Contra/Against

*** 2013 «Да блять, просто скажи мне, где он находится – я же не прошу тебя вывернуть кассовый аппарат!». Но мадам-администратор лишь пожимает плечами. Не могу и всё. Не положено. - Моё имя Ол… «Ты ещё не понял? Похуй мне, что ты Оливер Сайкс. Хоть римский Папа – ты не имеешь права заполучить эту информацию. Всё, что ты вещаешь, меня не интересует, ведь не за это меня ебёт по пятницам и воскресеньям директор отеля – чтобы я выдавала, кто, где и в каком номере живёт каким-то зазнавшимся сынкам бизнесменов». На самом деле слова престарелой ресепшн-шлюхи звучат учтивее по отношению ко мне. Но это не имеет ничего общего с тем, что у меня жутко чешется ребро ладони. Просто влепить кулаком по мрамору. Смести нахер телефон, звонок, календарь, вазочки с даровыми конфетами и всё прочее. Показать ей: лучше мои вежливые просьбы не игнорировать. Разумеется, не позволяю себе перейти на мат, хотя сложно держать себя в руках, когда на пути стоят дурацкие формальности. - Спасибо, - и спешу убраться вон: на меня уже глазеет большая часть холла. Замерли, застыли, рассматривают. Нет, ребята, шоу не будет. Курс - на второй этаж, в свой номер, ни с чем. Лифт. Взмывает вверх так быстро, что в голове мутится. Голод? Может быть. Вся кабинка слышит, как у меня под ребрами стучит сердце, и делает вид, будто бы нет, не пытается определить его месторасположение в моём теле. На выход, Сайкс, хватит паясничать. Я думал позвонить, но вовремя вспомнил, что Сэм успел сменить номер. И даже если нет, то что – разве он обязан мне? Быть на связи тогда, когда захочу я, но не захочет он. Что вряд ли, но всё-таки… да, мы не обязаны друг другу ничем. Мы взрослые люди. И это прекрасно. Хотя… ***

Мы не виделись почти год. Такое бывало раньше? – Нет. Впервые в жизни. BMTH и Architects всегда что-то связывало. Концерты и общие песни - это, знаете, как вырасти из одних яслей, потом пойти в один детсад и мордовать червей в одной песочнице. И пластмассовой лопаткой тоже набивать друг другу шишки, и царапать щёки друг другу пластмассовыми граблями. А потом начинается…школа. Другие люди вокруг, следовательно, другие интересы в тебе самом, следовательно, становишься внешне стройнее и очертаннее, и в мыслях – тоже меньше бардака по мере взросления. Но на деле становишься таким дерьмом, каким далеко не был тогда, когда ковырял в носу до кровавых козявок и писал в кровать.

А я ещё помню первый всемирный тур Architects, представляете? Сколько радости-то было у этого белобрысого! На эмоциях даже зарёкся курить, чтобы сил больше хватало на живые выступления. Потом снова начал, стерва. Верю, для вас кажутся романтичными слова «альбом» и «тур» и даже…хм, «автобус»? Но после третьей, а даже второй такой вещи перестаёшь ценить «романтику» и начинаешь видеть ничего кроме рутины. И вот со временем, в этой рутине… Звонки по скайпу, переписка по имейлу или раз в раз – в соцсетях. Надежды пересечься хоть где-то, хоть в какой-нибудь захудалой кофейне на пятнадцать минут или просто, господи, как есть, на улице, – нет. Вопреки распространённым мнениям, и тур, и запись равняются отсутствию личной жизни. Где были бы Оливер Сайкс и Сэм Картер не в качестве двух скачущих по сцене и орущих чуваков «вон из тех-то групп» – где были бы всего лишь два друга, которые, как это бывает, истосковались по беседам, шуткам, по присутствию друг друга. По поддержке – что не менее важно, когда «одного поля ягоды». Сейчас – не так болезненно. У каждого из нас наконец появилась и оформилась своя жизнь. Мы стали узнаваемы не только вместе, но и по отдельности – к убеждению «великих» критиков музыки, которые считают, что Architects своим внедрением в большую сцену обязаны именно нам. Ну или лично мне – как же было не взвалить на мои плечи очередной крест, на сей раз – крест сопричастности к раскрутке ребят. Однако Architects знают, что делают. Я был немолчаливым свидетелем того, как год за годом им пришлось выгрызать зубами славу и добиваться признания этого чертового мира самостоятельно. Подтверждать свою исключительность наградами, которые посыпались на них как из рога изобилия, выступлениями, пылом поклонников. Но только если Том привык всё доказывать делом и нынче сочиняет более совершенные песни, то Картеру… достаточно вставить коронное «не сравнивайте нас с BMTH» раз через раз в интервью. После чего, разумеется, (конечно же), он становится выше и солиднее в глазах интервьюера. И своих поклонничков тоже. Только я – как печать, понимаете? От меня можно бежать хоть на край света, где даже плюнуть будет некуда. Меня можно попирать устно, обо мне можно писать статьи и подавать на громкое имя Оли Сайкса петиции. Тол-ку? «Не увлекайся мной», – бормотал пьяный в хламище я такой же пьяной и обдолбанной льняной башке в потрёпанной кепке, покоящейся у меня на бедре в полном отпаде. Были времена, вы знаете. А вот я тогда не знал, что значит на самом деле это моё полубессознательное предостережение. Не увлекайся мной. Не увлекайся. Не увлекайся. Я не тот, я не то. Ни в каком виде. Попробуй убежать куда-нибудь – должно помочь. Найди себя. Мой посыл был воспринят правильно. Убежал, прокатился по миру, проветрил дымок в голове, нашёл «любовь всей своей жизни», похорошел, «увековечил» себя в тройке дисков. Да только я не ожидал, что Сэм начнёт переть против меня. Переть напоказ. «Что, не можешь достать через океан кулаком, хочешь достать так? Скучаешь, дружище?!» – я даже не снизошёл до плевка в экран на очередную его херню. Хотя. Сопли это всё. Кровавые сопли родом из детства, когда по незнанию пролазишь слишком глубоко в носоглотку, и случается трагедия. Детство закончилось. Соплей не должно быть. Ну а лучшее лекарство от крови – это когда она застывает под шрамом. И ведь смешно, что проходят года, и вы называете лучшими друзьями уже совсем других людей. И естественно – все мы люди, хотим того или нет. Да, и даже ты, перед монитором сейчас, тоже человек и не смей меня в чём-либо упрекать, ясно?! Потому что я прав. И я надеюсь, я смогу мыслить настоль же цинично, когда мы с Сэмом столкнёмся год спустя нашей последней встречи. Прямо сейчас. *** Коридор длинный, петляющий и напыщенно декорированный. Иногда здания строят так, что творческий слад ума не позволяет не заблудиться в перипетиях ходов, лестниц, служебных дыр корпуса. Строгий вишнёвый цвет нескончаемой стены навевает уныние, и я уже уверен, что мой номер находится не в этом ряду. Потерялся? Серьёзно? Возможно, нужно меньше думать. Или наоборот, больше. Но то, что в поле рассеянного внимания угодили отзвуки шагов за углом коридора – почти чудо. И я спешу на них – а вдруг? А вдруг? Потому что интуиция подводит редко, а человек – ему иногда и везти должно. Я бы узнал Картера любым: коротко выстриженным, со спины, толстым, старым, больным, если бы он был песчинкой на дне моря или женщиной. Но в глазах всего лишь фокусируется голубо-белый прямоугольник одежды, и волосы – да, короткие, но всё того же льняного цвета. Я мечтал, что придёт день, и я самолично искупаю его новую башку в шампанском в честь всех достижений Architects. Главное не выдать присутствие раньше времени, и я зажимаю рот рукой, чтобы ни звука не вылетело из горла - хотелось орать что есть сил. Просто чтоб все снобы этой гостиницы знали, насколько я умею чувствовать. И только когда Сэм достигает конца коридора, я позволяю себе подать голос, наполовину спрятавшись за выступом в стене: - Стой где стоишь. Оборачивается, телом чую это, но не может пока ещё увидеть меня. - Эй? - Я говорю, лучше будет, если останешься на своём месте. - Что?.. Са…? Ничего замысловатого: вынырнув из-за стены, я начинаю разбег – настолько неуправляемый, что вылететь в окно к чёртовой матери не будет проблемой. И даже заметно окрепшая туша Сэма не спасёт меня. И всё же. Он делает пару шагов навстречу и ловит моё тело на лету. Я впечатываюсь в него, и оба ахаем от боли – получилось не слишком нежно. Скорее, синяки, похороненные под кожей давным-давно, оживают, и возвращается память. - А-ай…! - Прости, - крепче прижимаясь к другу, всё ещё не веря до конца, что держу его плечи в своих руках. – Я не хотел так… - Ты, грёбанный Сайкс, - приподнимая меня над полом. Когда успел стать таким сильным?! – Ты как обычно. Я даже успел по этому соскучиться, - как-то неловко проведя по моей спине. А я отчего-то сразу потянулся к его лицу – дёрнул за щёки, поездил кулаком по выстриженной макушке, словно проверяя, настоящий ли он. Глаза забегали по всему внешнему виду Сэма, чтобы оценить изменения воочию, не с экрана компьютера: - Картер, ты теперь такой дядька! – щупая, как назойливая бабёнка, подкачанные руки, обращая внимание на то, что одежда обтягивает уже не корпус подросточка, а мужественную грудь; на голенях появились новые татуировки, и в целом преображение казалось мне чем-то невероятным. Он – определённо не тот Сэм, которого я знал без малого семь лет. Это далеко не все сюрпризы, Оливер, будь уверен… Картер же брал мои руки поочерёдно в свои, чтобы выискать на них новые рисунки. Да и в целом мы пожирали друг друга глазами настолько жадно, будто бы не виделись целую жизнь или даже больше – несколько жизней подряд, вертясь в Колесе Сансары 1. Что странно, ведь раньше присутствие рядом и только рядом казалось само собой разумеющимся. Что так будет всегда? А-ах, если бы это всегда существовало, мой ответ был бы положительным. Юность настолько недальновидна, настолько любит иллюзии и радужные мечты, что готова пожирать их тоннами. Передо мной уже был не мальчик – мужчина. Да и я был далёк от своей прежней легкомысленности теперь. Всего лишь год – чтобы понять. Находясь на неизмеримом расстоянии, вспоминая друг о друге в лучшем случае раз в неделю. Поэтому быть в объятиях сейчас настолько необычно и… - Да вот, - издал смешок, видно, смущаясь от повышенного внимания, - я поменял образ жизни с головы на ноги наконец. Теперь в ней нет ничего лишнего, - полушёпотом, тайно, чтобы даже до проеденных пылью рам не донеслось. Запнулся. Расскажет потом – некомфортно вести беседы на проходе. Чтобы убить паузу, надавливает мне на лопатки, локти, проходит ладонью по позвоночнику: - А ты – остреешь и остреешь… - Веган. - Я тоже, - ощутимо прижимая меня одной рукой со своей этой ироничной улыбкой, - но выгляжу почему-то как мужчина. И взгляд в глаза. Соскучился, конечно же. Не столько даже по мне, сколько по… - Молоко на губах не обсохло, чтобы старших критиковать, - и я, впившись в бока Сэма, веду нас обоих вперёд, толкая. Привилегии по части роста дают пока что мне право вести, пусть Картер и держит меня за талию совсем по-хозяйски, как свою бабу. Узкие губы открываются для слова, но мне отчего-то захотелось заткнуть этот рот до поры до времени, и я одними костяшками прошёлся по его губам, будто бы и вправду вытирая….молоко. Смешно получилось – мы оба по-прежнему возбудимы от шуток друг друга. - Только если ты имел в виду соевое. Или миндальное… или…, а….другого я не пью. - А виски пьёшь? Пора расцепиться – я уже почти лежу на нём, а его задница – на подоконнике. Нехорошо. Руки опускаются у обоих, хотя стоило ли? Кажется, кто-то всерьёз задумался над тем, а вдруг некто попадёт в коридоре прямо на наше бурное соитие. Потому что Картер может выдавать себя за кого угодно: за сознательного-образцового-трезвого-правильного-вегана-певца политических и экологических пиздецов, - а также без пяти минут мужа как там её, Лейлы?, допустим, - но он, увы, не разучился бросаться на меня менее пылко. Искренние чувства компрометируют, а фальшь всегда направляешь в нужное тебе, отполированное и презентабельное русло. Лицо не то чтобы помрачнело, но я бы сказал, что друг едва ли не скривился при упоминании о выпивке. Что, ещё и не пьёт? Идеальный, нет слов! - Я имел в виду, вы расселились уже? – бегло осмотрел пространство – нет ли чемоданов или другой поклажи рядом, возле него. - Ну да, - с такой тревогой, будто бы я спросил, когда Сэм в последний раз дрочил. – А ч-что?.. Чтобы вернуть друга на землю, пришлось дотронуться до него. Но знал ли я, что всего лишь проведя пальцами по синему от краски под кожей локтю, я сделаю только хуже, и рука дернется, как от прикосновения сифилитика? Вот это новость. Переваривать времени не было. Я просто предложил выпить за встречу у меня в номере, убеждал Картера в том, что лишний градус «Джеймсона» даже будет полезным перед перелётом. Да что там убеждал – настаивал! - Почему нет, Сэм? И тут началось самое интересное. Дело в том, что в отсутствие друг друга мы научились двум отвратительным вещам, каждый в свою очередь: Картер – откровенно и нифига не искусно врать, а я – потакать вранью. И подавно нет смысла вспоминать, каким сортом лапши были обмотаны мои многострадальные уши в тот момент. - Давай лучше пообедаем в ресторане – голодный как собака для того, чтобы пить так сходу. Я приподнял бровь: - В ресторане? Где одни старые вагины в шляпках со своими старыми ху…? Что нам мешает заказать еду в номер? - Идём, Сайкс, - чтобы не разводить дискуссию дальше, поступил в своем стиле: горячно схватил мой локоть и швырнул меня на лестницу, показывая, что не потерпит возражений. Я бы возмутился, запротестовал, но друг уже подтолкнул нас обоих к ступенькам - не катиться же кубарем, брыкаясь? - не спорь. Ты у нас видавший виды, а я в таких гостиницах не был, мне интересно, что за плесень покрывает эти… - Вагины, - я позволил себя волочить. - Да, вагины. И о вагинах мы тоже наговоримся, очень вскоре. Есть чем похвастаться, знакомо? Знакомо. Итак, чинный, сервированный по всем правилам обед. И врёт он, что не бывал. _____________________________________ Nosce te ipsum – познай самого себя (Сократ). 1 – в буддийской мифологии – символ чередования «жизней», воплощений души;