О чем плачет дождь

*POV Клаус* Раздражающий яркий свет пробивается сквозь тяжелые веки. Сердце начинает рвать грудь, опережая скорость света. Куда же оно торопится? Нет. Я снова пришел в себя, а это означает, что через пару секунд мое тело снова начнет раздирать жгучая боль. Зачем я очнулся? И сколько времени я пробыл без сознания? Сил почти не осталось. Их не хватает даже для того, чтобы приподнять голову. Мои руки закованы в холодную сталь толстых наручников. Даже без них я не мог бы поднять рук. Ну вот, она вернулась. Боль. Из горла снова вырывается истошный крик. Если бы я мог не кричать… Они не должны слышать этого. Не должны знать, какие страдания мне причиняют. Но я не могу сдержаться. Ровно как и не могу ничего поделать с клинком, путешествующим по моему телу. Он целиком проник внутрь и медленно движется, словно змея, попутно вспарывая внутренние органы. Да уж, Папа Тунде всегда был искусен в своей магии. Его нож, пожалуй, одно из самых сильных изобретений ведьм, если уж он может причинить такую боль даже Первородному. По потолку плывут черные точки, превращающиеся в огромные пятна. Перед глазами все тускнеет и, в конце концов, темнеет. Скоро я тронусь умом. А может быть, уже тронулся. Эта боль разъедает меня изнутри. Каждая клеточка изможденного тела будто взрывается. Это похоже на ад. Думаю, души грешников испытывают схожие страдания. Я ведь не могу умереть, но за свои грехи отвечать должен. Но, черт возьми! Не ей делать это со мной! Селеста мстит мне за свою смерть. Что ж, мои мучения тоже будут отмщены. Я держусь ради тех моментов, когда представляю, как она захлебывается собственной кровью, а я вижу в ее глазах раскаяние. Но это еще не все. Что больше всего заставляет меня держаться? Те недолгие минуты, когда я теряю сознание и вижу твой образ, Кэролайн. Минуты не просто облегчения, а блаженства. Я вижу тебя, залитую солнечным светом и улыбающуюся своей теплой улыбкой. Ты никогда не улыбалась мне так. Ты идешь по траве, значительно опережая меня, а я не спеша волокусь за тобой, любуясь твоим безупречным образом. Ребяческие видения. Ванильные мечты. Я никогда не был так сентиментален, но сейчас все иначе. Лишь в эти минуты беспамятства я могу позволить сменить ярость и боль на глупые мечты о тебе. Я с нетерпением жду момента, когда снова отключусь, а пока собственный крик взрывает мне перепонки. Я выдержу только ради этого. Я одержу верх над ними, Кэролайн, я обещаю. Я не должен сломаться. И ты помогаешь мне в этом. Час. Два. Три. Я теряю способность ориентироваться во времени. Говорят, в аду один месяц равен десяти годам. Я начинаю верить этим глупостям. Осталось ли хоть что-то целое внутри меня? Кажется, клинок раскрошил на мелкие кусочки уже каждый миллиметр тела. Ты даже не представляешь, как мне больно, но ты никогда об этом не узнаешь. Не узнаешь, как я был слаб. В такие минуты я рад, что мы не вместе. Веки смыкаются, когда нож начинает медленно полосовать живот. Наконец-то! Сейчас я снова провалюсь в беспамятство и увижу тебя. Хотя, я и так думаю о тебе каждую минуту этого ада. Я закрываю глаза, чтобы приблизить момент и крепко сжимаю их от последнего, самого острого приступа боли. Но на этот раз я вижу отнюдь не солнечную поляну, по которой мы обычно прогуливаемся в моих галлюцинациях. Я вижу эту больницу. Ту самую, в которой сейчас нахожусь. Ты медленно движешься мне навстречу. Твой силуэт я узнаю даже в приглушенном свете коридора. Только не это. Что может быть хуже, чем увидеть тебя здесь? Тебе здесь не место. Возможно, я расплачиваюсь за мучения своих жертв, но это мое искупление, а не твое. Ты робко подходишь ко мне, смотришь на меня обеспокоенными глазами и не можешь произнести ни слова. Ты выглядишь такой напуганной! - Что ты здесь делаешь, Кэролайн? – начинаю я за тебя. - Я пришла за тобой. - Это не нужно, уходи, - отрезаю я. - Нет. Признай это, Клаус. Ты мечтаешь, чтобы я была здесь. Самое большое твое желание сейчас – это чтобы я вытащила тебя из этого ада. - Больше всего я боюсь, что тебя это коснется, - твержу я, но тебя это не останавливает. Ты медленно, осторожно приближаешься ко мне, кладешь руки мне на плечи, заставляешь посмотреть тебе в глаза. - Не обманывай себя, Клаус. Тебе нужна я. Ты хочешь, чтобы я была рядом. Мне нечего сказать. Я не могу противостоять твоему напору. Я просто смотрю на тебя и жалею, что ты оказалась в этом ужасном месте. - Что они сделали с тобой? – с горечью произносишь ты и резко притягиваешь меня к себе, чтобы обнять. Секунда, и ты оказываешься в моих объятиях. Такая хрупкая и такая теплая. Я чувствую у себя на плечах твои слезы. Не надо плакать. Я не заслуживаю твоих слез. - Ты очень нужна мне, Кэролайн. Ты помогаешь мне держаться. И я бы отдал все, чтобы знать, что тебе на самом деле не все равно, - я и сам от себя не ожидал этих слов. Как я могу говорить это? Это эгоистично. - Я помогу тебе. Я обещаю. Я приду за тобой, только держись. Ради меня. После этих слов я чувствую, как тебя буквально выдергивают из моих объятий. Жуткий страх обуревает сознание. Тот же страх я вижу и в твоих глазах. Ты громко выкрикиваешь мое имя, когда она пытается удержать тебя за плечи. Если она попытается тронуть тебя, я сделаю с ней такое, чего она не может видеть даже в самых страшных своих кошмарах. Ты почти срываешь голос в криках, когда меня уводят так далеко от тебя, что я в темноте не могу разглядеть твой силуэт. В следующую секунду я с ужасом распахиваю глаза. И тут я понимаю, что и сам все это время кричал твое имя. Сердце, кажется, взорвется, как атомная бомба вместе с легкими, которые не успевают качать затхлый воздух. На секунду ко мне приходит облегчение, что это были лишь видения. Однако в следующее мгновение происходит нечто худшее. Я вижу перед собой Селесту с кривой ухмылкой на губах. Она задает вопрос, который окончательно выводит меня из себя: - Кто такая Кэролайн?