Counting The Steps Between Us

Гарри просыпается от того, что кто-то трясет палатку, а после этот «кто-то» отчетливо выкрикивает голосом Найла: — Завтракать, сучки! Проснитесь и пойте! Также Гарри будит Луи, наблюдающий за ним с близкого расстояния. Улыбка шатена небольшая, робкая, и Стайлс прочищает горло, в его голосе слышна хрипотца, когда он шепчет: — Привет. Доброе утро. Я люблю тебя. Улыбка Луи расцветает. — Доброе утро, — соглашается он, — Очень доброе. Они лежат ещё какое-то время, запутанные в конечностях друг друга, и просто дышат в унисон, пытаясь осмыслить, где они, пока Гарри не начинает вслушиваться в звуки пробуждения кемпинга — лай собаки поблизости, детские крики и хруст гравия под колесами автомобиля. У входа в палатку, Зейн и Лиам обсуждают дискотеку, на которой они были прошлой ночью, Малик жалуется на музыку и рубашку, пропахшую пивом. — Мне нравилась та музыка, — бросает Найл, на что Зейн фыркает. — Ага, конечно. Право, это, вероятно, объясняет, почему все остальные по-прежнему были снаружи, когда Гарри уснул, припечатавшись к спине Луи. Хоть и Томлинсон не смог удержаться и пожаловался младшему парню на то, что тот чуть не задушил его, он накрыл руку кудрявого своей, удерживая на месте. Внезапно, мысль о том, чтобы покинуть кокон палатки, начинает казаться устрашающей. Это всё так ново, так трудно, что Гарри хочет спрятать, прижать это ближе к груди, но притворяться, что с прошлой ночи ничего не изменилось было бы намного хуже. — В чем дело? — низко шепчет Луи. — Я... просто, — Выдыхая через нос, Гарри кивает на выход палатки, — Будет ли это странно? Для них? — Ах, нет. — В уголках глаз Луи появляются морщинки, — Я имею в виду, вполне можно ожидать парочку грубых комментариев, но Зейн уже всё знает, и то, что я влюблен в тебя. Остальные, думаю, уже о чем-то догадываются. Всё, и то, что я влюблен в тебя. Гарри кивает. — Ладно. Тогда ладно. Давай сделаем это. Они одеваются в перерывах между тихими поцелуями, которые ощущаются, как обещания, как уверенность, и к тому времени, когда Найл трясет палатку ещё раз, Гарри чувствует себя спокойно и уверенно. Это чем-то похоже на то ощущение, когда он откидывается назад после написания последнего предложения объемной статьи, которая беспокоит его в течение нескольких суток. Но сейчас намного лучше, хоть и тяжелее, больше и ярче. Перед тем, как расстегнуть молнию палатки, Луи дарит Гарри ещё один длительный поцелуй, хотя им обоим неплохо было бы почистить зубы, всё это кажется таким знакомым, будто они делали это в течениe многих лет. Когда они выползают наружу, один за другим, то видят Лиама, Зейна и Найла, развалившихся на земле вокруг газовой плиты с остывающим чаем. Пока кудрявый жмурится от солнца, пытаясь приспособиться к новому дню, Луи берет одеяло из автомобиля и расстилает его на траве. Он падает вниз, усаживаясь, и после минуты раздумий, Гарри устраивается между его ног. Стайлс не упускает то, как остальные трое поворачиваются, чтобы взглянуть на них. Он также не упускает пожилую пару с соседнего участка, неодобрительно хмурившуюся, и впервые Гарри задумывается о том, какие звуки они издавали прошлой ночью, о том, как далеко их голоса разносились по тихому кемпингу. Опуская голову вниз, Гарри проводит рукой по волосам, осознавая насколько они спутаны. — Мне кажется, мы не особо нравимся соседям, — вполголоса говорит он Томлинсону, принимая из теплых рук чашку, которую Луи передает младшему парню. Их пальцы соприкасаются на металлической поверхности предмета. Томмо одаряет пару долгим оценивающим взглядом, а после прижимается своей щекой к щеке Гарри, рукой прижимая того ближе к себе. — Да, хорошо. Думаю, в таком случае, нам придется найти новых соседей. Новые соседи. Ох. Это единственная вещь, о которой они толком и не разговаривали. В данный момент, речь идет совсем не о переезде Гарри в Лондон, а о том, где именно он будет жить. Это то, что они ещё не успели обсудить. Ещё о многих вещах им суждено было поговорить, например, о том, когда Луи сделал каминг-аут и осознал, что не видит больше в кудрявом просто друга. Каково это было? Но всё это можно спокойно отложить на потом. Сейчас его должна больше беспокоить вредная ухмылка, появившаяся на губах Найла. — Итак, — начинает Хоран, медленно расстягивая слово, — Гарри. Ты всегда выглядишь вот таким вот хорошенько оттраханным по утрам или это особый случай? Лиам давится своим чаем. — Иисус, — произносит он, — О, ради Бога. Найл! — Ой, вот только не делай вид, что не думал о том же самом. — Я думал, — отзывается Зейн, знающим взглядом наблюдая за тем, как Луи выводит линии на груди Гарри, обводя кончиками пальцев вытатуированных птиц, что, кажется, происходит у него уже на уровне подсознания. Стайлс облокачивается о грудь старшего парня, откидывая голову на его плечо и позволяя векам немного прикрыться. Чашка греет его ладони, горячая жидкость успокаивает слабую боль в горле, и земля пахнет от недавнего дождя. — Отвалите, — мягко произносит Луи, его голос звучит совершенно спокойно, — Вы все. Не имеете права тревожить моего мальчика, едва ему дали возможность проснуться. — Твоего мальчика? — повторяет за Томлинсоном Лиам. Его голос звучит радостно, и когда Гарри смотрит на него из-под своих ресниц, губы Пейна превращаются в счастливую, немного кривую улыбку. Сидящий рядом с ним Зейн прячет улыбку за чашкой, утреннее солнце мягко оглаживает контуры его лица. Да, пожалуй, Гарри любит и Зейна тоже. Это довольно легко осознать, когда его кожу опаляет горячее дыхание Луи, а губы путешествуют вдоль линии челюсти кудрявого. — Так как, ты вернешься к поиску квартиры? — нарушает Найл краткое молчание, повисшее в воздухе, — Бросишь нас? Гарри распахивает глаза. — Поиску квартиры? — Огромное тебе спасибо, Найл, — сухо говорит Луи, в его голосе слышна нотка смущения. — Всегда пожалуйста, — Найл усмехается и поднимает чашку. — Поиску квартиры? — повторяет Стайлс немного тише, обращаясь конкретно к Луи. Когда он поворачивает голову, то видит покрасневшего Томлинсона, его щеки приобрели нежно-розовый оттенок, и Луи краснеет так редко, что Гарри очарован, так сильно очарован, что чуть не пропускает мимо ушей ответ Томлинсона. — Я начал искать квартиру пару месяцев назад. Ну, как бы... для нас. Чтобы жить там вместе, когда ты переедешь в Лондон. Гарри борется с ослепительной улыбкой, которая так и хочет появиться на его лице. — Нашел что-нибудь стоящее? Луи пожимает одним плечом и делает глоток чая, прежде чем ответить: — Ну, я просмотрел квартиры с двумя спальнями, и все они заставили думать меня о других людях, которых ты будешь приводить домой, знаешь... Гарри стирает печаль в голосе Томлинсона поцелуем, уговаривая его открыть рот, чтобы ощутить на языке привкус чая, которым они вдвоем совсем недавно наслаждались. Когда кудрявый отстраняется, румянец на щеках Луи становится ещё более очевидным, а глаза немного тускнеют. Просто зная, что он может вот так влиять на старшего парня, реакция того почти достаточна для Гарри, чтобы отказаться от чая и завтрака в пользу перетаскивания Луи обратно в палатку. — Я совсем не против одной спальни, — говорит кудрявый вместо этого. Взгляд Томмо фокусируется, и Гарри смутно понимает, что они не одни, что другие вежливо делают вид, что не слушают — ну, Лиам делает вид, Найл и Зейн — не особо, а пожилая пара шипит по поводу непристойного поведения, специально повышая голоса, чтобы донести своё послание. Гарри абсолютно на них наплевать. — Ты точно уверен, что это именно то, чего ты хочешь? — Луи легко касается подбородка Стайлса, почти благоговейно, — Я не хочу отнимать у тебя опыт, например, студенческое жилье, музыку в любое время суток, ближайших соседей, которые выглядят так, будто собираются убить тебя, пока ты спишь, и того эмо-парня с комнаты ниже этажом, который одержим строчками из песен Пита Вентца... За короткий, ослепительный миг, Гарри охватывает столько нежности, что в груди становится как-то тесно. — Пожалуйста, — говорит он тихо, — Пожалуйста, давай будем жить вместе. Луи, вероятно, заметил серьезность в его тоне, потому что вся ирония исчезает с его лица, оставляя за собой нежное, теплое выражение уверенности. — Хорошо. Итак, одна спальня. Договорились. — Одна спальня, — соглашается Гарри. Он немного смещается, совершенно случайно вжимаясь в промежность Луи, — Как думаешь, мы сможем позволить себе балкон? Ответ шатена приходит с небольшой задержкой. — Наверное, нет. Но он у нас будет. Не сейчас, но будет. Когда ты будешь работать корреспондентом в газете Таймс, а я стану известным специалистом по какой-нибудь неизвестной доселе болезни, вот тогда мы будем в состоянии приобрести себе квартиру с балконом в центре Лондона. Найл делает вид, что его рвет, а Луи показывает блондину средний палец, даже не глядя в его сторону, прежде чем запустить пальцы в волосы кудрявого, притягивая того ближе. Гарри легко поддается. *басист американской рок-группы Fall Out Boy, который также пишет песни, и сам известен достаточно неуравновешенной психикой (пытался совершить самоубийство).