Contra/Against

*** - Как жизнь? Что нового? – за листанием высокопарного меню в поисках чего-нибудь простого и скромного вроде супа с тофу 2. - Да так, - всё шутки и стрельба глазами, - собираюсь тут на Warped 3 с одним придурком, - кивок на меня. - А дела хорошо, хорошо. Однако я бы хотел, чтобы Сэм поделился со мной чем-то – ведь как это, раньше мы могли трепаться обо всякой слизи днями напролёт, и целый мир был не нужен. Я знаю, что, объездив полпланеты, Architects могли бы настрочить книгу, каждый от себя, в четырёх томах. Да и я был бы не прочь потолковать о тех курьёзах, что преследуют меня из города в город. Вскользь Картер заикнулся о каких-то пустяках – он, так же, как и я, был чересчур озабочен вопросом, есть ли в меню какая-нибудь нормальная еда. Но кто выбирал – кто выбирал… А суп с тофу, между прочим, нашёлся. - Два вот этих вот супа, ага, да, этих, что на картинке. Как не готовите? Ну тогда… - серьёзно водя пальцем от строчки к строчке меню, чтобы выбрать нам исключительно правильный рацион на сегодня. Он обаятельный. Мне доставляет удовольствие наблюдать за тем, как Сэм суетится над меню, как официантка, нависшая над ним, мечтательно вздыхает, даже не обращая внимания на его компаньона напротив, пусть моё тело воочию известно каждому голубю в этой стране. Зато на полураздетого Олизавра в моём лице неотрывно пялятся дедушки и бабушки ресторана. Все как один набожно крестятся и нашёптывают под нос ханжеские литературные синонимы простому английскому «fag». А официанточка ещё долго и испуганно оборачивалась на меня, когда её, отходящую от столика, я специально проводил взглядом змеи. - Расскажи лучше: много нового обо мне услышал? – змея-Сайкс нападает первой, непринуждённо приваливаясь на спинку стула и закидывая руки за голову. Дедушки и бабушки роняют вставные челюсти прямо в тарелки, будто бы в молодости у них на теле ничего не росло. Глупо будет, если из-за майки с длинными вырезами от подмышек меня выпрет отсюда охрана. - Да нет, всё по-старому. Я уже зеваю от твоего имени, - и таки зевнул, прикрывая рот ладонью. – Вот видишь. Я шумно втянул зелёное пюре через трубочку и пнул Сэма коленом по колену под столом. - Не усни мне тут, - получил вялый ответный толчок. Эта щетинистая морда разучилась соревноваться? - Что, не осталось на слуху даже самых правдоподобных сплетен? - Это каких же? – три дела одновременно, чтоб вы понимали: хлебать голый овощной суп, одним глазом беспокойно поглядывать под стол, но поддерживать беседу с ангельским выражением лица. - А в какие бы ты поверил за милую душу? - Хмм… про Франчески? Ай! – самый острый среди нас двоих – я. И разумно, что могу боднуть под коленную чашечку так, что перехочется жить. Почти что слёзы из голубых глаз брызгают на прозрачную жидкость супа – или мне кажется? - Франчески хороший мальчик: распространяет слухи о том, что мы спим, а я распространяю слухи о том, что он не в моём вкусе. Фраза должна была ударить не менее, да только мой извечный противник отодвигается на стуле, прячет под него ноги и наклоняется ко мне. А после с расстановкой, без тени любого кокетства, полушёпотом предупреждает меня: - Я не допущу этого, слышишь: снова оправдываться за синяки, как в 2011 4. Когда ты уже повзрослеешь? - Сильно болит? Ну хочешь, поглажу? Взрослый нашёлся. Настолько взрослый и предусмотрительный, что соображает перехватить под столом мою руку, которая потянулась «приласкать» до слёз ушибленное колено. - И давай без этого, ладно? Люди вокруг, и вообще... Нечего улыбаться, Сайкс. Да что ты…. смешно ему, чёрт с ним! Улыбка сатаны не сходит с моего рта и тогда, когда пальцы терпят болезненное скручивание под столом. Я даже сухо рассмеялся – сам не знаю, отчего. Может быть, оттого, что таких придурков, как мы, не видывал не то что ресторан – этот отель в принципе. Я представляю, как наш диалог слышится со стороны. И дело не в каких-либо подтекстах, а в том, что, сиди здесь в уголке двадцатилетний Оли Сайкс с восемнадцатилетним Сэмом Картером на режиссёрских креслах, они оба смерили бы нас презрительными взглядами, позакатывали бы глаза вдоволь, а потом, не выдержав, синхронно бы рявкнули нам обоим: «Выметайтесь со сцены, два престарелых пидораса, и поживее!! Для спектакля «Лучшие друзья» вы стали слишком бездарны». Даже шпинат дружит с тофу в супе убедительнее, даже сельдерей, перетёртый с яблоком и петрушкой в смузи, более непринуждённо проводит время со своими компаньонами, плавая в бурлящих соках моего желудка. И даже мои раскрасневшиеся три пальца липнут друг к другу просто потому что хотят – без помех. Человек – определённо не часть природы: что бы он ни сделал – всё и всегда вопреки себе. - Едешь на Warped с Лейлой? - Как и ты – с Ханной. - А может, нахуй их? - подмигваю. - На хуй - это обязательно! И оба заходимся таким смехом, природу которого никогда не поймут старые клячи в шляпках, но который их старые дедки, спорю, часто пропускали в горле в каких-нибудь барах, поглядывая на сочные жопки официанток. - Что, сразу обеих? Ну и аппетиты, - от хохота покалывает челюсть и ноют щёки, контролировать себя становится сложнее и сложнее. – Но мне для тебя ничего не жалко: хочешь, бери и мою. Ты всегда нравился Ханне. Для того, чтобы тыкнуть мне в плечо кулаком, Картер удосуживается перегнуться через стол. Ну и нарушить это своё новое «не трогай меня, а я не трогаю тебя». Посуда в опасности – похоже, назревает землетрясение, если я не успокоюсь и друг не перестанет меня «отрезвлять» телесным вмешательством. Но мне настолько всё равно до мира вокруг – и до того, что в пафосном ресторане я веду себя, как в пивнушке, - что меня не сможет остановить уже ничто. - Но если тебе будет мало двух очаровательных дам, я могу одолжить тебе очаровательного Франчески, аха-ха! Вместо того, чтобы «бить» меня дальше, Сэм в считанные секунды приходит в себя, поправляет джинсовую жилетку, как утром после бурной ночки. Успевает нажать на кнопку вызова персонала, чтобы нас рассчитали, перед тем, как продолжить извечную войну со мной. - Не бережёшь ты своих мальчиков. Двое пожилых джентльмена рядом оторвались от лазаньи. Один даже закашлялся. Второй озадаченно поглядел, причём в сторону Картера, а не меня. Я улыбнулся: верно, не нужно было произносить это так серьёзно – выглядело, будто ему есть дело. И потом, разговоры на «скользкие» темы – вот моё царство, моя территория. Здесь властвую только я, и победить меня можно только, ха-ха, физически. Собственно, мой собеседник уже семь лет побеждает и побеждает меня с переменным успехом на этом поприще. - Почему же не берегу? – вжикнув своей кредитной карточкой по терминалу, отчего глаза друга вылезают на лоб. Как так – я заплатил за него? Точнее, за нас. Удар по его финансовой независимости. И когда леди в чёрном фартуке (которая теперь будет видеть меня в страшных снах) удаляется, я продолжаю: - Самого лучшего из своих мальчиков я пока ещё никому не сплавил. И взгляд в упор, разумеется. Вроде бы и пошутил, а вроде бы голубовато-серые радужки поворачиваются на 180 градусов вокруг зрачка, как объективы камер, без возможности найти один-единственный фокус. «Ты с ума сошёл? Что ты говоришь сейчас?» - и указал пальцем на свою грудь, мол, «я? Что, правда я?». Я свободная личность, я не завишу от тебя, и будь ты проклят со своим посяганием! Когда это я был твоим? Когда? Да кто ты вообще такой, чтобы так заявлять? Ну давай, переубеди меня трезво, а не причитай, что я «совсем ебанулся», пряча пылающее лицо за экраном айфона. Важные сообщения, ну конечно. - Но самый лучший ведь… - Сайкс!! – не выдержал, таки гаркнул, едва ли не раздавив гаджет в руке. Господа с близлежащих столиков смотрели нас как кино. – У нас с тобой впереди поездка. А я уже сейчас вижу, что не могу с тобой нормально разговаривать. Я уже не готов мириться с этим, тем более при любимой женщине, - того гляди, из ноздрей пар повалит – так принц всея Объединённого Королевства возмущён мной. – Тебе что, деньги, нахуй, начать платить, чтобы ты перестал меня компрометировать? А я, не обращая на этот всплеск никакого внимания, задумался над первым вопросом. Хочет знать, когда я сделал его своим? Всё очень просто – тогда, когда впервые схватил за патлы на грязном и тёмном заднем дворе какого-то клубишки и приложил об асфальт, снова и снова. И Сэм не оттолкнул меня. То, что должно было рассорить нас ещё в самом начале, наоборот, удивительно связало. И матрица осталась той же – разрушать, уничтожать, размазывать в кровь и увечить в смерть. Я бросил вызов, и он был принят. Я начал наше агрессивное сосуществование, и инициатива была подхвачена. Это как извращение – вылечиться трудно, нормы и рамки ранят и ввинчивают болт самоедства глубже в мозг, чувствуешь себя неправильным и безнадёжным, но зато одно маленькое безумие на двоих туже стягивает подпруги привязанности. На малом клочке земли, окружённом со всех сторон океаном, теснее и сплочённее живётся двоим выброшенным на берег. И променять такие отношения на что-то, что напоминало бы нормальность? Правда? Которой всё равно никогда не будет. Океан общественного мнения отравлен нефтью и лжёт беспрестанно. Это не есть нормальность. Неизвестно, кто из нас больше болен: я или те люди, что упрекают Сэма в связи со мной. Но я сказал однажды: «Найди себя». И не могу винить его сейчас, потому что поиск явно продолжается. В двадцать четыре я и сам страдал от каких только хочешь бурь – главной из которых была игла. И я выплыл из высоких волн: не целый и не невредимый. В сгибе локтя у меня до сих пор побаливает шрам под слоем краски. И, как в подтверждение моих мыслей, в глаза бросается тонкая полоска на предплечье Картера, плохо закрашенная татуировщиком. - Что это? – инстинктивно кончики пальцев хотят ощутить заветный участок, но я вовремя одёргиваю себя: у моего друга паранойя, не стоит. Хотя, выкричав свой праведный гнев, Сэм выглядел почти безучастно ко всему – что хочешь, то и делай с ним. Поэтому я решился на вкрадчивый взгляд со словами:- Это от меня, да? - Навряд ли. Нет, - тут же скрестил руки на груди. И явно ударился в воспоминания о том, как за очередной «знак» его поимела «любимая женщина». А я лишь удовлетворённо кивнул и скривил рот. Вот тебе и доказательства сопричастности, и ничего ты с ними не сделаешь. Тем временем айфон просигналил какое-то оповещение – и вправду, через три сорок пять – быть в помещении лондонского филиала Epitaph, где нас будут инструктировать насчёт поездки на фестиваль. А потом – по койкам, на четырёхчасовый сон, затем поклажу в руки – и прямиком в Хитроу 5. Но покамест… - Так ты точно не хочешь выпить? - Нет, - спокойно ответил коллега, смс-ясь с любимой. А я привалился на локти на столе, хлопая бессмысленным взглядом из-под ресниц. *** 3 часа спустя - Так 373 или всё же 337? – немедленного ответа не поступило, поэтому пришлось добавить умоляющим голосом. – Чувак, это ва-ажно… Да нет, мы не шандарахались о стены на пути, и никто из нас не рисковал вытошниться на прямо-таки сияющий ковер под ногами. Проблема была только в том, что мой друг мог посеять карточку от номера невесть где. Все карманы облазил, сволочь. И даже после этого Сэм не выяснил, где он проживает… - Сука, вспоминай. Но так, чтоб мы даром не прочесали ненужное крыло. - Замолчи – это всё, о чём я прошу сейчас. Хотя бы минуту можешь просто помолчать? И отпрянул от меня, забрав руки с моей шеи. Захотел снова, тщательно, обыскать себя, уже без нависшего постороннего тела рядом. Которое я прислонил к стене, скрючил в позу наблюдателя. Хмм… Ну, началось-то с того, что Картер наотрез отказался выпивать перед перелётом. Хотя нет, даже не обосновывал свой отказ. В ресторане ещё. Пока он шарился в айфоне, я лежал подбородком на скрещенных руках на столе и размышлял над тем, чем же мне заняться дальше, до поездки в офис. Я давно обещал Ханне променад по Нил-стрит 6, как вариант. Но сия благая мысль улетучилась с тем, как я словил на себе долгий и пристальный взгляд компаньона. И ответил таким же – ещё более пристальным и ещё более долгим. А дальше всё разрешилось само собой. Треть жидкости плескалась в бутылке, когда мы покидали мой номер. То есть, если говорить относительно, выпили мы не так уж много. Просто моего коллегу подвело то, что он был не готов. Лёгкий супчик и сок – не борцы против вискаря в твоём желудке. Как он мог потерять свою хвалёную бдительность и поддаться обольщению выпить больше, чем располагает состояние организма? Со мной было всё с точностью до наоборот. Я знал, что мы будем пить, с незапамятных времён четвёртого часа утра. Поэтому утром съел сейтана 7 больше, чем обычно, заев плотной фасолью, и наглотался таблеток-абсорбентов. Зато главная цель была достигнута: алкоголь «разговорил» Сэма и заставил его обнять меня. Ну а теперь менее «сознательный-трезвый-образцовый и дальше по списку» я поддерживал Картера за плечи по дороге к лифту: таки нашёл карточку, таки 337! Мы тяжело вывалились из кабины и двинулись по коридору снова. Если заносило его, я клонился за ним, однако всей цепкостью рук пытался удержать нас обоих в вертикальном положении. Если заносило меня… вынужден сказать, после поездки в лифте мне и самому поплохело: в голову проник затхлый болотный туман. Общими усилиями до 337 мы добрались. Остановившись перед дверью, я... залип. Просто сжал кулаки и в мыслях стал внушать себе, что со мной всё хорошо. В то время как мой друг сполз по стене, держась за висок, с раскрасневшимся страдающим лицом. А через пару мгновений он закрыл глаза. Стоп. Что это? Плёнка в голове автоматически стала отматываться в направлении прошлого: мне стоило найти нужный кадр. Итак, пару раз при мне точно было, что белобрысая башка сваливалась в обморок из-за какой-то чудовищной боли в голове. Я спрашивал его: «Сэм, это нормально для тебя? Такое было уже?». А он ответил мне в первый раз: «Нет, никогда». Добавил, что всегда был здоровым ребёнком – до того, как стал употреблять, разумеется. Но и после … - разве его железное здоровье могло что-то поколебить? Право, перед моими глазами тут же красочно вспыхнули другие кадры – того, как я разбивал Картеру голову. Ему было всего лишь восемнадцать. И теперь он вот уже в третий раз отправляется в небытие из-за воспалённых нервов под черепной коробкой. По-моему, связь очевидна. Я сам открыл дверь пластиковой карточкой, сам попытался затащить в неё бессознательного, время от времени постанывающего друга. То и дело оглядываясь по сторонам – к счастью, ничей случайный глаз так и не схватил Оли Сайкса, «тащащего тело». Мне могло повезти и меньше. Однако ещё большим везением оказалось то, что мне не пришлось приводить друга в чувства – я боялся сделать что-нибудь не так. Хотя, что я говорю, для этой святой морды я сделал бы всё. - Блять, что сл…? – он, сидя под стеной внутри и потирая кистью измученное лицо. Я быстро расстелил постель, добыл на кухне кувшин с водой, открыл окно. Каждое движение осуществлялось хаотично, резко – будто мы оба попали в картины Пикассо. Так алкоголь коверкает восприятие. - Ничего, герой. Просто ты когда-то подружился со мной, - скорее себе под нос, чем Картеру. Ведь я не ожидал, что в следующую секунду ему заблагорассудится ожить… - Я не понял, в чём дело?! – со злостью в голосе подскочил, но тут же схватился за голову, да и я подоспел: взял за плечо, осторожно стал подталкивать к кровати. Ничего не понимающий Сэм хотел было возразить и оттолкнуть меня, но, видно, его организм в тот момент соображал лучше. - Проспись, - всё, что я сказал перед тем, как вылететь из номера. Вот так, элементарно, всего лишь бросив его под одеяло. Я мог бы остаться с ним до вечера, как то было в Арбоге. Дело лишь в том, что времена меняются. Картер – взрослый мальчик и сам может нести ответственность за своё пост-алкогольное состояние. И боюсь, даже если бы я по своей воле захотел бы помочь ему своим присутствием, он был бы зол на меня. Сэм не хочет быть мне чем-либо обязанным. Как и я – ему. Плюс ко всему мой айфон нашлёпал уже четырнадцать пропущенных вызовов от кого только угодно (чёрт бы побрал и беззвучный режим, и людей, которым становишься нужен в один момент). Так что самым лучшим вариантом было передать эстафету караула за Сэмом Али – они с басистом достаточно близки, а вот до братьев Сирл дозвониться, я чувствовал, будет проблемой: оба всегда чем-то неотложно заняты. Я без зазрения совести воспользовался телефонной книгой Картера и отыскал нужный мне номер. - Али? Хай, чувак, это Оливер. Вы тут свою главную драгоценность потеряли. Да нет, ничего не стряслось, просто Сэм… 2 – соевый сыр; 3 – ежегодный интернациональный скейт/панк/рок-фестиваль; в 2013 году господа из обеих групп действительно на нём выступали; 4 – подразумевается тур BMTH в поддержку альбома «There Is А Hell(…)» в 2011 году при участии Architects; 5 – крупнейший аэропорт Лондона; 6 (Neal Street) – район в Лондоне, отведённый под вегетарианские кафе и магазины, магазины с органической косметикой и гомеопатическими препаратами; 7 – растительный заменитель мяса на основе пшеничного протеина.