На границе талых льдов (Thawed Ice Frontier)

Буревые облака сбились плотно свалянными войлочными комками, расстилаясь по небу и охватывая весь видимый горизонт. Низкие и неподвижно застывшие, они нависли над городом дымной грядой, мрача и нагнетая. В преддверии грозы наступило тревожное, муторное затишье, и безмолвие обычно шумных улиц царапало нервы, отдаваясь тонким звоном за височной костью. Было безветренно, и где-то вдалеке, за чертой города, мерно и гулко громыхало. Буря подходила всё ближе, взметая с улиц мелкий сор и пыль, раскачивая ветви деревьев в Риждентс-парке и неся с собой стылый воздух с реки. За ту пару минут, что они высматривали такси, Джон успел отчаянно продрогнуть. В салоне было тепло и пахло мятными леденцами. Он снял перчатки и сложил их обок одна на другую, одёрнул воротник куртки и несколько нерешительно посмотрел в сторону Шерлока, взвешивая в уме всё то, что он мог бы сказать. Из сотни буднично-обыденных, рискованных и даже смущающих вариантов Джон, в который раз и ненавидя себя, умудрился выбрать молчание. Мнилось, что Шерлока разбередила сонная и мутная тишина, и он маялся, а его узкие ладони вздрагивали, беспокойно взлетая протереть стекло и выбрать шерстинку из шарфа. Когда он прикрыл на мгновение веки, глазные яблоки под тонкой с прожилками кожей продолжали метаться. Шерлок глубоко вздохнул, сглатывая, и откинулся назад, словно пытаясь себя успокоить. Его глаза, когда он поднял их на грязно-серое небо в окне, были блестящими и светлыми. Джон кашлянул, и матовая ладонь легла на тканевую обивку сиденья между ними — не слишком далеко, но и не слишком близко — только чтобы застучать пальцами в лихорадочном ритме. Джону хотелось прижать его ладонь своей, но вместо этого он сжал кисть на бедре и отвернулся, чувствуя себя отчего-то неловко. Они проехали мимо цветочного лотка под тряпичным навесом, где девушка поспешно заносила внутрь охапки тепличных чайных роз, через перекрёсток, где одинокий прохожий вглядывался в темнеющее небо, дальше по улице и за поворот — к зданию Скотланд-Ярда. К концу рабочего дня оно уже опустело, и лампы в длинных коридорах были приглушены. Их мягкий, рассеянный свет распылялся на стены и отражался размытыми полосами на полу. Тишина здесь была беззвонной, словно заглушенной. Часы над дежурной конторкой показывали без пяти минут шесть. Взяв пластиковые прямоугольнички пропусков, они повторили привычный путь к металлическим створкам лифта. Он стоял на этаже, и они ступили внутрь бок о бок, разворачиваясь ко входу. Шерлок облокотился о поручень, что опоясывал кабину, Джон же сделал шаг вперёд и утопил нужную кнопку. С тихим звоном начался отсчёт этажей. Джон думал, что в силах совладать с собою, но сейчас, даже стоя спиной к Шерлоку, он до боли остро ощущал смутьянящую явь его присутствия. Сплётшийся ком из огорчений и тревог толкался в грудь, порывая выспросить у Шерлока всё то, что волновало. Но, быть может, не стало ему вызываться развеять волнения Шерлока — ведь он даже не может выявить свои. Его смутили и мучительно встревожили события последних дней, и он был до отчаяния не уверен, как вести себя с Шерлоком — как смотреть, что говорить. Казалось, тот и не требовал ничего, и ничего не желал — но в его голосе проскальзывала временами странная, придушенная дрожь, враз доходившая Джону до сердца. Он боялся опротиветь Шерлоку своей постоянной, навязчивой, наверное, заботой, но боялся и проглядеть то надсадно-рваное непостижимое, что скользило иногда в его движениях и взгляде. Бесшумный металлический лифт казался странным местом для откровения. Джон не мог разобрать, обязан ли он тянущим чувством в груди резким подъёмом лифта или же тому, как Шерлок смотрит на него — испытующе и безмолвно. Он моргнул, переводя взгляд на их нечёткие отражения в хромированных створках, а затем — опуская вниз. Шерлок у него за спиной вздохнул без причины. Большинство столов на этаже пустовали, и разномастные чашки были оставлены стекать на ребристой сушке возле раковины в маленькой офисной кухне. Джон заметил, что слив был засорен и вода стояла неглубоким слоем. Лестрад поприветствовал их поднятием головы из-за кипы бумаг, усталым кивком и вручёнными сразу же бланками — двумя листами тонкой разлинованной бумаги: один для Шерлока, другой для Джона. Шерлок выхватил со стола одну из учётных книг, собираясь использовать её в качестве писчей доски, и устроился на стуле. Джон выбрал из стаканчика две ручки с надетыми колпачками и сел рядом. Шерлок быстро заполнил страницу бисерно-ювелирным почерком, изредка отрываясь на миг и вглядываясь в пространство перед собой. Джон наугад заглянул в его лист, но запнулся взглядом о химическое уравнение. В конце концов он довольствовался своим сжатым изложением главных событий и отдал свой бланк вместе с шерлоковым. Лестрад вытащил объёмистую папку и вложил листы поверх остальных бумаг. Джон вспомнил, что беспокоило его вчера — ещё до того, как Шерлок вначале исчез, а после начал вести себя необычно и смущающе странно. — Нам придётся давать показания в суде? — Нет — думаю, если всё пойдёт как нужно, то необходимости и не будет. У нас есть его признание, наконец, — получили вчера вечером. По наводке Шерлока, конечно, — инспектор подбородком указал на него и утомлённо растянул губы в улыбку. Шерлок чуть повернул опущенную голову и незаметно улыбнулся, глядя перед собой. Его руки были сцеплены в замок за спиной. Джон улыбнулся в ответ, наклоняясь вперёд и вглядываясь в лучистые морщинки, что окружили глаза Шерлока — Великолепно. Шерлок целиком развернулся к нему и склонил голову, словно признавая одобрение; но после не отступил, оставаясь волнующе близко. Мало-помалу улыбка сошла с его лица, а глаза заметались. Джон облизнул губы. Лестрад кашлянул и продолжил: — Теперь, когда твоей неоценённой помощи было отдано должное, я должен упомянуть нечто менее приятное. Мисс Логан собирается подавать на тебя в суд и у неё есть все шансы выиграть дело. — В суд? Чего я не знаю? Джон перевёл взгляд с Шерлока на Грега и обратно. Один досадливо закатил глаза, другой же шумно вздохнул. — Полагаю, он тебе не рассказывал. Джон вопрошающе взглянул на Шерлока, но тот отвёл глаза. Плотно сжатые губы и поднятые плечи говорили, что вины он за собой вовсе не чувствует. — На прошлой неделе, — начал Лестрад, устало потирая лоб, — Шерлок устроил ей безобразную сцену. Ты был на дежурстве, как он раздражённо мне сообщил, и вот… Нет, я, конечно, тебя не виню, — поспешно добавил он, махнув ладонью. — Но ты и сам знаешь, что без тебя он ещё более невыносим, чем обычно. Шерлок не отрицал, устало потирая запястье левой руки. Джон посмотрел на него, после — на словно ожидающего реакции инспектора и, поколебавшись, осторожно кивнул. Шерлок скользнул по нему пустым взглядом. На мгновение Джону почудилось, что он дрожит — как тогда, ночью. — В общем, он целый день огрызался, а потом, очевидно, решил сорвать своё раздражение на допросе. Шерлок гневно вскинул голову, сузив до невозможного глаза. — Ну а как ты прикажешь это понимать, Шерлок? Если совсем уже честно, не могу сказать, чтобы не поддерживал её. Ты в неё как клещами вцепился! Чуть до слёз не довёл, право. И из-за чего? Из-за того, что она запуталась в показаниях, которые даже не имели отношения к делу. — Не, — яростно прошипел Шерлок, но тут же осёкся. — Не понимаю, как можно было допустить столь глупую оплошность, — холодно продолжил он, опуская руки в карманы и глядя в оконный проём. Там, на улице, сгущался агатовый сумрак, и очертания зданий уплывали в темноту. — Шерлок, — выдохнул тот устало. — Рано или поздно тебе придётся научиться ладить с людьми. Пойми, дело может дойти до того, что я не смогу позволять тебе появляться на расследованиях. Шерлок замер на миг и ядовито выплюнул: — Не нужно мне угрожать, инспектор. В первую очередь это обернётся вашей проблемой — не моей. Лестрад беспомощно развёл руками и посмотрел на Джона — то ли приглашая изумиться подобному бессердечию, то ли взывая о помощи. — Шерлок. — О, не нужно! Шерлок взглянул на него так, будто был разочарован — поражён его предательским вмешательством не на той стороне. Он плотно сжал губы и помотал головой, будто отказываясь верить, а затем круто развернулся и толкнул от себя стеклянную дверь офиса. Плакат с чьим-то печальным разыскиваемым полицией лицом зашелестел, отклеиваясь, и повис на нижнем уголке. — Шерлок! Не впервые он вот так вот уходил, и Джон знал, что не может остановить его; самое малое, что он мог — это пойти за ним следом. Он пожал плечами, извиняясь, и поступил именно так. Ему удалось зайти в лифт тут же за Шерлоком, неловко задев того плечом. Джон стал ровно, скрестив руки на груди и смерив Шерлока спокойным взглядам. Тот раздражённо выдохнул, уставившись на плавно мелькавшие в обратном отсчёте цифры этажей: четвёртый, третий. — Ты же осознаешь, что напрочь забыл про дело? Шерлок замер, резко выпрямившись. — Я не… забыл. Я счёл нецелесообразным тратить время на разговор, подвергаясь беспочвенным упрёкам, тогда как теперь, получив показания, инспектор не будет противиться и может рассказать всё по телефону. — Конечно, — мягко согласился Джон. Замешательство Шерлока было столь нечастым, и он ощущал упоительно-сладкое чувство вины за то, что почти наслаждался его неуловимо-смущенным видом. Он позволял себе это так редко, это случалось так редко — маленькие напоминания о том, что и Шерлок может совершить ошибку, что он мог оступиться и позволить чему-то пойти не так. Это позволяло ему думать, что Шерлок может быть пусть лишь немногим менее недостижим, чем казалось. Шерлок сжал губы и чуть покосился на него, но тут же отвёл глаза в сторону. Он сжал ладони перед собой, зацепившись пальцами одной руки за обшлаг рукава, и шумно вздохнул. — Можешь приступать. Джон моргнул и склонил голову набок. — Приступать? — Не нужно, тебе это не к лицу, — выдохнул было Шерлок протяжно, но лифт остановился, и он так и не продолжил фразу. На улице дома были занавешены полупрозрачной дымкой шипящего ливня, и скользкая мостовая влажно поблескивала в ровном сиянии полной луны. Вокруг стояло белесое марево. Уличные фонари выхватывали полосы булыжников, и млечный лунный свет мешался с их желтоватым неровным светом. Чуть вдалеке около тротуара была припаркована машина. Магнитола в салоне была не настроена, и эфир шипел и хрустел посвистываниями помех. Поток нёс расщеплённые веточки, кружа их в гавани мелких лужиц, и дождь всё лил, лил, лил. Джон повернулся к Шерлоку, который поднял голову к небу и плотно зажмурил глаза, позволяя струйкам стекать свободно по лицу и шее, затекая отчасти за воротник. Его волосы в одно мгновение успели отяжелеть и свились во влажные смоляные кольца, пристававшие ко лбу и щекам; а слипшиеся от дождя ресницы были до невозможности чёрными. На них дрожали капли, бесцветные и чистые, и снова у Джона перехватило дыхание от его болезненной красоты. Шерлок повернулся и, словно повинуясь внезапному порыву, протянул ему закованную в перчатку руку — Бежим! — Что? Шерлок ухватил его за рукав и дёрнул на себя, протащив метр до края тротуара, а после ступил на мостовую, и в этот же момент стоявшая поодаль машина поехала вперёд. Всё произошло почти мгновенно — сноп электрического света, ударивший в глаза, скрежет покрышек и вскрик. Шерлок отлетел на шаг и упал спиной вперёд на край мостовой, неловко подвернув под себя локоть. Его голова неестественно откинулась на миг, чуть не задев бетонную окантовку тротуара. Леденящий ужас замкнул на себя все нейронные соединения, пробежав морозной водой по венам. Перед глазами на миг потемнело, и в одно мгновение Джон стоял около дороги, а в другое — уже склонился над Шерлоком, с облегчением встречая его потерянный, но не замутнённый болью взгляд. Он помог ему встать — тот даже не возражал, безвольно опираясь рукой о его плечо — и привлёк голову к себе, обхватив ладонями, чтобы посмотреть в глаза. — Я в порядке. Шерлок нетерпеливо развёл его руки в стороны, отстраняясь, и ринулся к краю тротуара, но машины уже не было видно. Он ударил ладонью по колену и тут же согнулся, зашипев от боли. – Тебя сильно задело? Шерлок не ответил, и Джон повторил, надсадно повысив голос: — Тебя сильно задело, Шерлок? — Боковым зеркалом. На такой скорости это было скорее неожиданно, чем действительно опасно. Джон покачал головой, чувствуя, как изморозь рассыпается, оставаясь тонкой кромкой на сердце. Он взял Шерлока за локоть и отвёл от дороги к ограде, а после секундного колебания повлёк за собой обратно к зданию Скотланд-Ярда. Они остановились под козырьком у главного входа, защищённые от липкой мороси. Вначале Джон ощупал его затылок через волны мокрых волос, проверил зрачки и осмотрел ушиб, осторожно надавливая кончиками пальцев на покрасневшую кожу. Шерлок морщился, но терпел, покорно придерживая одной рукой полы пальто, а другой — приподнятую рубашку. На этот раз он не стал сопротивляться осмотру и только тепло дышал у него над головой. — Ты же не терял сознания? — Нет. — Даже на секунду? — Джон, нет. Ты тоже там был. — Поверь, в то мгновение я был абсолютно не способен думать, — ответил Джон раздраженно, пытаясь вложить в слова больше отстранённого недовольства, чем выказать всю отчаянность пережитого испуга. Он был не уверен в том, насколько справился. Джон отчасти ожидал ехидной реплики по поводу обыкновения низкой частотности его мыслительного процесса, но Шерлок смолчал, рассматривая его задумчиво. Через пару минут молчание начало становиться неловким. — Пожалуйста, будь поосторожнее в следующий раз. Всё могло закончиться… — Джон помотал головой и резко выдохнул, потирая пальцами переносицу. — Что теперь? Шерлок равнодушно пожал плечами и выставил ладонь за козырёк — по ней сразу защёлкали крупные капли. За то время, пока они стояли, не проехало ни одной машины, и Джон в конце концов снова ступил обратно в тонкую пелену дождя и повернулся, безмолвно предлагая Шерлоку присоединиться. Дождь был достаточно тёплым, чтобы позволить прогулку пешком, и они пошли по направлению к дому и в то же время не самым коротким путём. Немного погодя обманчивое тепло ушло, и промокшая ткань верхней одежды отяжелела и налилась холодом. По дороге попался небольшой и согретый внутри магазин, где Джон взял пакет с замороженными ягодами и заставил Шерлока держать его на ушибе. Они побродили между полками, пережидая дождь, но гроза выдалась протяжной, и Шерлоку наскучило ждать. Вновь на улице они переглянулись безмолвно. По-прежнему моросило, но ливень стих, и низкие ноты ревущего потока сменились нежным стаккато редких капель. Джон не знал, почему он не предложит пойти домой — но ему казалось, что Шерлок тоже не хочет отпускать то неуловимо-близкое, что ощутимым теплом протянулось между ними в совместном молчании, в уюте безлюдья вокруг. Дома всё было установлено-привычным, и это словно спутало бы протянувшиеся между ними нити, и без того непрочные до такой степени, что Джон был не уверен в их существовании. Как бы то ни было и сколько бы таких моментов не подарил ему Шерлок, он твёрдо решил, что будет ценить каждое из них и уж точно не станет отказываться. Перебежками они добрались до конца улицы и, хрипло дыша, передохнули под маркизой, а потом Шерлок заметил крохотное незакрытое ещё кафе на противоположном углу. Джон кивнул раньше, чем тот успел вопросительно поднять брови. Посетителей не было совсем, но Шерлок всё равно выбрал столик за ширмой в самой дальней части помещения. Он был вплотную приставлен к окну, закрытому тканевым ролетом с глазетовыми кисточками. Тут же стоял обтянутый бумагой светильник. Джон пропустил Шерлока вперёд и сел сам, расстёгивая промокшую куртку. Из кармана он вытащил всё тот же полузабытый ягодный пакет и протянул его Шерлоку. Тот закинул ноги на диванчик и положил его под рубашку, поморщившись от холода на коже. Через мгновенье он хрипло вздохнул с облегчением, почти блаженно, и откинулся назад. Хмурые складки у его рта разгладились. Похоже, ушиб беспокоил его куда сильнее, чем он пытался показать, и Джон уже мысленно перебирал обезболивающие из их аптечки, когда Шерлок нетерпеливо вдохнул и вновь забарабанил пальцами по столешнице. — Если ты хочешь, мы можем сейчас же пойти домой, — предложил Джон, передвигая перечницу в ряд с солонкой. — Пустое. Всё равно ты не позволишь мне заснуть ближайшие несколько часов, — уверенно отозвался тот. — Как скажешь. — Это как ты скажешь, — мягко поправил Шерлок, опираясь подбородком о подставленную кисть. — Ты пытаешься сказать, что полагаешься на меня, или же снова подчёркиваешь мою склонность к командованию? Шерлок слабо улыбнулся и ничего не ответил. Девушка, подошедшая через пару минут принять заказ, аккуратно записала в отрывной блокнот пасту для Джона и кофе для Шерлока, заработавший ему неодобрительный взгляд. Джон потянулся и осмотрелся по сторонам, а потом устало облокотился о столик и протёр глаза руками. Его отчасти клонило в сон, и он пытался сосредоточиться, но края сознания упорно расплывались. — Тебе скучно. — Что? Вовсе нет… Джон выпрямился и решительно провёл ладонью по волосам. — Вовсе нет, — повторил он уверенней. — Ни к чему эта вежливость. — Вежливость, Шерлок, бывает очень даже к чему, — недовольно проворчал Джон, но тут же поднял голову и улыбнулся, давая понять, что вовсе не зол. — Если хочешь, можешь позвонить и спросить насчёт дела. — А, если ты хотел узнать, так бы и сказал. Шерлок покачал головой и поджал губы. — Рано или поздно нужно будет позвонить. Это не вопрос моего желания или нежелания. — Потому что ты, конечно же, всегда делаешь то, что нужно, — беззлобно проворчал Джон и протянул руку вперед. Шерлок вытащил телефон из кармана и подтолкнул его по гладкой, отполированной локтями поверхности к нему. Джон набрал номер и едва уловимо кивал в такт длинным гудкам, рассматривая Шерлока. Тот скрестил руки на груди и сел вполоборота. — Алло. Дело, да, — даже не спросил, а утвердительно произнёс Лестрад на другом конце трубки. — Так. Если совсем уж честно, я немного… слукавил. Джон молча приподнял брови и переложил телефон с одной руки в другую. — Кое-что новое есть, но дело мы закрываем. Её осмотрели и обнаружили в ротовой полости стоматит. — А стоматит несведущие по сей день нередко лечат бертолетовой солью. — Именно. По предварительной версии она ошиблась с дозой. — Врач? Ошиблась с дозой? — нетерпеливо прошипел Шерлок, резко перегибаясь через край стола. Джон послушно повторил его слова в трубку. — С чего ты взял… о, ладно, да. Она была врачом, но не практиковала уже много лет. Так или иначе, мы отправили кровь в лабораторию на анализ. Если там обнаружат яд, дело закрыто. Джон вопросительно кивнул Шерлоку, но тот откинулся назад, знаком показывая, что не имеет больше замечаний. Девушка принесла дымящуюся тарелку и кофе, поставив и то, и то перед Шерлоком. Тот едва поморщился, но тут же выдавил из себя неестественную улыбку, и Джон ободряюще кивнул. — К слову, кого поставили на дело Литтлза? — А, маклера? Им занимается Диммок, а что? Шерлок заинтересован? — Шерлок говорит, что это любовница. Лестрад фыркнул. — Ну конечно же. А какая из них, он не уточняет? — Хм. Не уточняет. Но ты же знаешь Шерлока — он, наверное, посчитал, что это очевидно. Он даже не объяснял, как пришёл к такому выводу — а это значит, что дело уж совсем простое. Шерлок напротив поморщился. — Лишней возможности покрасоваться он не упустит, — согласился тот. Шерлок смерил его чуть ли не разочарованным взглядом, скрестив руки на груди. Джон был не уверен, было ли это из-за того, что он решил позаботиться об исходе столь пустякового дела, из-за бестолковости полиции, не сумевшей раскрыть его самостоятельно, или же из-за того, что он не возразил в ответ на последние его слова. Впрочем, с той же вероятностью это могло быть что-то совершенно другое. Джон положил трубку и вопросительно кивнул Шерлоку. — И что, ты согласен? — Во многом он прав. — Да? В чём же он ошибается? — Если в крови будет обнаружена бертолетова соль, именно тогда делом и стоит заняться. — И найди, наконец, свой телефон, — вдруг добавил Шерлок, словно обрывая текущий разговор и продолжая прошлый, начатый ещё до звонка. — Как я тебе сообщу, если ты мне понадобишься? — Во-первых, Шерлок, ещё не было случая, когда бы я тебе не понадобился, — помедлив, вдруг ответил Джон торопливо и рискованно, и внутри поднялась горячая волна предвкушения, когда тот не стал возражать. — А потом, зачем? Я и так от тебя не отхожу. — Не заставляй меня спорить, — неприязненно сказал Шерлок. — Последние сутки — возможно, — он выделил слово «возможно», и Джону вновь вспомнилась острота и укоризна его взгляда. — Помимо этого — вряд ли. Ты всё ещё не откажешься от своей работы, а это три смены в неделю. Потом, визиты. Прогулки. Свидания. — Меня смущает это «ещё», — заметил Джон, ощущая, как внутри растёт горячно-счастливая нежность. — И потом, не ерунди. Какие свидания? Шерлок, казалось, действительно задумался, поставив чашку на блюдце и повернув ручкой от себя. — Да, — будто удивлённо согласился он. — Я и не… — он ожесточённо потряс головой, прерывая себя. — В любом случае, я только лишь хотел указать на несостоятельность твоих заявлений. Я не отнимаю у тебя и вполовину столько времени, сколько тебе кажется. Ты не отнимаешь у меня и вполовину времени, сколько мне хотелось бы. Джон сжал губы, не позволяя себе произнести нечто совершенно безрассудное. Шерлок безрадостно молчал. Ты не отнимаешь у меня много времени, но я бы отдал тебе всё невозбранно. Он вдруг подумал, что бы было, если бы он сейчас сказал Шерлоку о своих чувствах — сказал так, как мечтал и думал уже давно — что бы сделал он, что бы ответил и засияли бы его глаза тем мягким светом, что Джону иногда счастливилось видеть? — Ты не считаешь, что было бы проще разобраться со всем прямо сейчас? Джон сглотнул и потрясённо поднял взгляд на него. Мысли заметались в голове отчаянно и смущённо. — О чём ты? — Прекрати. Люси Логан, Джон. Ты зол и ты мной недоволен — это очевидно. Рано или поздно меня ожидает выговор. Я предпочту разобраться с этим, не откладывая. Поневоле Джон с горечью подумал: неужели Шерлок воспринимает его именно так — как подавляющий и сдерживающий фактор, неприятный, пусть и необходимый? — На самом деле я всего лишь хотел попросить тебя, чтобы ты был осторожен. Лестрад не шутил, когда говорил об отстранении. Просто… постарайся не попадать больше в такие ситуации, ладно? Шерлок недоверчиво прищурился и придвинулся вперёд, к самому краешку сиденья. Рукой он оперся на стену — Это всё? — Нужно что-то ещё? — поинтересовался Джон. Шерлок поколебался. — Ты не будешь упрекать меня в жестокости? Джон помолчал, разглядывая его кажущееся бесстрастным лицо, а потом тихо и доверительно произнёс: — Я знаю, что ты не жестокий, Шерлок. Просто ты… не понимаешь настоящего веса поступков, что ли. И я… Он проглотил последнюю часть фразы. Волнение придало ей острый металлический привкус. Ты звучишь, как влюблённый по уши мальчишка. Шерлок молчал, отстранённо водя пальцами по узорчатым фрагментам обоев. Бумага тихо потрескивала, вздымаясь и опадая от касания, и в полых пузырях сыпалась штукатурная крошка. Он уже не ждал ответа, когда Шерлок тихо произнёс: — Я думал, она — тоже. — Она — что? — растерянно заморгал Джон, сбитый с толку несмелым, доверительным тоном. — Люси Логан, Джон, — Шерлок резко развернулся, обхватив колено обеими руками, и в возбуждении подался вперёд. — Понимаешь? Я думал, она в этом замешана. Я думал, она знает всё и покрывает мужа лишь из нелепого упрямства. — Нелепого упрямства? Шерлок замолчал на мгновение, с трудом сглатывая. На его виске отчаянно трепетала нежно-голубая жилка, и Джон вдруг понял, что каждое слово давалось ему с трудом. — Я ошибся, — совсем тихо сказал Шерлок, глядя куда-то в сторону. — Глупая, глупая ошибка, но я её допустил, я позволил себе сделать необоснованный вывод, я не учёл все факты — что ещё я могу сказать, Джон? Его голос, поднимавшийся по мере речи, едва слышно сорвался в конце, и Шерлок на миг посмотрел прямо на него. — О. Что ж, тогда… Ничего страшного, Шерлок, — мягко сказал Джон. Он был совершенно растерян и сбит с толку этой странной проговоркой-признанием. Шерлок застыл и упорно не поднимал головы. — Шерлок, — повторил Джон ещё мягче, почти неслышно, и закусил губу, не зная, что ещё сказать, чтобы стереть с его лица эту уязвимо-болезненную неуверенность. — Всё в порядке. Не думай об этом больше. Он наклонился и бегло коснулся его плеча, привлекая внимание. Шерлок не двигался, и Джон уронил руку на стол, а затем неловко подвинулся вперёд. Он настойчиво поймал взгляд Шерлока — наверное, впервые за весь разговор — и они оба улыбнулись: Джон — широко и открыто, Шерлок — слабо, чуть сощурив уголки глаз. Шерлок вздохнул, и из него, казалось, вытекло напряжение. Он расслабленно оперся о спинку, отнимая упаковку от ушиба, и разорвал её по шву; а после запустил руку внутрь и достал пригоршню уже размороженных ягод. Черничный сок растёкся по его рукам, как проявитель по негативу, краской затекая и заполняя каждую царапину, выставляя все неровности напоказ. Он вытащил из металлического стаканчика салфетку и наспех вытер пальцы. Обрывок тонкой бумаги обернулся вокруг мизинца, и он нетерпеливо стряхнул его, комкая тонкую бумагу, а потом немного неловко улыбнулся. Джон закрыл глаза. Он бы давно мог быть тем, кто сделает первый шаг навстречу, осмеливаясь наконец, — и он не мог. Он должен был быть бесконечно уверен, что Шерлок не оттолкнёт его, не замкнётся и не осудит. Понять же его порой было почти невозможно. Интерес Шерлока, мнилось ему, был подобен блуждающему светлячку, неверным огням святого Эльма на мачтах пустившихся в грозовое море кораблей — непостоянный, переменчивый; отдаться его воле было бы безрассудно и слепо. Но ему безумно хотелось. Глаза Шерлока, когда он поднял их от кружки с давно допитым кофе, были непостижимо тёплыми, словно прогретое до дна горное озеро. Он теперь не улыбался, просто смотрел на Джона в ответ, и от этого взгляда у того зашлось сердце. Внутри разгоралось что-то тепло-уверенное, греющее изнутри и позволяющее верить, что однажды они смогут переступить заиндевелые оковы робости и невысказанных фраз — смогут, не потеряв то неуловимо-тёплое, что уже протянулось между ними, создать что-то волнительно-новое. Это сработает. Было уже за полночь, когда они вышли из кафе, негромко переговариваясь о чём-то совершенно незначительном. Ветер разметал облака и унёс их клочьями куда-то на север, и ночное небо раздалось ввысь прозрачной бесконечностью. Ощутимо потеплело, словно гроза подняла с города стылый покров и увлекла его за собой в сторону Лутона, воздух был упоительно сладок и свеж, и откуда-то лилось нежное пение зарянки. Ливень затих, оставив за собой лужи, и лунные дорожки таяли расплывчато и мокро на влажном асфальте и стёклах витрин. Буря прошла, а в мутной воде дрожали их отраженья.