Раз мутант, два мутант...

Когда Тау, наконец, проснулся, солнце уже склонялось к горизонту. Мутант торопливо вскочил и потопал к розовой луже. Вода во фляге давно кончилась, плащ с сеткой, отчасти, предотвращал потерю жидкости с выдыхаемым воздухом и испарение с кожи, собирая влагу в маленький резервуар. Но это были крохи, позволяющие, разве что, рот смочить. Единственное, что смогло уберечь Тау от обезвоживания, - пара упаковок с "сухой водой", носимых в потайном кармане. Когда-то несколько маленьких пакетиков обошлись ему в два фунта красной пыльцы - грабительская цена, даже по меркам Города. Но Тау любил свою жизнь чуть больше, чем деньги, поэтому на таких вещах решил не экономить. Одинокой ищейке приходилось нелегко на пустошах: в тех местах, где можно было легко разжиться чем-нибудь стоящим, было слишком много ребят Мормета. Проскользнуть, конечно, можно, но рано или поздно тебя заметят, а потом из-под земли достанут и на переработку живьем отправят. Так что Тау приходилось соваться в такие места, куда не всякая ищейка рискнет. Тут уж на воде экономить было глупо, вот и пригодились драгоценные брикетики. Теперь же все запасы подошли к концу, и даже розовая водичка перестала казаться чем-то опасным. Тау приближался к луже осторожно, через каждый шаг останавливался, зачерпывал воздух впереди ладошкой и махал себе в лицо. Никакой пакостью не пахло, но это само по себе ещё ничего не значило. Тау аккуратно присел на краю лужи и осторожно окунул в нее самый краешек плаща - опять ничего. Следующим шагом надо было плюнуть, но во рту так пересохло, что это было попросту невозможно. Пришлось укусить себя за палец и капнуть пару капель крови. Вода была самая обычная, и ни в какие подозрительные реакции вступать не торопилась. Само по себе это ни о чем не говорило, она могла просто выжидать - видел Тау и такую "разумную" воду, но больше проверять было нечем. В сумке парень всегда носил несколько пузырьков с реагентами, которые помогали определить степень пригодности жидкости или пищи для его организма, но сейчас у него с собой был только маленький пакетик с марганцовкой. Мутант наполнил флягу водой из лужи, засыпал внутрь несколько крупинок марганцовки и постарался представить, что вода порозовела именно из-за неё. Маленький глоточек и... все было в порядке. Тау даже понравился слегка кисловатый привкус воды. Определенно, стоило запомнить это местечко, если в Городе лазерный спектрограф покажет безопасность жидкости, то на этом можно будет неплохо заработать. Много пить Тау не стал, опасаясь последствий, но настроение стремительно улучшалось, все же он тот еще везунчик, не каждый сможет живьем выбраться из такой передряги и, вдобавок, заработать на этом. Вот только бы еще найти что-нибудь съестное... Желание Тау исполнилось через несколько часов. Когда настало время искать убежище на ночь, перед ним открылась знакомая долина. Сам он здесь никогда не был, но об этом месте знали, наверно, все в Городе. Долина вислобрюхов - так называлось это место. Вислобрюхи на редкость бесполезные и даже опасные создания: ростом где-то три фута, все покрыты серыми костными пластинами, и видок у них такой, что не поймешь, где перед, а где зад. Вислобрюхи, похоже, этого тоже не понимали, поэтому и ходили одинаково успешно в обе стороны. Туповатые и неповоротливые создания отлично плевались едкой жидкостью, которая, если попадала на кожу, прожигала насквозь. Убить их было очень тяжело, и смысла в этом не было решительно никакого: ни съесть мясо, ни использовать костные пластины не удавалось еще никому. Мясо было ядовитым, а пластины после смерти хозяина становились хрупкими, как старый пластик. Но была у вислобрюхов и хорошая черта - они были совершенно никудышными родителями. Эти странные порождения пустошей каждый год откладывали крупные кожистые яйца в одной и той же долине и убирались по своим делам, оставляя потомство без присмотра. Мясо невылупившихся вислобрюхов было настоящим деликатесом, но у яиц был характер их мерзких родителей. Стоило какому-нибудь охотнику за легкой добычей неосторожно тронуть теплую поверхность яйца, как тут же во все стороны из пор вырывались едкие струйки. Так что маленькие вислобрюхи прекрасно обходились без взрослых, по крайней мере, пока на эту долину не наткнулись трапперы Фира. Трапперы от ищеек, прежде всего отличаются "широким взглядом на вещи" - это Гронт любит так говорить. Ищейкам самое главное собрать все, что плохо лежит, пока есть возможность, а трапперы год за годом отлавливают живность пустошей. И хоть в пищу почти никто не годен, но много полезного можно получить даже от самой ядовитой твари. И тут уж если всех перебьешь, в следующий раз ловить будет нечего. Вот и с долиной вислобрюхов та же история - трапперы умели добывать мясо, но никогда не забирали все, и других не пускали, как только вислобрюхи откладывали яйца, узкий вход в долину стерегли несколько мутантов. Только Тау умудрился зайти с противоположного конца, и теперь перед изголодавшимся парнем предстало такое изобилие сытной белковой пищи, что аж глаза разбегались. Имея хоть что-то в черепной коробке, несложно обмануть и ядовитые яйца. Несколько камней и надежное укрытие в виде старой бетонной плиты, и скоро у Тау была парочка маленьких тушек. Но, похоже, трапперы тоже не зря свой сухпаек получали, несколько фигур в плащах спускались с противоположной от Тау стороны долины. Мешкать было нечего, и мутант, прихватив добычу, ринулся обратно. Может, ему и показалось, но у охранников были плазменные винтовки. Характерный гул и яркая вспышка убедили Тау, что не показалось. Плазменная винтовка – страшное оружие, но с такого расстояния попасть в цель почти невозможно, да и укрыться было где. Тау несся большими скачками, легко перепрыгивая через рытвины и торчащую арматуру, когда ему в голову пришла замечательная мысль. Была у него такая особенность – дельные мысли приходили в самый неудачный момент. Но в этот раз задумка была лучше не придумаешь. Тау резко затормозил, подскочил к балке с торчащей, словно кости, арматурой, зацепил рукав плаща за металлический прут и с силой рванул. Первый раз Тау портил вещь нарочно, но сейчас это был вопрос выживания. На арматуре остался приличный клок синтеткани, а парень, продолжая петлять среди обломков, помчался дальше. Скоро преследователи отстали, и Тау смог остановиться и съесть сырой одну тушку. Мясо было нежным, сочным, и наверняка, будь у Тау возможность сварить вислобрюха, – это стала бы лучшая трапеза в жизни маленького мутанта. Однако Тау почти не чувствовал вкуса, мысль, пришедшая в голову во время побега, не давала покоя. Стоило парню объявиться в Городе живым и невредимым, об этом рано или поздно прознает Мормет или его ребята. Слишком приметная внешность Тау не позволяла остаться незамеченным. И если раньше вся его провинность заключалась в том, что мутант пробирался в самые опасные места пустошей, выискивая все, что можно продать в Городе, то теперь ему могут приписать убийство одного из ищеек. Тут прячься, не прячься - найдут и прихлопнут, как блоху. И вот теперь надо как-то придумать, что со всем этим делать. Петляя и стараясь обходить самые проторенные маршруты, Тау добирался до Города. Вышло гораздо дольше, чем обычными тропами, но сейчас главное - скрытность. В Городе мутант первым делом поспешил в мастерскую к старому Гронту. Когда-то именно он спас совсем еще мелкого Тау, и до сих пор, когда маленький мутант сталкивался с большими проблемами, он приходил сюда. В Городе всегда было много работы: можно было пойти на пищевую фабрику, на золото-родиевые шахты или на энергетический узел Полиса. Вот только платили там сущие гроши, а вкалывать приходилось часов по пятнадцать. Тау даже не пытался соваться туда, на улицах Города ему удавалось прокормиться куда проще. Выросший в переулках и подворотнях мутант до некоторого возраста ничем не отличался от другой беспризорной детворы. Нахлебников в Городе не любили. Если ты сам не можешь себя обеспечить, то тебе самое время отправляться на переработку, но к детям относились снисходительно. Многие из уличной детворы даже знали своих родителей или хотя бы мать, но зачастую дома было хуже, чем на улице. Тау свою родню не помнил, и это его нисколько не печалило. На ближайших пустошах можно было найти пропитание да в самом Городе всегда удавалось украсть или даже заработать каким-нибудь грязным трудом. Все изменилось, когда Тау чуть-чуть подрос. Необычная внешность маленького мутанта вызывала совершенно несвойственное жителям Города умиление. Худенький большеглазый ребенок умудрялся разбудить светлые чувства у самых злобных старух, что уж говорить о женщинах помоложе. К мужчинам Тау не совался, а вот к мутанткам старался почаще попадаться на глаза. Почему женщинам так нравится подкармливать его, Тау никогда не задумывался. Жизнь была прекрасна и относительно сыта, а больше ничего и не надо. Конечно, товарищи по улице почему-то Тау возненавидели и даже при случае норовили чем-нибудь швырнуть, но маленького мутанта это не сильно расстраивало. Чужая зависть - это чужие проблемы. Тау лишь показывал средний палец бывшим друзьям и задавал стрекача, а бегал паренек получше многих в Городе. Так продолжалось до тех пор, пока детскую нежность и плавность линий тела Тау не сменила подростковая угловатость. Парень недоумевал, почему сердобольные женщины, вместо миски каши, норовят дать ему по шее. Подумав над этим и решив, что теперь ему завидуют даже взрослые, Тау успокоился и еще раз уверился в своей красоте. Однако надо было как-то жить дальше. Он оказался изгоем среди изгоев. Его не любили сверстники на улице, а от взрослых паренек, наученный горьким опытом, и сам старался держаться подальше. Оставалось либо сгинуть, либо отправляться работать к Норе. И тут неунывающему Тау опять повезло. Как-то, проходя мимо "Шестерни", мутант увидел, как одного из посетителей выкинули вон, прямо в ближайший переулок. Тогда как раз собиралась пылевая буря, и остаться в такую погоду без укрытия было равносильно смерти. Не столь был опасен сам песок, сколь зараженная пыль, наглотавшись которой можно было проснуться без волос. Тау всегда был добрым малым, и даже тяжелая жизнь не отучила его от "вредной" привычки помогать другим, к тому же, бедолаге явно было хуже, чем пареньку. Добиться от пьянчужки, где он живет, не удалось, так что Тау доволок его до ближайшего общественного радиационного укрытия и там же устроился сам. С утра проспавшийся пьяница окинул мутным взором спасителя и был таков. Тау только пожал плечами, не то, чтобы он рассчитывал на благодарность, но все же… У него плечо разболелось после того, как он дотащил этого мужика, неплохо было бы хоть "спасибо" услышать. Уже через час Тау и думать забыл об этой истории, но на следующий день спасенный сам нашел его. Так и познакомились Тау и Гронт. Он оказался бывшей ищейкой, которому "повезло" завязать с опасным занятием, прежде чем он сгинул на пустошах. Правда, кусочек Гронта все же остался там, как извращенная жертва неведомым богам. Теперь у Гронта был протез левой ноги и маленькая мастерская по ремонту кибермехов. Каков был старый механик до своего увечья, Тау не знал, но представить Гронта улыбчивым, дружелюбным парнем, не мог. Гронт вечно ворчал и частенько торчал в «Шестерне», пропивая те немногие монеты, которые удавалось заработать ремонтом в мастерской. Такая жизнь одинаково плохо сказывалась и на мастерской и на ее хозяине, но Гронта такие вещи не волновали. До знакомства с Тау. В тот раз, пришедший в себя после пьянки Гронт, вспомнил своего спасителя и решил отблагодарить бродяжку хотя бы обедом. Как-то незаметно Тау стал появляться в маленькой мастерской все чаще и чаще, пока не переселился туда совсем. По мелочи помогал Гронту и потихоньку перенимал науку выживания на пустоши. То ли Гронт разглядел в маленьком мутанте "потенциал", то ли ему делать было нечего, но как-то Тау, надев снаряжение старой ищейки, пошел на пустоши и понеслось… Многое из добычи Тау перебиралось в мастерскую Гронта, но это были сущие мелочи по сравнению с тем, что у Тау появился уголок, который с натяжкой можно было назвать "домом". Вот и сейчас Тау спешил скрыться в старой мастерской, подальше от любопытных глаз. В Городе никто не лезет в чужие дела, но почему-то затеряться совершенно невозможно. Кто-нибудь что-нибудь обязательно заметит, и вот уже Мормет собственноручно сворачивает шею одному излишне живучему мутанту. Тау только пониже натягивал капюшон плаща и старался идти самыми безлюдными проулками. Другой бы на его месте предпочел не совать нос в гнездо осмемух, а лучше провести остаток жизни на пустошах, чем соваться в лапы Мормету. Но у Тау был замечательный план по спасению своей драгоценной шкурки. Что надо делать, если ты перешел дорожку самому влиятельному мутанту в Городе? На пощаду рассчитывать не приходилось, а гарды из Полиса не вмешиваются в разборки мутантов. Тут либо уползать на пустоши помирать, либо отвлечь Мормета проблемами поважнее маленького браконьера. Тау в который раз похвалил себя за сообразительность, над планом надо было еще поразмыслить, но идея была хороша. Впереди замаячил желтый фонарь, который висел над входом в мастерскую Гронта, и Тау ускорил шаг. Скоро он будет лежать на своей койке и видеть сладкие сны. А может, у Гронта даже осталась каша. Остывая, это месиво становилось совсем противным на вкус, запах, цвет… Хотя куда уж больше? Но сейчас Тау готов был съесть и не такое. Вдруг захотелось чихнуть, и под носом стало тепло и влажно. Мутант попытался вытереть так некстати потекшие сопли и с недоумением уставился на собственную ладонь. Пальцы были перепачканы темной жидкостью, в которой Тау сразу узнал кровь.