Самые сильные

Проснувшись, юноша присел на диване и оглядел комнату. Здесь он просыпался как в незнакомом месте, будто бы за ночь забывал, каким образом он мог оказаться в квартире Лилит. Будто бы эти стены, вся обстановка в принципе заставляла забыть обо всём, о чем только он мог помнить последние пару дней. Постепенно память возвращалась… Он живет здесь два дня. По случаю того, что он напился, родители его выгнали из дома, той же ночью его подруга Лили Александрова, как кстати, предложила пожить у него, так как её родители дома практически не появляются, всё время куда-то уезжая. То на отдых, то в командировку, оставляя дочери денег. Сейчас нужно было главным образом вбить себе в голову одну вещь – он живет здесь, он проснулся, можно сказать, у себя дома. Двинув в ванную, парень первым делом принял душ, чтобы хоть как-то расслабиться. Ему казалось, что он пропустил вчерашнюю пятницу, будто бы проснулся уже в субботу, то есть сегодня. Что было вчера? Юноша напряг мозг, стоя под струёй прохладной воды, и зажмурился, заставляя себя вспомнить события вчерашнего дня. Вчера, кажется, он снова работал домохозяйкой, протирая пыль и подметая в квартире, готовя ужин и дожидаясь Лилит с работы. После того, как она пришла, они сели ужинать за телевизор, закутавшись в пледы и переговариваясь, комментируя очередную тупую комедию по телевизору. Он точно помнит, что пытался снова расспросить её о семье, видимо, видел её нежелание говорить о таком, но это его еще больше распаляло. Лили снова отмахнулась, впрочем, этого он и ожидал, лишь сказала «Закрой рот и стели себе диван». Да, ей определенно нужен психолог, хотя парень порой удивлялся, как она может так спокойно на всё реагировать? Абсолютно на всё, по крайней мере, он за всё время, что живет тут, ни разу не видел, чтобы она как-то паниковала, сердилась или смеялась. Удивительная девушка. - Тьфу… - сплюнул он, взъерошив себе волосы и доставая шампунь. Определенно его и поражала её стрессоустойчивость, и заставляла возгордиться одновременно, во всяком случае, она не похожа на этих истеричек, которые чуть что - сразу в слёзы. Если честно, он вообще не видел, чтобы она когда-то грустила или плакала, помнил только её злость, как она смешно оскаливается и морщит нос с горбинкой. Выйдя из душа в одном полотенце на бедрах, вторым, которое чуть поменьше, вытирая голову, парень двинул на кухню, которая была буквально в трёх шагах. Уже хотел было расколоть яйца вилкой, как вдруг подумал о Лилит. «Она же сегодня выходная, значит, тоже будет завтракать…» - нахмурился он и достал большую сковородку, затем поджарил большую яичницу с помидорами и сыром. Завтрак, конечно, не царский, но чем богаты, тому и рады. Прежде чем положить себе завтрак в тарелку, юноша натянул на нижнюю часть тела спортивные штаны, а после, чего уж греха таить, из гостиной сразу же заглянул в дальнюю комнату, дверь в которую была прямо напротив дивана, на котором он, собственно, и спал. Аккуратно и неслышно отворив узорчатую деревянную дверь, он одним глазком посмотрел на Лилит, которая без задних ног спала на своей кровати в ночнушке попой кверху. Парень даже усмехнулся. Затем, прикрыв бесшумно дверь, оставил Александрову в покое, направляясь за завтраком на кухню, так как под ложечкой уже сосало. Когда тот уже доедал свою порцию и краем глаза глядел на докипавший чайник, на кухню явилась Лилит. - Доброе, - выпалил тут же юноша, дружелюбно улыбнувшись с набитым ртом. Девушка даже подскочила от неожиданности, так как в этот момент она с полузакрытыми глазками сладко потягивалась, явно не думая о том, что на кухне сейчас может сидеть друг. – Садись, накладывай себе, я оставил немного яичницы. - Мяу-мяу, - хмыкнула та в благодарность и, соскоблив слегка прилипшую пищу лопаткой, принялась чревоугодничать. – Давно встал? – спросила та, но поняла, что лучше перефразировать, так как парень поперхнулся. – Андрей! Впервые за всё «сожительство» она назвала его по имени, хоть никто из них и не придал этому особого значения. - Говори понятней, окей? - он поднялся со стула и подошел к чайнику. – Кофе? - Со сливками. Они в холодильнике.

***

Время медленно близилось к обеду, вернее, тянулось, словно бесконечная нить, а потом, как камень со скалы, покатилось быстрее быстрого к вечеру. У Андрея всё время внутри что-то свербело от… отчего? От незаданных вопросов к Лилит, на которые он, скорее всего, не получит ответа, даже если задаст. Ей не нравились вопросы о семье, да ей вообще ничего не нравилось. Ему казалось, что она только ест, спит, отдыхает и моется, больше ничего не делает, живет или существует на одних инстинктах, редко испытывая какие-либо чувства. Но, может, это ему только кажется? С другими людьми она, быть может, другая? Может, она только лишь ему не позволяет увидеть себя настоящую. Впрочем, он быстро отбросил эти мысли. Ну не может она так - быть лицемеркой, лицемерят только пустые. «Она только ест, спит… живет на одних инстинктах…» - снова всплыло в голове, но он снова отбросил эти глупые догадки. Она настоящая, живая, и её можно вполне назвать человеком. Она его лучший друг, можно так сказать, с самого детства. Часто выручала, и не только сигареткой, но и просто могла выслушать. Ему бы сильно хотелось сейчас вывести её из себя и увидеть, какая она, когда злая по-настоящему, хоть это и может быть опасно. - Лили, - обратился к ней он, засовывая в рот печеньку и запивая её кофе со сливками. – А почему ты с родителями не в ладах? - Кхм, - поперхнулась она. – Я тебе, кажется, объяснила. - Ты не сказала из-за чего не хочешь сидеть у них… - Я тебе, кажется, объяснила, что мне неприятна эта тема, - перебила его Александрова. – Если ты не понял, говорю прямо: отстань с этими вопросами от меня! - А если я не хочу? – внезапно решительно снова спросил он. - Я тебе пинка дам, - ответила она уклончиво, жуя конфету. Странно, но даже сейчас она отвечала спокойно. Что же, мы не ищем легких путей… - Ответила бы на все вопросы, и я бы отстал, - пробурчал Андрей, делая глоток. - Слушай, знаю я, как бы ты отстал. Отвечу на один вопрос – появится другой, за ним еще и еще… так что проще промолчать, - пожала она плечами и, допив напиток залпом, убрала кружку в мойку и удалилась. Да уж, вот и попытался вывести.

***

- Май такой май, - бурчал себе под нос Андрей, жаря у плиты еще одну порцию яичницы. Сегодня у него была какая-то слабость, даже после душа он чувствовал, что силы его покидают; завтрак был не особо-то и плотный, поэтому он решил приняться сразу за второй. Это была, кстати, любимая традиция его троюродной бабушки, у которой он проводил лето в детстве до восьми лет: сначала купаться, потом завтрак, второй завтрак, игры, обед, послеобеденный сон, полдник, второй полдник, игры, ужин. Да уж, волшебное было время, никаких забот. Юноша оставил на минутку вкусно пахнущую еду на сковородке, подошел к окну и закурил. Ничего страшного, не случится ничего, если подгорит капельку. Ему даже больше с корочкой нравится, да. - Совсем скоро июнь… - бормотал тот, выпуская клубы дыма в форточку. – Пекло сегодня ужасное после двенадцати… - Ты это мне? – послышался сзади голос. – Что ты жрешь-то всё время... На это он не нашел ответа. Или нашел, но озвучить не захотел. Да, с тех пор, как он здесь очутился и живет, он полюбил порой за готовкой утром поговорить с невидимым собеседником. Хотя, почему именно с этих пор? Он всегда, всегда это любил. Казалось, этот собеседник появляется только утром или только когда ему нужно с кем-то поговорить о чем угодно. Он с матерью столько не говорил, сколько с этим несуществующим, но, кажется, таким нужным невидимкой. - Ты б пошел, бабу себе нашел, а то тухнешь здесь как тюфяк целыми днями. - Последняя моя вылазка из дома куда-нибудь кроме подъезда, где я обычно курю, закончилась тем, что я очутился в квартире одной дамочки. - Родной мой, тебя что-то не устраивает? Не нравится – можешь смело паковать вещички, тебя здесь никто не держит. - Не погуби, хозяюшка, - отшутился он и выкинул окурок в окно. – Я пошутил, я остаюсь, мне всё нравится. - Бабу найди, - Лилит сидела за столом, кокетливо закинув ногу на ногу и издевательски ухмыляясь на друга. - Кроме вот этих вот разговоров, - тут же добавил он как будто между прочим и выключил газ на плите. - Еще претензии? – саркастично спросила собеседница. - Зарплата не устраивает, хозяйка бьет, целыми днями на кухне батрачу, денег нет, никуда выйти не разрешают, расслабиться, нажраться… - Кажется, кто-то пиздюлей захотел… - пригрозила она кулаком, но договорить ей не дали. - Ну да, последнее лишнее. - Так я повторяю свой вопрос: чем ты недоволен? - Всем, всем доволен, матушка, - Андрей организовал себе второй завтрак, поставил тарелку на стол и, перед тем как начать трапезу, поцеловал Лилит в щеку. – Ты б халатик переодела, негоже передо мной так расхаживать. - «Переодеть халатик» - как это? Переодеть халатик на другой халатик? - Не цепляйся к словам. Ты прекрасно поняла, - проворчал Андрей, жуя завтрак. - Да сейчас переоденусь… - Лилит тряхнула волосами и фыркнула. – Дай ты человеку посидеть в кои-то веки дома так, как ему удобно. - Ну я же вот не хожу перед тобой в трусах. А мне бы было в такую жару очень удобно без одежды. - Ты не работаешь, бестолочь. - Я домохозяйка! – отчаянно воскликнул тот с набитым ртом. – Э… домохозяин. - Лодырь ты и бестолочь, вот что. Кого я пустила к себе в дом? – задала она вопрос, на который явно не хотела получить ответа и, встав из-за стола, удалилась. - Удивительная девушка, - сокрушался Андрей, возмущенно глядя ей вслед.