приглушённые расстоянием голоса. Досадливо прикусив нижнюю губу, рыжий ещё раз осмотрел себя и, внутренне подобравшись, отработанной с годами походкой вразвалочку направился к террасе, но на полпути Раулийрика одолело любопытство. А вдруг обсуждают его? Встрепенувшись, словно гончая, напавшая на след, рыжий оставил свою прежнюю идею нахально завалиться на чай, прямо с порога обращаясь к губернаторской чете фразой: «Доброе утро, папа и мама! Что у нас сегодня на завтрак?». Вместо этого он бесшумно подкрался к дверному проему и затаился, теперь отчетливо улавливая чужие голоса. - Ох, Терон-Терон, - раздосадовано причитала Матти, расставляя по столу фарфоровую посуду. - Из-за твоего упрямства мы можем потерять нашего мальчика. На него столько всего в последнее время навалилось... - Ничего! Он же Шима, он выдержит! Как только возьмётся за ум и выкинет из головы этого рыжего прохвоста, - услышав разгневанный голос губернатора, Раулийрик еле удержался от глумливого хихиканья. Да уж, конечно! Так сразу Нибору его и забудет. Об этом можно было даже не мечтать! - Нет, дорогой, тут ты не прав, и сразу по двум пунктам. Во-первых, наш мальчик своего, как ты говоришь рыжего прохвоста, не забудет, а во-вторых, менять его ни на кого, будь тот хоть в сто раз лучше, не будет, - уверенно произнесла Матти, прихлёбывая чай из чашки, и вор не мог ей внутренне не поаплодировать. У Раулийрика после этих слов как-то даже потеплело на душе, а в голове родилась пока ещё не законченная мысль, что если он постарается, то может, и правда, остаться жить в этом доме. А что? Выслушивать ежедневное ворчание Терона по поводу своего присутствия было бы забавно. А уж как изощрённо он мог бы провоцировать губернатора на ссоры, это же просто ммм! Прикрыв глаза от предвкушения, рыжий настолько унёсся в свои мечтания, что, кажется, прослушал часть разговора, потому что следующая фраза прозвучала немного не логично. - Из приюта мы привезли не того мальчика, и не спорь со мной, Матти! – раздраженно буркнул Терон, позвякивая ложкой о края чашки. - Ну вот опять ты за старое... - в усталом голосе женщины прозвучало едва прикрытое раздражение, - не понимаю я только этой твоей любви. Ну, если ты тогда хотел усыновить Раулийрика, а не Нибору, то почему сейчас делаешь всё, чтобы отвратить мальчика от себя? Почему не хочешь принимать его в нашу семью? Теперь рыжий забыл, как дышать, полностью обратившись в слух. От такого поворота событий глаза сами собой полезли на лоб, а волосы на затылке зашевелились. - Хмм... - губернатор пару минут натужно сопел, степенно прихлёбывая чай из чашки, но под настойчивым взглядом жены, наконец, сдался и произнёс со вздохом: – Потому что никогда в своей жизни ни перед кем не извинялся. Ни разу. А с ним... у него мне придётся просить прощение, ведь это я сделал его тем, кто он есть сейчас. Впрочем, не только. Его – вором, Нииба – стражем правопорядка. Я растянул мальчишек по разным полюсам, находясь в полной уверенности, что их борьба друг с другом не позволит мне заскучать и пресытится жизнью. Я видел, как упрямо Раулийрик тренировался, прежде чем сбежать из приюта, и слышал, как плачет Нибору по ночам, запихивая свою боль и тоску по другу в самые потаённые уголки души. Я своими руками вложил кошелек мальчишке в штаны, после чего закричал: «Держите вора!», - натолкнув его на мысль, что этим можно заработать себе на жизнь. Когда же наш сын валялся у меня в ногах, вымаливая отмену наказания – за воровство я собирался отрубить Раулийрику несколько пальцев – я заставил его вылизать свои старые туфли из змеиной кожи до блеска. Он тогда не проронил ни слова о своей гордости, хотя внутренне его всего мутило от отвращения к самому себе. Нибору очень гордый, и он должен был получить урок о том, что эта его гордость выеденного яйца не стоит по сравнению с жизнью близкого человека. Раулийрик зажал себе рот рукой, думая, что не выдержит и закричит. Лицо рыжего было белее мела от шока и ужаса, который он сейчас испытывал. Вся его жизнь, поступки и мотивации в ней оказались спланированы совершенно посторонним человеком, за чашкой утреннего чая обсуждающим - весело ему или не очень было смотреть на чужие страдания. Ещё пару минут назад рыжий думал, что между ним с Нибору было слишком много надуманной вражды, нелепых обид и случайностей, отталкивающих их друг от друга, а теперь, когда выяснилось, что это не они конфликтовали между собой, а посторонний человек успешно манипулировал двумя подростками, на сердце стало легко и тошно одновременно. Легко – потому что теперь Раулийрик точно знал, что будет делать дальше, а тошно – ему следовало раньше обо всём догадаться. Не списывать большинство своих успехов на проделки госпожи удачи, а взглянуть фактам в лицо и прикинуть, что если бы всё и вправду было бы так легко, то кто-нибудь до него уже обязательно бы это сделал. Прикормленное место пустым не бывает! Но Раулийрик предпочитал льстить себе и верить в собственную исключительность, что это он такой умный и ловкий, а губернатор города просто старый козел и совершенно не в курсе, что творится в его вотчине. Вот же кусок идиота! - Я не буду тебя осуждать, хотя и следовало бы... - задумчиво произнесла Матти, отодвигая от себя пустую чашку. – В конце концов, я знала за кого выхожу замуж. Ты бесчувственная скотина, Терон, – взгляд женщины коснулся лица мужа, но надолго на нём не задержался, снова проваливаясь в глубину себя. - У таких дети вырастают либо прославленными героями, либо отъявленными злодеями – третьего не дано. Но если ты думаешь, что выпутаешься из этой истории безнаказанным, то отчаянно себе льстишь. Время уже не на твоей стороне, да и, если ты этого еще не заметил, расстановка сил изменилась. Мальчики объединились и теперь будут выступать на одной стороне. - Посмотрим ещё кто кого, - выдавил Терон, тщательно подавляя собственное недовольство, и с удвоенными силами принялся за десерт. «Определённо посмотрим!» - мысленно согласился с ним Раулийрик и с максимальной осторожностью отошёл от двери, чтобы незаметно исчезнуть из этого дома. Выдай он своё присутствие сейчас, и кто бы знал, к каким последствиям это бы привело. Просыпаться одному в опустевшей постели было невероятно уютно. Нибору сквозь дрему помнил, как встал Раулийрик, как тот осторожно собрал свои вещи и улизнул вниз, и в этот раз решил его не палить. Их отношения ещё только... нет, конечно те были прочными и друг друга они знали очень хорошо, но... в общем, то что промелькнуло этой ночью... этого он решил ни за что не потерять. Даже если ему придется предоставить рыжему мифическое ощущение свободы. На время, естественно. Однако сладость пробуждения в это утро испортил резкий стук в дверь. Нибору мгновенно открыл глаза и сел на кровати. - Войдите! - Это я, - с виноватой улыбкой Матти прошла в его комнату и плотно закрыла за собой дверь, несколько раз проверив надежность замка. - Мама? - Шима-младший невероятно удивился, увидев ее здесь. Его настораживало не само присутствие Матти в комнате, а ее виноватый вид и нетерпение, с которым та расхаживала взад-вперед по комнате, не решаясь заговорить с ним первой: - Зачем ты пришла? Что-то случилось? - Ох, Нииб! - она тяжело вздохнула и отвернулась от него. - Что-то с отцом? Он опять позволил себе грубость, перебрав за ужином лишнего? - снизив голос до громкого шепота, сказал Нибору и нахмурился. Мама никогда ему ни на что не жаловалась, хоть ее жизнь в этом доме подчас становилась невыносимой. Терон старел, но отказывался себе в этом признаваться и потихоньку превращался во вспыльчивого ворчливого старика. - И с ним тоже... - нерешительно подойдя ближе, Матти присела к сыну на край кровати и взволнованно прошептала: - Я знаю, что у тебя этой ночью был тот рыжий мальчик. - Ма.. - Тсс! - она предупреждающе подняла руку, вынуждая его замолчать. - Ничего мне не говори в свое оправдание. Один Краб знает, что ты в этой ситуации виноват меньше всех! В общем, он был и ушел под утро... утро, - Матти еще раз вздохнула, набираясь внутренней храбрости. Нибору не знал, что она собирается ему сказать, но судя по нахмуренным бровям и скривившемуся рту, будто в него попало что-то кислое, это должно было быть нечто весьма неприятное. - Утро выдалось жарким, и я велела накрыть завтрак на веранде. Дул освежающий бриз, шелестела листва, и... я ничем не показала, что заметила его. Он стоял возле занавеси из деревянных бус, в одних подштанниках и прислушивался к нашему разговору, а Терон... - дойдя до этого момента, Матти замолчала. Нибору тяжело вздохнул. Он без лишних слов мог представить себе гневную отповедь отца в адрес Раулийрика. - Терон... мой муж, он ведь пробился в губернаторы из самых низов. Сейчас он не любит об этом говорить, но в молодости Терон был профессиональным бойцом. Он попал к нам на остров на одной из тех гребных галер с изогнутым позолоченным носом, прибывающих с юго-востока. Не было ни одной женщины на всем побережье от восхода и до заката солнца, которая смогла бы перед ним устоять, - Матти вымученно улыбнулась и с такой силой стиснула пальцами простыню, что Нибору решил, та обязательно порвется. - Хммм... но он смугл и черноволос. Поэтому я всегда считал, что отец родился на этом острове, как и я... - Нибору легко коснулся руки матери пальцами и невесомо погладил её ладонь. - Ты говорила, что отец сказал нечто нелицеприятное о Раулийрике? Утром, во время завтрака? Матти снова вздохнула и, казалось, сгорбилась еще больше, словно неподъемная тяжесть прижала ее к земле. - Это сейчас Терон выглядит так. Он смугл и сед, но я помню его другим... и я... не понимаю, почему я раньше... - Мама, что он сказал Раулийрику? - терпеливо улыбнувшись, Нибору повторил свой вопрос. Внешность отца в молодости не волновала его в отличие от слов, из-за которых рыжий возможно уже находился в поиске неприятностей, а, может, и рисковал своей жизнью. - Лучше спроси меня, чего он ему не сказал! - её рот презрительно скривился. - Оу... я думаю, что Рау в своей жизни слышал столько ругательств, что пропустил эти мимо ушей, - Нибору притянул мать к себе и осторожно поцеловал её в лоб: - Не переживай. Я знаю, что тебя гнетет эта ситуация и ты сочувствуешь ему, поэтому обещаю, мам, скоро все изменится. Я добьюсь того, чтобы он поселился в этом доме в качестве моего же... ххккмм... Запнувшись, Нибору покраснел. Их невероятной силой влекло друг к другу, но рыжий был таким непостоянным и ужасно вспыльчивым, и у него не из воздуха появилась Алийриса. Найдется ли в его жизни место для ответственности? - Не будь таким эгоистом! Я хочу его увидеть в качестве сына, - Матти легонько дернула Нибору за нос, улыбнулась и поспешно покинула комнату. Ему показалось, даже слишком поспешно. Будто та так и не решилась сказать, что хотела. Раулийрик как раз беседовал с капитаном корабля «Северная заря» по поводу оплаты, когда к нему подошел этот старик. Господин Аенгус Католдус, как выяснилось позднее. Его тощие руки, обтянутые тонкой морщинистой кожей, постоянно тряслись – то ли от волнения, то ли от старческой немощи, под палящим зноем лысая голова обтекала потом, беззубый рот неприятно чмакал при каждом слове, через раз выпуская слюнявые пузыри, и только взгляд оставался по-прежнему ясным и понимающим. - Ммне бы.. погорр.. иить.. с ваммии.. ччмм.. рааалл.. иикк.. – Старик потянул к нему свои руки и почти ухватил за рубаху, но рыжий сумел увернуться в последний момент. Еще не хватало, чтобы этот трухлявый пень облапал его своими крючкообразными пальцами с крошащимися желтыми ногтями! - Вы видите, я занят! – сердито бросил Раулийрик и отошел в сторону, стараясь не замечать вони от давно немытого старческого тела. Присутствующий при этом капитан, ехидно ухмыльнулся и, сплюнув на пол, сострил: - О! Я вижу, у твоей задницы появился новый поклонник. Так вот почему ты бежишь заграницу! - Я вижу его впервые в жизни. Не глупи! – без улыбки фыркнул рыжий. Однако старик от него не отставал. - Это оччшшеен.. чччмммаа… вааажжшшно… дяя.. вааасссшшш… и моей дочшшееллиии… - Он не специализируется по дочерям, - подбоченившись, расхохотался капитан. – Так что ты, старик, пришел не по адресу. - Онааа… быыыааа… мояяя… дочшшш… чччмаа… твяяя… маатиии… мааацц.. – с трудом выдавил из себя старик и достал из кармана какую-то замусоленную тряпку, чтобы утереть испарину со лба. - О-хо-хо! – громоподобно рассмеялся капитан, пока Раулийрик ошарашено моргал, пытаясь осознать новую информацию. - Похоже, к тебе весь остров в родственники решил записаться! Сначала шлюха принесла дочку, теперь этот старик… Слушай! А не хочешь ли ты, чтобы я стал твоим братом? Ха-ха-ха… поделим твое имущество поровну и… ха-ха-ха… - Не смешно, - произнес рыжий, сердито сверкая на мужчину глазами. Хоть тот и был выше его на полторы головы и на столько же шире в плечах, Раулийрик кого угодно сейчас порвал бы на носовые платки. Он двадцать лет обходился без своей матери, живя, только чтобы выжить. А стоило один раз временно перейти в собственность губернаторского сына, как вот вам, пожалуйста. Получите – распишитесь! - Яяя… плооошшшшоо.. грююю… нооо.. вооот.. писсшшшмооо… - Трясущейся рукой старик протянул пожелтевший клочок бумажки. Первым желанием Раулийрика было порвать его и не забивать свою голову чепухой, но новоявленный «дедушка» стоял рядом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на него с такой надеждой, будто от этого письма зависела как минимум судьба всего человечества. - Ладно… посмотрим, что там, - буркнул рыжий, разворачивая послание. На пожелтевшей от времени бумаге чернели мелкие корявые буквы, тщательно выведенные дрожащей рукой, кое-где слова оказались смазаны и попадались кляксы, но, между тем, при должном старании почерк все-таки можно было разобрать: «Меня зовут Аенгус Католдус. То, о чем я собираюсь рассказать, произошло двадцать с лишним лет назад. Я вместе со своей семьей проживал тогда на южной окраине города. Хлипкие лачуги рыбаков, собранные из принесенных морем веток и пальмовых листьев, жались к береговой линии. Даже глиняные дома в этом районе считались роскошью. Губернаторская стража не появлялась в нем годами, что сделало это место притоном для воров и душегубов. По этой причине его и облюбовал для себя Терон, - далее было много зачеркнутых слов, которые Раулийрик со вздохом пропустил, продолжив чтение с более менее понятной фразы. - Уже тогда ходили бурные слухи о его происхождении. Волосы цвета расплавленной меди, небесной синевы глаза и молочно-белая кожа выдавали в нем чужака. Кто-то видел в этом отражение презренной волчьей крови, кто-то отголоски крови Мантикоры, исчезнувшей столетия назад, но я считаю, что ни то, ни другое не было справедливо. Ни один волк по своей воле не ступил бы на землю Краба. Ни одного потомка Мантикоры, затоптанной Слонихой, не осталось в живых. Даже дети Грифона ушли из этого мира… - рыжий глубоко вздохнул, чтобы набраться терпения. У него сложилось стойкое ощущение, что старик решил вести свою историю от сотворения времен. - Но мало кто знает, что в архипелаге Дельфина есть остров, где и по ныне обитают потомки Огненного Скорпиона. Терон, по моему мнению, как раз был из их числа. Язвительный, въедливый, бескомпромиссный, дерзкий, жестокий (одно перечисление его недостатков заняло бы у меня целый лист!), он благодаря какой-то магнетической силе нравился всем женщинам без исключения: и малышке Айне, проживающей с нами по соседству, и Матти, дочери тогдашнего губернатора. Первую он обрюхатил почти сразу же по приезду, как только появился в нашем районе, а вторую выиграл на площадке для ритуальных поединков, стремительно взлетев из самых низов в верха. Айна провела из-за этого мерзавца не одну бессонную ночь. Пока весь город готовился к предстоящей свадьбе губернаторской дочери, обиженная малышка из рыбацкого района рыдала в голос, мешая спать мне, моей жене и нашим детям», - дочитав до этого места, Раулийрик остановился. Он мог себе примерно представить, как события разворачивались дальше. Если бы утром Матти не обмолвилась, что из приюта они забрали не того мальчика, рыжий, пожалуй, выкинул бы это письмо и никогда бы потом про него не вспомнил. Но... - Это все красиво написано, старик, но где доказательства? – комкая в руке письмо, произнес Раулийрик и, прищурившись, бросил на того один тяжелый оценивающий взгляд. - Так что, это правда? – капитан, отвлекшийся было на матроса, уронившего тюк с вещами, после продолжительной нецензурной тирады снова вернулся к дискуссии. – Этот папаша твой дед? - Вооот… - прогундосил старик и на дрожащей руке протянул старый медальон с облезшей позолотой. – Таааак… ыыы.. даааадииттте… дееенек? Раулийрик нахмурился сильнее, молча приняв медальон. По виду он был самым обычным, на дешевой цепочке и вряд ли мог принадлежать кому-то состоятельному. Но стоило рыжему ненадолго заглянуть внутрь, как лицо его почти мгновенно посерело, а на висках и над губой выступил пот. - Что за дела? - зычно гаркнул капитан, попытавшись заглянуть ему за плечо. Раулийрик вздрогнул, приходя в себя, и быстро захлопнул медальон. - Сколько? - его голос прозвучал надтреснуто. - Четыреста золотых, - без единого чмафканья произнес старик, и глаза его алчно блеснули, - столько нужно, чтобы сыграть свадьбу моей младшей дочери. - Это же грабеж средь бела дня! - недовольно прорычал капитан, не понимая, что происходит у него прямо под носом. - Мой корабль вместе с командой стоит меньше! - Твоя дочь их получит. Все до единого, - скупо бросил Раулийрик, пряча медальон, и улыбнулся. Старик алчно улыбнулся беззубым ртом в ответ, а капитан напротив отшатнулся, кожей почувствовав, что эта улыбка не сулит старику ничего хорошего. Король воров, получивший все в свои руки путем многолетнего труда и проведший часть жизни в тюрьме, просто по определению не мог оказаться столь щедрым. Выходя утром из дома под гром отборной площадной брани, изрыгавшейся из пасти отца, Нибору и представить себе не мог, что найти Раулийрика станет для него настоящей проблемой. Однако, когда он подошел к его дому, то застал там посторонних, паковавших вещи рыжего в тюки. Они сказали, что это плата господину Конлаодху за купленный вором жемчужный ихот и указали путь к «Трем форелям». Там Нибору встретился с хозяином заведения. Господин Конлаодх был крепким мясистым трактирщиком, смотревшим на всех исподлобья, отчего его взгляд казался недоверчивым. Тот объяснил, что Раулийрик прилетел к нему с самого утра и выкупил весь имевшийся в наличии жемчужный ихот - и не у него одного, - который велел погрузить на стоящий в порту корабль «Северная заря». Матросы уже пол дня как таскали тюки туда и обратно. Дальше Нибору разговаривал уже с капитаном «Северной зари». Тот выглядел хмурым и что-то твердил себе под нос про старика и медальон. Услышав имя Раулийрика, мужчина окинул его недоверчивым взглядом, заметил знаки отличия губернаторской стражи и чуть было не выбросил за борт. Но Нибору не был бы самим собой, если бы не смог разъяснить ситуацию. Однако капитан так и не воспылал к нему доверием. А на вопрос о примерным местоположении рыжего, отправил в худший из городских районов. Когда Нибору добрался туда, уже вечерело. Бродить по трущобам бедняков в такое время да еще и со знаками отличия губернаторской стражи было не просто неразумно, а жизненно опасно. Поэтому он разделся до трусов, спрятав свою одежду в ближайшей канаве, и отправился на поиски. К сожалению, они ему ничего не дали. К тому же по пути обратно в одном из домов оплакивали покойника. У бедняков не было особых денег на похороны, поэтому, оплакав умершего, его в тот же день отправляли в последний путь в море. Истошные вопли восьми женщин: «На кого ж ты нас покинул, Аенгууус!» - еще долго звучали у него в ушах. Наконец, намучившись и изрядно проголодавшись, Нибору решил передохнуть и зашел в ближайшее более-менее пристойное питейное заведение. Там рыжий и оказался в компании каких-то незнакомых типов, раз за разом поднимавших тосты за его здоровье. Ихот в трактире лился рекой. - Да здравствует рыжий пёс! - нестройными голосами ревела толпа. Ни у одного из присутствующих не было в руках пустой кружки. Только полные. - С праздником его! - Пусть возвращается и угостит нас еще раз! Нибору тяжело вздохнул и мысленно оценил расстояние до Раулийрика. В трактире кокосу негде было упасть, поэтому пробирался до друга он несколько минут, хотя разделяло их менее десятка шагов. - Я тебя весь день ищу! - схватив рыжего за шиворот, проорал Нибору ему в ухо. - Твой пес разодрал глотку до крови, пытаясь прогнать чужаков. - О! Трактирщик, налей моем другу ихота! Самого лучшего... ик! - радостно произнес Раулийрик и солнечно ему улыбнулся. - Ты такой красивый, Нииб. Я когда-нибудь... ик... говорил тебе, какой ты... ик... красивый? А? - В этот раз не прокатит, Рау. Мы идем домой, - отказавшись от предложенной кружки, Нибору резко потянул Раулийрика за рубашку, отчего у нее с оглушительным треском оторвался ворот и рыжий, буквально содранный со стула, потерял равновесие и упал. В трактире моментально воцарилась недобрая тишина. - Нет-нет, не беспокойтесь! Это мой друг! - заверил тот собравшихся, с трудом поднимаясь с пола и принимаясь неловко отряхиваться. - Он просто... ик... еще не выпил с нами, поэтому... - Тогда пусть пьет и не лишает людей удовольствия! - Да! Пусть пьет! - Я видел его... а не из губернаторской ли он стражи? Проигнорировав последнее замечание, Нибору молча принял кружку из рук трактирщика и слегка пригубил ихота. Попытка силой вытащить отсюда рыжего с треском провалилась. Судя по всему, за выпивку здесь платил он, а значит и заказывал музыку. - Не хмурься так, Нииб, - хлопнув его ладонью по плечу, произнес Раулийрик и с трудом взобрался на свой табурет. Тот не опрокинулся при падении только потому, что был прибит к полу. - У меня сегодня день был полон... неожиданностей. И я решил... ик... что либо выпью немного ихота, либо... ик... просто с ума сойду. - Тебе нужно было поговорить об этом со мной, а не напиваться в одиночку в трактире! - сердито бросил Нибору и отвернулся. Рыжий оставался рыжим. Как он мог об этом забыть хоть на секунду? - Но Нииб, я здесь не о-один, - тот расхохотался и тут же обратился к собравшейся публике, делая голос громче: - Мой друг... ик... переживал, что я напиваюсь один. Вот почему он пришел... ик... сюда такой сердитый! На это заявление толпа ответила ему дружным хохотом. Нибору почувствовал, как его скулы и уши начинают пылать. Он не затем сюда пришел, чтобы оказаться выставленным на всеобщее посмешище. - Я переживал за тебя... я места себе не находил... я.... - Что-то мне не хорошо... ик... голова такая тяжелая... - невнятно пробурчал Раулийрик, накренившись и повиснув у Нибору на плече доброй частью своего веса. - Вот и замечательно! Я отведу тебя домой, - он отставил прочь невыпитую кружку с ихотом, словно пиявку от себя отодрал, и подхватил друга за талию. - Послушай... ик... ты можешь хотя бы один раз... ик... сделать не так, как должно, нужно, полезно и... ну ты понял меня да?... а так, как я... ик... прошу... - заплетающимся языком пробормотал, Раулийрик, слезая с табурета, - Я же люблю тебя... ик... и Волк меня раздери, если потом я... ик... останусь неблагодарным. Просто отнеси меня на корабль... ик... Звезда Севера или как там его... Северный путь... - Северная заря. - О! Точно! Северная заря, - обрадовавшись, рыжий зажал его голову рукой в попытке еще ближе прижать к своей груди и чуть совсем не удушил. Нибору закашлялся. - Все! Пусти! - Так ты отведешь? - на секунду голос рыжего прозвучал так, будто тот был трезвее трезвого. - А куда я денусь? - вздохнул Нибору так, словно нес в своем сердце всю скорбь мира. - Пойдем потихонечку отсюда... - Ты... ик... настоящий друг, - незаметно улыбнулся Раулийрик и тут же принялся горланить похабную песню. На следующее утро Матти проснулась от звуков громоподобного хохота. Она разлепила глаза, поднялась с кровати и, накинув на плечи халат, спустилась по лестнице вниз, в гостиную. - Что-то случилось, Терон? - женщина настойчиво терла себе веки рукой, чтобы поскорее проснуться. - Она отобрала у меня кинжал! Нет, Матти, ты это должна была видеть! - сквозь рвущийся хохот проговорил сидевший на полу губернатор. - Кто «она»? - изумилась Матти и только теперь разглядела рядом с мужем годовалую рыжеволосую девочку. - На, держи, - посерьезнев, произнес Терон и протянул ей перевязанную голубой ленточкой надушенную бумагу. Матти недоверчиво развернула её и прочитала: «Раз ты не смог по достоинству воспитать сына, тогда воспитай хотя бы внучку. Ее зовут Алийриса. И если ты думаешь, что сможешь поступить с ней так же, как поступил когда-то со мной, то, боюсь, тут тебя ждут большие неожиданности. Но я не стану говорить какие именно, чтобы не испортить тебе сюрприз. Твой нежеланный сын» И приписка: «Я скоро вернусь». - О, Боги, Терон! - в её глазах промелькнул ужас. - Именно такой реакции я ждал от тебя, Матти...