Линия льда

Предупреждение: безудержный флафф! Через несколько дней мне сняли повязку с лица. Руками его трогать, естественно, запретили. Мотивируя тем, что я могу занести всякую заразу, ведь глазки мои еще не зажили полностью. Несмотря на это, почти все время мне приходилось лежать с закрытыми глазами, да еще и с какой-то скользкой фигней на лице. Слава небесам, она ничем не пахла. С руками дела обстоят лучше, получается шевелить уже двумя пальцами. Прогресс. Лил тоже этому рад. Говорит, что Родин тоже радуется, но он ко мне давненько не заходил. Я даже начал немного переживать. Почему-то в голову вернулся сон, где я встретился с папой. Стоп, папа. Лил... Тот мужчина! Точно! "Ли-и-ил!!!" Даже мысленно я заорал дурным голосом, поэтому неудивительно, что он вломился ко мне в палату через пару секунд после моего вопля. — Жень! Бездна, не пугай меня так больше! Я уже не знал, что думать! Он подошел к кровати, наклонился и поцеловал меня в губы. Большего он себе не позволял. Да оно и так понятно, я бы сам себя испугался. Возведу моему парню памятник при жизни, за храбрость! О да, я его возвел в ранг моего парня... Он об этом еще не знает, но, думаю, против не будет. "Лил, я тут вспомнил одну вещь. Я когда спал, или где я был, когда вы меня освобождали, встретил одного мужчину. Он просил тебе передать, что он и твоя мать любят тебя. Ему жаль, что не смог дать тебе больше любви, когда была такая возможность. Он не хотел и тебя ставить под угрозу. Ещё он дал мне кулон, прямоугольной формы, из серебра, вроде. Он сказал, что его нужно немного заправить магией. Ты его случайно не видел?" И тишина. Черт, видимо, я немного поспешил, выложив все начистоту. Ведь это мог быть только сон... И никакого кулона нет, такого человека, точнее, алкеса, никогда не было. Да мало ли что? — Он был одет в белый балахон, с вышивкой спереди, и немного похож на Родина? — услышал я. Да, если хорошо приглядеться, то схожесть с Родином была, и довольно-таки хорошая. В ответ на вопрос я только кивнул. Уже хотел спросить, кто он, как Лил сам начал рассказывать историю. Сначала я узнал, что это близнец Родина. На меня, естественно, накатил ступор, ведь он был слегка похож на Родина, а не как две капли воды. О чем я и сказал Лилу. — Думаю, ты видел душу. Ведь физическая оболочка, как таковая, умерла. Душа может отличаться, она живет много жизней и из каждой берет что-то свое. "А вы видите души?" — Да, это возможно. Но алкес должен сам ее показать. Многие даже самим близким людям не показывают свою душу, ведь у каждого есть грехи и тайны, а показать душу — это значит показать все, как хорошее, так и плохое. Нужно или безграничное доверие, или такая же тупость. В последней фразе в голосе мужчины скользнула усмешка. Он пересел ко мне на кровать, взял мою руку в свою и начал поглаживать. Мне очень нравится, когда он так делает. Приятно. "А человеческую душу можно показать?" На данный момент меня только это интересовало. Я хотел бы Лилу показать свою душу, возможно, тогда мне станет легче. Ещё мне было страшно, что со мной может что-то произойти, а я так и не скажу, что чувствую к нему. Пытался, но три слова — это так мало, чтобы описать целую гамму чувств. — Да, все души одинаковы. Оболочки могут отличаться, но души — это энергия жизни в любом случае. "А как это делается?" — Ты хочешь показать свою душу?! Жень, подумай хорошо, достоин ли тот, кому ты ее хочешь показать. Это очень важное решение. Ведь это может изменить все, что у тебя есть с тем человеком... Подумай. Я мысленно нахмурился. Интересно, что он там себе придумал. "Лил, ты только не сердись... Я хочу тебе показать душу. Потом можешь даже уйти, если она тебе не понравится. Я не буду тебя держать". Я взрослый парень, мне уже восемнадцать, но сидел и еле сдерживал чертовы слезы. Глаза начинает немного жечь. Надо успокоиться. — Ты уверен в этом, Жень? Киваю. Слышу какую-то обреченность в его голосе, сердце сжимается от боли. Возможно, есть притяжение в физическом плане, но не думаю, что он сможет меня полюбить. Все-таки я ему не ровня. Свои чувства я впервые осознал два года назад. Было очень странно, понять, что твое сердце бьется быстрее, когда он звонит, ибо его голос дороже любого богатства для тебя. Я просто люблю его. Наверное, с первой встречи люблю, возможно, даже еще раньше успел его полюбить. Вот только пришлось хорошо скрывать, что я увлекаюсь мальчиками. Точнее, одним конкретным мужчиной. Но меня как-то раскрыли, и, как оказалось, я всего лишь "пидорас". — Хорошо, я сейчас принесу камень. Опять киваю. Руки немного дрожат. В горле ком. Нервничаю. Я боюсь. Очень сильно боюсь. Его нет мучительно долго. Секунды тянутся как резиновые, в голове уже не то что звоночек звенит, там церковные колокола металл-партию пытаются забацать, чтобы я окончательно выжил из ума и ушел в нирвану на качелях кататься, смотря пустым взглядом в никуда. Наконец-то дверь открылась, от неожиданности я вздрогнул. Музыкальный аккомпанемент в моей голове поменялся на музыку "одинокий пастух". У тараканов дискотека. Тело бьет озноб, вроде тепло, но моему организму подавай холода. Это нервное. — Не не передумал? Я ведь не заставляю тебя. Мотаю отрицательно головой. Лил тяжело вздыхает. — Дай мне руку. Не бойся, это проектор душ. Просто артефакт. Будет немного покалывать, не бойся. Он как будто пытается убедить себя, а не меня. Я протягиваю ему руку, и в эту секунду приходит понимание: я все правильно делаю. В голове тишина, видимо, тараканы разбежались. Потасовка прикрыта. Он берет мою руку, тепло его ладони передается и мне. Кладет мою руку на что-то гладкое, овальной формы, поверх моей кладет свою. Что-то шепчет. — Добровольно? "Добровольно". Перед глазами вспыхнула маленькая звездочка. В груди немного похолодело. Немного непривычно. Я вижу перед собой Лила, но понимаю, что лежу в кровати. Чувство двойного существования, раздвоения, я не знаю, как это описать. Как будто ты в двух телах одновременно, видишь все из одного и чувствуешь все из другого из-за отсутствия зрения. Раздвоение чувств, реальностей. Но ты жив. Лил сидит возле меня на кровати, в то время я стою перед ним, точнее, моя душа стоит. Шаг, и я уже возле него. Глажу рукой по гладкой щеке. У него никогда не бывает щетины. Это весело. — Мне нравится, что у тебя нет щетины. Это весело... Даже сам не понимаю, как слова срываются с губ души. Слышу свой голос со стороны. Это непривычно. — Ты выглядишь забавным, когда так хмуришься. — Улыбаюсь. — Такой теплый, родной, красивый... Ты пахнешь вишней, ты моя весна. Я люблю тебя так безгранично, что хочется стереть все пространства и быть одним целым с тобой. До боли люблю... Слезы катятся по щекам. Я беру его лицо в свои руки, смотрю прямо в глаза, в которых стоят слезы, не могу только понять, от чего. Прикрываю глаза и целую. Просто касание губ. Но им я отдаю всего себя. По телу проходит легкий разряд. Меня даже подкинуло на кровати. Сжимаю сильнее рукой камень, а Лил сжимает мою руку. Меня всего колотит, потом резко ощущение пустоты в груди пропадает, и я снова в темноте. Не успев ничего понять, я просто вырубаюсь.