Забери меня!

*6 часов назад* - Неужели ты даже понятия не имеешь? - Совершенно, со-вер-шен-но! - чеканя каждое слово, отвечаю Джеймсу и снова впадаю в раздумья. Забавно: о жизни и самых дорогих вещах других людей я знаю больше, чем о своих. - Вспоминай детство, хорошие воспоминания, важные разговоры. Что-то ведь должно быть. - Джеймс, эм, спасибо за содействие, но я понятия не имею о том, какая вещь особо сильно связана со мной, да и вообще..- Вспышка! Искры в голове! Бум! Бах! Фейерверки, аплодисменты публики! Меня осенило! - Джеймс, черт, ааа, я вспомнил!

***

*Сейчас* Стою на пороге заброшенного дома. На улице беспрепятственно льёт дождь, и уже за пару минут пустынная улица намокает, становится свежее и над небом поднимается великолепная яркая радуга. Пф, как в таком мире еще осталось что-то радостное, яркое и не погрязшее в суровой серой действительности. Моей жизни тоже нужна своя радуга. Топчусь пару минут перед дверью, не решаясь заходить. Давно покинутый мной родительский дом стоял на краю Сансет-авеню, куда не заходит даже заблудившийся. Уехав "в лагерь", я так и не вернулся, помните? Я даже не представляю что с ними творилось всё это время, меня не было около полугода. Наверняка меня искали, наверняка меня ждали. Так что же здесь произошло? Почему никого нет? Где мои родители? Ладно, с этим разберусь попозже. Дела ждут. Киваю Джеймсу, сидящему за рулем старого пикапа и, медленно поворачивая ручку двери, вхожу в родной дом.

***

Захламленная гостиная, вдребезги разбитые зеркала, осколки которых никто так и не удосужился подмести, разорванные занавески, следы от пуль в стенах. Едкий, противный запах витает по всей квартире, но я никак не могу распознать что это. Обстановка в доме меня совершенно не радует, я уже начинаю бояться за жизни моих близких. Слышу шаркающие звуки из единственной не обследованной мной в доме комнаты - моей спальни. Осторожно, стараясь не подавать лишнего шума, поднимаюсь по крутой лестнице, ведущей наверх. Да прибудет со мной сила. Уже достаточно нетерпеливо врываюсь в комнату, долбанув дверью со всей силы, готовый увидеть любое чудо света, но застаю лишь крысу, в страхе заметавшуюся по комнате, держащей в зубах мою футболку. Черт. Ну вот, дом всё-таки не заброшенный. Раскидывая пыльный хлам, в надежде отыскать фотографию отца, чихаю и продолжаю поиски. Была бы здесь мама, она накричала бы на меня за "грязь, в которой жить невозможно". Где же все? Проскальзывая глазами по периметру комнаты, моё внимание останавливается на уже привычно пыльном и сломанном комоде. Точно, именно там. Подскакиваю, дохожу до комода и пытаюсь вытащить первый ящик. После пяти неудачных попыток психую и резко потянув за ручку, вырываю её. Ве-ли-ко-леп-но! Пинаю стеллаж, разбрасываю рисунки по всей комнате, закрываю глаза руками, сажусь на колени. Что за истерика? Кажется, я знаю ответ. Та-ак, нужно успокоиться, иначе эта хрень, сидящая во мне и грызущая мои внутренности вырвется наружу, и беды не избежать. Расслабляюсь, падаю на пол и успокаиваю дыхание. Так-то лучше. Доломав комод, с горем пополам вытаскиваю проклятый первый ящик и, вытряхивая школьные тетради, тамагочи и пару линеек, вспоминаю о секретном дне. Вываливаю остатки вечного мусора из ящика и отдираю подкладку из фанеры. Моему взору предстает аккуратно завернутая в шелковый платок фотография, на которой изображены мы с отцом. Я почти не помню его, но, по рассказам матери, это был великолепный человек. Строитель по профессии, работал в химических лабораториях, позже в угольных шахтах. Помню только подслушанный мной разговор матери с отцом. Мама говорила, что очень переживает за него, и просила его оставить эту опасную работу. "Хочу быть нужным людям", - ответил он. Вскоре подземная вибрация отрезала его с друзьями-шахтерами от внешнего мира, а затем произошел обвал. Тела отца никто так и не нашел, очевидно его забросило камнями.

***

Спускаюсь на первый этаж и замечаю, что что-то изменилось, но не понимаю что. Ответ приходит сам собой, когда я замечаю свежую надпись, выведенную всё той же ярко-красной смесью. Читаю по буквам : "Я ж д у ". Поищу что-нибудь связанное с таким резким переездом мамы с бабушкой, а потом сразу же уйду. Вспоминаю о существовании кладовки и направляюсь к ней. Дверь, ведущая прямо в неё немного приоткрыта, что не может не настораживать. Открываю дверь нараспашку. Пол устлан телами, вижу слишком знакомые лица, выражения лиц которых морально убивают. В момент своей смерти они просили о помощи. Но никто не пришел, не помог. Я не пришел. Не в силах больше смотреть на своих убитых родственников, выбегаю из квартиры. Я слабее этого. Каждый, кто был мне дорог - погиб. С остервенением сажусь в салон пикапа и прошу Джеймса поскорее уезжать. Слезы застилают глаза, сложно дышать, комок сжимает горло, доводя до искр в глазах и головокружения. Моя мама, моя любимая мамочка, луч света моего детства, опора жизни. Вина волнами накатывает на сознание, давя, разрывая, жаля до костей. Из последних сил всхлипываю, закрываю глаза и сжимаю в руках последний кусок света и чистоты, ныне существующий для меня в мире - фотографию улыбающихся меня и отца. Тело немеет, руки судорожно сжимаются вокруг тела, но я не чувствую их. Сквозь пелену вижу Джеймса, сидящего рядом, теряющегося в непонимании, истерике, впихивающего мне в рот какие-то пилюли, придерживая голову. Спустя пару минут я отключаюсь.

***

Резкий запах, и меня будто подбрасывает над землей, заставляя сердце работать, а органы чувств ощущать реальность. - Что за дерьмо?! - окончательно придя в сознание, в шоке спрашиваю Джеймса, ведущего автомобиль. - Нашатырь, мой друг, старый добрый нашатырный спирт! - усмехаясь, отвечает Джей. Не задавая лишних вопросов, просто снова засыпаю. Мне нужно много сил для решающей встречи с Дьяволом. Проспав по крайней мере не меньше трех часов, окончательно просыпаюсь, полный воодушевления и сил. Рывком привожу себя в сидячее положение, о чем сразу же жалею. Кое-как преодолев головокружение, смотрю на дорогу. За окном мелькают густые деревья, редкие домики, сухой жаркий воздух снова клонит в сон, но я борюсь с этим чувством. - Куда мы едем? - я, кажется, знаю ответ, но всё же лучше перестраховаться. - Туда, куда ты говорил мне ехать. Уэст. К вечеру уже будем в городе, а уж до Центрального Парка за считанные минуты доберемся. - Ох, молодец. Что со мной творилось? - Обычная истерика, оказывать при ней помощь меня уже обучили в колледже, так что не волнуйся. - заверил меня Джей. - А, кхм, ничего необычного не происходило? Ну, может, демончик внутри меня веселился, пока я был в небытие? - Необычного? Ты имеешь ввиду молнии, водовороты или водовороты из молний? Нет, прости, ничего такого не было. - Пресвятые соленые огурцы бабушки Мишель, почему ты такой идиот, Джеймс? - засмеялся я и запустил в него носком. После часа монотонной езды, на горизонте показалась синяя Камаро, и мы, на пару с Джеймсом, прильнули к стеклам, мечтательно лицезрея красотку. Единственная девушка, которой я бы всецело принадлежал, черт. Проехав её, мы начали беседу на тему машин, но происходящее сзади отвлекло нас. Камаро, не проехав позади нас и сотни метров, столкнулась с Мерсом 1992 года, перевернулась пару раз и окончательно застыло. Не желая оставаться равнодушными, мы резко остановились и, развернувшись, вернулись к месту ДТП. Мерседес, не желая разбираться, сразу же скрылся с места преступления, а из Камаро доносились всхлипы и просьбы о помощи. Кто-то выжил. Приказав Джеймсу звонить в скорую, я побежал к машине. В перевернутом состоянии, сплошь и везде помятая, а кое-где даже и дырявая Камаро выглядела не так соблазнительно. На мои вопросы, типа "Кто-нибудь жив?" и "Как вы?" откликнулась молодая, по голосу, девушка. Я не переставал держать с ней контакт, как обычно учат оказывать помощь, дабы держать пострадавшего в сознании, до тех пор, пока не подъехала скорая. Девушку в среднем состоянии вытащили из-под железного месива и увезли в город. Через пару минут подъехала полиция и попросила для составления протокола предоставить запись авторегистратора. Честно говоря, я вообще был удивлен тому, что на нашей украденной развалюхе вообще есть регистратор. Перемотав запись до момента моей истерики, инспектор и мы продолжили смотреть. Вскоре, запись дошла до момента, где я отключился, и тут, незаметно для инспектора, но заметно для нас с Джеймсом произошло нечто. На камере отчетливо было видно, как из моего рта, будучи я без сознания, выходили клубы черного дыма. Это снова началось. Поблагодарив нас за содействие и за сообщение о жертве, служитель порядка вместе с командой уехали в город.

***

Чем ближе мы подъезжали к городу, тем страшнее от предстоящего мне становилось. Ничего, меня либо разорвут на британский флаг, либо Абаддон навсегда будет стерт с лица Земли. Предпочитаю убеждать себя в большей вероятности второго. Вот и Центральный Парк Уэста. Мы приехали на полчаса позже, но не думаю, что кто-то обвинит меня в непунктуальности. Благодарю Джеймса за всё, велю уезжать как можно дальше от парка, города, да что там, штата, и желаю удачи. Джеймс упирается, но в конце концов сдается и уезжает. Теперь всё дело за мной. Подхожу к центру парка и сажусь на лавочку. Как же иронично это по-моему выглядит. Парень, зараженный невесть чем, потерявший всех близких и любимого человека, ждет самую страшную кару человечества в парке небольшого города. Посмеялся бы, да едва хватает храбрости дышать. Внезапно небо темнеет, начинает крапать мелкий слепой дождь, и в конце концов я понимаю, что людей в парке совершенно не осталось. Это начинается, оно идет.