Линия льда

Я попал в белоснежную комнату, абсолютно пустую. Даже окон не было. Но после того, что я пережил, главное, что здесь не было посторонних людей, хотя мужчина из Нью-Йорка не испугал меня. Я сел на пол, вытянул за цепочку тот кулон, что он мне дал. Прямоугольный кусочек железа, на котором выгравировано что-то. Это были слова на незнакомом мне языке. Повертев в руках кусочек железа (на вид — серебро), я увидел маленький рычажок на его боку. Я нажал на него, и кулон открылся. Внутри оказался механизм, очень похожий на часовой, но с одним отличием: в центре этого механизма был маленький стеклянный пузырек. Все остальные детали казались золотыми. Возможно, это и было золото. Мужчина сказал, что нужно немного магии для этого кулона, а Лил мне однажды объяснил, что золото — лучший проводник магии для некоторых артефактов. Закрыв кулон, я спрятал его под футболкой и только сейчас обратил внимание, что нормально одет. Точнее, одежда была той же, в которой меня украл Витя, но без пятен крови, пота и грязи. Когда я вспоминаю его имя, спина начинает ныть, как будто от боли. Мне хотелось проанализировать все, что со мной произошло, но вдруг начало клонить в сон, и даже белый свет комнаты не помешал мне уснуть. *** Что-то вязкое, очень похожее на туман, пытается меня удержать, но мне безумно хочется от него избавиться. Я вырываюсь, и у меня получается, пусть и не с первой попытки. Глаза трудно открыть, как будто вместо век у меня чугун. С трудом все же удается разлепить веки. — Он проснулся! Зовите Лила и Родина! Хлопнула дверь. Шаги, бег, шорох... Всё есть, вот только я ничего не видел. В голове прокручивались воспоминания о том, что со мной произошло. Хотелось зарыдать крокодильими слезами, как говорится. Радовало только одно: тот, кто был здесь, со мной, назвал имена Лила и Родина. Значит, меня нашли... Я попытался пошевелиться, но безрезультатно. Ног я вообще не чувствовал, как и запястий. Дверь медленно открылась. Еле ощутимо повеяло ветерком; кровать прогнулась под тяжестью чужого тела. Непроизвольно я напрягся, даже попытался отодвинуться. — Тихо, мой маленький, это я. Ты же меня помнишь? Это был Лил. Только сейчас до меня дошел его запах. Запах вишни. Хотя вонь от медикаментов хорошо перебивала все другие запахи. Я хотел сказать, что узнал его, но даже это у меня не получилось. От безысходности я чуть не заплакал. Глаза начало жечь. — Не плачь, не надо, мой хороший, слизистая оболочка серьезно повреждена. Не плачь, так только хуже себе сделаешь. Всё уже закончилось, ты только успокойся. Горячее дыхание обожгло мне ухо и шею. Я понял, что Лил очень близко ко мне, но я его не видел. Хотелось биться головой об стену. Я пару раз моргнул. — Ты что-то хочешь? Давай так: один раз моргнешь, значит — да, два раза — нет. Хорошо? Так нам будет проще. Я моргнул один раз. — Ты что-то хочешь? Я снова моргнул, жалея о том, что Лил не умеет читать мысли. — Жень, привет. Узнал голос Родина. Он стоял немного дальше от меня, чем Лил. Возможно, даже возле двери, но я не знал обстановки комнаты, поэтому толком судить не мог. Моргнул один раз. — Это ты поздоровался? Еще раз моргнул, подтверждая слова Лила. — Тебе тоже привет от него. — Предвидя, что так и будет, я принес одну вещь. Вот. — Я понял, что он показывал Лилу, что же это за вещь. — Нужно прикрепить это к твоим вискам. Вот так... А теперь и к Жениным. — Я сам, подожди, — сказал Лил и обратился уже ко мне: — Жень, это как укус комара, не бойся. Что-то прохладное коснулось моих висков. Я ощутил легкую боль, как будто маленькие иглы вошли под кожу. Но это было терпимо. — Теперь ты сможешь передавать свои мысли. Это магические устройства, твое подпитывается от Лила. С ним у тебя будет первичная связь, со мной — второго уровня. Если сам захочешь, я смогу тебя слышать, — объяснил Родин. Я согласился с его словами. — Вот и хорошо. Я вас оставлю одних. Пока хватит сил, можешь общаться с Лилом. Дверь тихо прикрылась. — Теперь нам будет проще общаться. "Почему я не могу говорить?" — Обращаться мысленно было немного непривычно, но если это единственный способ, то я согласен. — Ты перекусил себе язык. Придется хорошо поработать, прежде чем ты сможешь говорить. Он погладил меня рукой по голове. Только сейчас я сообразил, что лежу на животе. "Что со спиной?" — спросил я. — Нужно дать немного времени, чтобы раны зажили. Тот придурок повредил тебе пару нервов, их тоже придется восстанавливать. Только не плачь, прошу тебя. Если ты слишком часто будешь тревожить слизистую оболочку глаз, то они еще долго не придут в норму. "Я смогу видеть?" — Да, только нужно ждать. Кровать опять прогнулась. Я ощутил теплое дыхание на своей щеке. Лил почти невесомо прикоснулся к ней губами. Мне захотелось опять разреветься. — Тебе нужно отдохнуть, а мне поработать. Спи, мой хороший. По телу растеклось тепло, и я даже не заметил, как уснул.