Два берега Леты.

Улица продолжала жить своей неспешной, полной загадок жизнью, тёмные стены нависали над дорогами, скрывая серое небо, и только два человека замерли посреди тротуара, разглядывая друг друга недоверчиво, словно бывшие в детстве врагами, выросшие и едва узнавшие друг друга люди. — А я Лави. Но ты, может быть, знаешь. А я знаю тебя, так? — предположил парень с перемотанной головой и нетвёрдой походкой. Чем дольше он так стоял, тем сильнее хотелось бежать без оглядки. Повреждённая нога не позволяла исполнить горячего желания. Он не сразу решился подать руку, опасаясь, что её просто отцапают. Или ещё что похуже. — Нет, меня ты не знаешь, — крепко пожимая ладонь и не сводя взгляда с лица юноши, ответил только представившийся Неа. Он улыбнулся, довольно искренне, одобряя смелость оставшегося Лави. — Но слышал. — Откуда и как не уточнишь? — Нет. Лави захотелось с силой выдернуть свою руку обратно. Рукопожатие подозрительно затянулось. И этот парень с таким усердием разглядывает его глаз! Будто желал взглядом высверлить и его. Или выжечь. Мало ли как их можно выжигать? — У меня на бинтах что-то написано? — с лёгким раздражением уточнил парень. — Можно и так сказать, — Неа ухмыльнулся, и от его интонаций волосы дыбом встали. Почему… — Почему ты кажешься таким жутким?? — быстрее, чем сообразил, вслух спросил Лави. И на сей раз Кемпбелл расхохотался в голос, привлекая внимание прохожих и вызывая недоумение у тут же недоверчиво залаявших на него дворняжек. Зато приветствие было законченно, Неа отступил на пару шагов, и Лави по инерции тоже. Но нога протестовала против сложных манёвров, так что пришлось сжать зубы и замереть на месте. Он вспомнил о кое-чём ещё: он всё ещё под анальгетиками. Под более лёгкими, чем раньше, но когда действие закончится, хорошего можно не ждать. Почему Джонни не может его найти? Впервые Лави отчаянно пожелалось быть найденным! Прямо сейчас! Лучшего момента и не найти, пока он не успел натворить глупостей! — Я опасный тип, Лави, — тихо, но проникновенно заявил седой парень, наконец-то отсмеявшись. — И ты определённо это понимаешь. Хотя бы своим шестым чувством. Но речь о тебе: куда ты собираешься идти и что делать? — Не знаю, — Лави пожал плечами. — Мне помогли, но, кажется, эти люди были недовольны тем, что я ничего не помню… — Делали благое дело, рассчитывая на благодарность. Так делает… девяносто процентов людей. Только одни надеются на материальную благодарность, а другие пытаются делать эти вещи, чтобы им зачлось после смерти на их суде. А есть те, кто делают так со скуки и могут в любой момент изменить настрой. В общем, ты вовремя смылся, — вроде бы поверил Неа, кивая. Лави мысленно поблагодарил свои инстинкты, диктующие, как лучше солгать. — Я не специально. Я заблудился. Просто шёл и… Лави не знал, что здесь ещё сказать. Добавить, что он шёл с закрытыми глазами, во сне? Нет, это слишком личное. — Пойдём, пока перекантуешься у меня, — предложил Неа, как ни в чём не бывало. И вот тут-то рыжий юноша выпал в осадок. — Почему? — Почему нет? Тебе ведь некуда идти, иначе не бродил бы с таким потерянным взглядом. Потерянным? Ну, он потерялся. Но шёл, разыскивая нужную ему гостиницу. Мог ли Неа спутать, решив, будто Лави ищет хоть что-то отчасти знакомое? Лави кивнул, соглашаясь. — Но я тебя не знаю… — Если я правильно понимаю, сейчас ты вообще никого не знаешь. Слушай, книжник, это предложение ограничено! Пойдёшь со мной, у тебя над головой будет по крайней мере крыша и еда какое-то время. А можешь оставаться здесь, искать своих благодетелей или ещё кого-нибудь. Ему было куда идти. Очень даже было. Но интуиция шептала о том, что информацию о нахождении в этом же городе друзей и обо всём, что они ему рассказали, он должен придержать при себе. «Постойте-ка! Разве Аллен, о котором говорил Джонни, не должен был быть седым? — думал Лави, с благодарностью опираясь на плечо парня и прихрамывая рядом с ним. — Но этот назвался иначе!» — У меня море вопросов, — осторожно начал Лави. — О чём? — Обо мне, — ответил Лави. — Мы не были знакомы, но ты определённо знаешь обо мне, знаешь, как я выгляжу, чем занимаюсь, может, даже слышал, что со мной случилось! — Что случилось с твоим глазом, Лави? — спокойно спросил парень, продолжая вести раненого по улице, всё сильнее и сильнее запутывая его. Вряд ли рыжий сумел бы позже найти дорогу обратно. Разве что если попытаться сосредоточиться на мелочах — он отлично их вспоминает. Скол на серой двери. Трещину между камнями. Прогнутый ящик у порога с расплывшимися синими буквами. — Лави! Что с глазом? — повторил Неа, выдёргивая юношу из оцепенения. — Я не помню. Он едва не поинтересовался у Неа, не знал ли тот. Узнав у Джонни, что всегда носил повязку, он был убеждён, что этот парень его проверяет. Тем не менее, рана выглядела свежей, и Лави без памяти и связей с прошлым не мог даже предположить, что глаза у него раньше не было. — А жаль. Выглядит забавно. — Только вот я чувствую себя совсем иначе, — холодно ответил парень. Этот Неа пугал его не на шутку, тело автоматически напряглось, готовясь к попытке бегства, быть может, и Кемпбелл определённо отметил это. — Ты хочешь, чтобы я рассказал о тебе, но не понимаешь даже моих слов насчет глаз, вот беда. С тобой действительно сложно. — А что с моими глазами? С ними и раньше было что-то не так? — И сейчас тоже не так. — Ты будешь говорить что-то прямо?! — выпалил Лави, тут же спотыкаясь и едва не падая. Неа оказался далеко не слабым, с лёгкостью перехватил его, помог обратно подняться и произнёс: — Успокойся, Лави. Твои глаза это тайна, никому, кроме тебя да учителя твоего, неизвестная. Забавно, что теперь её не помнишь и ты… Давай сначала придём ко мне в номер, а потом будем спорить. — Ну да, на своей территории легче трупы прятать, — нервно хихикнул Лави, но сразу после замолк. От боли или осознания? Спорный вопрос. Оставшийся путь он лишь терзал себя напрасными сомнениями и едва не пропустил момент, когда они подошли к гостинице. Небольшой, незаметной, занимающей два этажа жилого дома и имеющей вход из узкого, спрятанного в тени переулка. Не знаешь — пройдёшь мимо. Но внутри всё оказалось довольно чисто, аккуратно и приветливо. Их номер находился на втором этаже. Неа по пути известил, что на первом лишь комнаты, которые сдают посетителям не более чем на ночь. Там почасовая оплата, вроде. Лави это немного насторожило, но вспомнить, в чём дело и что с этим не так предсказуемо, не удалось. Ну хоть бы раз память его удивила и подкинула что-нибудь интересное и полноценное. И полезное. Вот бы все вокруг, включая Лави, удивились! Номер Неа был похожим на тот, в котором он жил с Джонни и Кандой: такой же безличный, скудно обставленный, но по крайней мере тёплый. И с одной кроватью, на которую временный хозяин кивнул. Лави не стал противиться, усаживаясь и тут же понимая, как устали его ноги за время этой пусть и непродолжительной ходьбы. Со вздохом облегчения он откинулся на стенку, а Неа наблюдал за ним, постукивая пальцем по губе и явно рассуждая о чём-то. — Если сильно устал, тебе лучше выспаться. Тебе давали какие-то медикаменты? — М? вроде да. Иначе я бы так не разгуливал… Или как раз от него Лави и разгуливал? Сложный вопрос. Ведь его чем-то напоили, а потом - тьма. Никаких воспоминаний о том, что было дальше. Проблема в памяти, потере сознания, в том, что он бродит во сне? — Тогда спи, пока оно действует, не теряй времени. У меня вроде тоже что-то имеется подобное. Но об этом поговорим, когда ты отдохнёшь. — Подожди! Я хочу знать, кто я, гораздо сильнее, чем спать! — встрепенулся парень, потянувшись вперёд. Кемпбелл поморщился, передёрнув плечами, но кивнул. Лави вообще показалось, будто передёрнуло парня вовсе нет от слов, а от чего-то другого. От собственных мыслей? О чём он таком думает? — Люди могут ходить во сне? — Угу, — явно размышляя о своём, ответил Неа. Лави прикусил губу. На сей раз явно чувствуя притуплённую, даже приятную боль. — Так кто я такой? Откуда ты меня знаешь? И как я здесь оказался? — По моим скудным данным, — выпрямился Неа, взъерошивая волосы, — ты вроде должен быть сейчас в плену Ноев. Вас поймали представители одной из сражающихся в войне сторон. — И что? — И ты здесь. — Это так странно? — Очень странно. Я желал бы найти хоть какой-то способ узнать, что это может значить. Как ты смог оттуда сбежать? — вопрос был произнесён с реальной и, быть может, слишком уж сильной заинтересованностью, выдавая одну из главных причин, по которым Неа пригласил Лави к себе. — Это может быть очень полезно. — Думаешь найти лазейку, чтобы проникнуть к ним и совершить что-нибудь? — пытался отгадать Лави, разглядывая потолок с установленными под ним светильниками со скачущим под стеклянным колпаком пламенем. — Очень жаль, но я ничего не помню. — Звучит почти глупо из уст книжника. Но я прощаю тебе этот промах, — Кемпбелл был явно в хорошем настроении. — Я знаю, как мне узнать то, что я хочу. Не беспокойся об этом. Ты и сам найдёшь это важным и интересным. Лави с трудом подавил дрожь и решил сейчас просто-напросто перевести тему. Не готов он пока слушать столь откроенные планы на собственную, несчастную тушку. — Объясни, кто такие Нои. И почему я был в плену. Почему я участвовал в войне. — А ты и не участвовал, — с трудом подавляя зевок и наклоняясь к стене, ответил Неа. — Такие, как ты, лишь занимают удобные позиции для наблюдения. Ты… книжник. — Книжник? Что это? — он уже слышал объяснения других людей, не услышит ли теперь новое? — Ты тот, кто записывает тайную историю человечества, в основном всех его войн. Но не только. Интересная профессия, — Неа уселся на стул, складывая руки в замок и не сводя пытливого взгляда с Лави. Очень пытливого взгляда, что будто видит насквозь. — Мне всегда она нравилась. И, не скрою, мне нравились книжники. Потому я тебе и помогаю, — ещё одна, но прямо озвученная причина. — Ты мне нравишься и мне любопытно. Собственно, книжников так мало и всегда по двое: учитель и его преемник. — У меня есть учитель? Ты упоминал подобное раньше. — И я удивился, почему ты не спросил, — кивнул Неа, желавший, чтобы в тот раз разговор свернул к старшему Книжнику. — Ну, судя по тому, что я вижу, он мёртв. Лави честно пытался не выдать удивление. Почему этот тип с такой уверенностью заявляет подобные вещи? — Я… я надеялся, что есть хоть кто-то… к кому я могу обратиться. — Может быть, такие люди и есть,— хитро улыбнулся Неа. — И, скорее всего, тебе следует их опасаться. Им ты сейчас не понравишься. На самом деле тебя знал лишь Книжник, и он мёртв. — И как давно? — поднял голову Лави, сосредоточенно вникавший во всё ему сказанное и мгновенно пришедший к определённым выводам. — Ты говорил, что «нас» взяли в плен, «вас поймали». Я считал, что речь идёт о ком-то, кто был со мной, вроде второго книжника, но получается, речь шла о ком-то с той же стороны войны? И почему ты так странно сформулировал предложение, словно это на мне написано, что мой учитель мёртв? — Ты не потерял сноровки, цепляешься за любое слово, — рассмеялся парень, наконец-то отрывая пристальный взгляд от Лави, признавая поражение. — А вот я расслабился. Бессонная ночь, полная работы, сказывается на мне не лучшим образом. Мне нужно хотя бы сходить вымыться хорошенько. А ты пока спустись вниз и поешь. Сумеешь? — Да, наверное. А вопро… — Потом. И не все. Сейчас займись собой. Деньги помнишь, как считать, и сколько что стоит? — Нет, — мгновенно ответил Лави. Этому его не учили. Хотя Джонни разок затрагивал тему денег. — Закажи, что хочешь, всё на мой счёт. О деньгах не беспокойся, с этим у меня проблем нет. Если всё же заартачится, посмотри в комоде, там должен быть мешочек. Теперь давай, а я мыться! Затем парень ускользнул в душ, прихватив что-то из одежды из сумки, а Лави мог спуститься вниз и поесть. Вот только странным показалось, что как только Неа скользнул за дверь, с той стороны тут же что-то упало, и рыжий услышал сдавленное шипение. Видно, Неа и впрямь устал, что спотыкался обо всё подряд и валил всё, что попадалось под руки. Нежелание общаться с ним сейчас пересилило любопытство, и юный книжник, ничего не помнящий даже о себе, спустился есть, при этом настороженно оглядываясь по сторонам. Теперь ему казалось, что в любой момент сюда может войти Джонни или Канда, разыскавшие его. А они вообще будут искать? Он был для них только обузой. Они искали Аллена Уолкера — подозрительную личность, о которой Юу говорить не хотел, как и о большинстве вещей, а Джонни рассказывал немногое с явными сожалением и горечью. Интересно, что бы Неа рассказал об Аллене? Попытать счастья и спросить, заявив, будто он припомнил это имя? А Неа поверит? Ведёт себя, словно знает больше, чем должен, и может разгадать обман. Лави хотел посоветоваться, но вовремя вспомнил, что оба его друга отсутствуют: и Джонни, и Муген. И Лави хотелось, чтобы его искали. Особенно Канда. Хотя бы и с пинка Мугена. Впрочем, Муген независим и самодостаточен. Настолько, насколько может быть независим меч. Конечно, он принадлежит хозяину и посвящён ему. Едва усмехнувшись, Лави завис перед столиком, пытаясь сообразить, что ему можно есть, а что нельзя. Подумал, решил в итоге заказать чего-нибудь самого обычного или популярного, подозревая, что экзотические блюда здесь точно часто не заказывают. Да и вообще вряд ли подают. Место казалось довольно противоречивым. Обслуживающая его девушка внимательно выслушала просьбу, важно кивнула, уточнила, нет ли у него возражений против употребления мяса или определённых специй, к примеру, хмыкнула на его удивление и удалилась к повару передавать заказ, пообещав принести через пятнадцать минут первое блюдо. Посетителей было немного, девушка скучала, подолгу зависая на месте и не зная, чем себя занять, а потому, когда Лави уточнил, что счёт надо записать на имя Неа, решил разузнать и о самом парне пару дополнительных фактов. — А сколько времени он здесь уже живёт? — Недолго. Всего пару дней. Что-то не так, сер? — Нет, просто я случайно его встретил, старый товарищ, мы давно не виделись, и я не ожидал, — Лави покачал головой. — Надеюсь, состояние вашей головы не стало последствием этой встречи? — фыркнул девушка. — Не совсем, — нарочно неуверенно протянул Лави, не желая противоречить догадкам девушки. — Мы не сразу друг друга узнали. Вот и всё. Девушка поправила форму и шлёпнулась перед Лави, совершенно не противясь желанию клиента поболтать. Как оказалось, болтать она могла не только о Неа. — Странно, что ваш друг остановился в таком месте. Я думала, у него встреча с кем-то, с вами, к примеру, но если вы встретились случайно, — она пожала плечами и поддалась навстречу, понижая тон. — Чем он сейчас занимается? — Точно не скажу, — Лави нахмурился. А и впрямь, чем этот Неа занимается по жизни и конкретно сейчас? С одной стороны, выяснять что-либо про Кемпбелла было неудобно, а с другой жизненно необходимо. Что за странности творятся вокруг и почему никто не может ему толком объяснить происходящее? Или никто не хочет? — А почему он не должен здесь останавливаться? — поинтересовался Лави. — О! Почему же не должен? Должен. И пусть останавливается и задерживается. Он платит. Однако не выглядит человеком, нуждающимся в подобном укрытии. То есть его манеры и некоторые привычки... он выглядит достаточно состоятельным, чтобы поселиться в лучшем месте, —ответила девушка, прищуривая тёмно-зелёные глаза и сдувая с глаз чёлку. Может быть, работая здесь, привыкла определять подобные вещи и быть наблюдательной? — Да, с деньгами у него проблем нет. Сразу вспомнилось место проживания экзорцистов, ещё более жалкое, чем это. С другой стороны, экзорцисты были беглыми. И этот парень, если был Алленом Уолкером, — тоже. Ведь беглые не представляются своими именами, так? И, раз он так открыто объявляет, что опасен, может, его предательство – истина. А Джонни не желает видеть истину, в которой Аллен плохой парень? Остаток обеда он беседовал с девушкой о... городе! Конечно же! Почему бы и нет? Теперь он знал обо всех различных гостиницах и мотелях, имеющихся здесь.Как оказалось, девушка не только подрабатывала официанткой, но и вела все бумажные дела заведения своего отца. Отец, насколько понял Лави, в последнее время совсем сдал и едва вставал с постели, а его племянник всячески увиливал от управления. Но важнее было то, что Лави даже смог наметить всего четыре гостиницы, что подходили для места остановки экзорцистов, и мог хоть сейчас отправиться искать их. Вот только поднявшись на ноги, юноша чуть не рухнул обратно. Он устал гораздо сильнее, чем думал, и к тому же его нога начинала болеть. Боль от ноги почему-то разбудила и тревожное, тупое постукивание в черепушке. И его глаз. Точнее, то, что теперь там было. Лави даже мысленно произнести пару слов о своем состоянии было почему-то тошно. Покачиваясь и цепляясь за перила и стены, он достиг второго этажа, мгновенно вспомнил номер их комнаты, хотя раньше вообще не обратил на это внимания, и наконец-то завалился внутрь. Тут всё было как прежде: тусклый свет, спотыкаясь о карниз, лился в открытое окно, нерасправленная кровать манила к себе, обещая лучший отдых в его жизни, дверь в туалет оставалась закрытой, и из-за неё доносился шум льющейся воды. Лави нахмурился, прикидывая, сколько же времени он потратил на свой обед. Стоит ли проверить Неа? Или хотя бы окликнуть? Юноша осторожно подошёл к двери, никак не решаясь заговорить или постучать, как вдруг услышал кроме шума воды что-то ещё. Что-то другое. Бормотание. Да, Неа говорил с кем-то. Или с самим собой. Может, он так планы строит, проговаривая их вслух, что тут такого-то? Ну, по крайней мере он жив. Не поскользнулся, не свернул шею. Не захлебнулся, заснув. Лави отвернулся. Миссия выполнена, кровать ждёт его. Ему было плевать, что он засыпает в чужом номере, на чужой кровати, и при этом не зная, кто может в любой момент ударить его в спину. Чувство самосохранения твердило, что он не сможет ничего сделать, пока будет таким уставшим. Он испытывал боль, он кричал, не слыша собственного крика. Он вырывался, пытаясь прервать это, остановить. Он кричал и не знал, кричит ли на самом деле он и от крика ли звенит в ушах… Резкий запах заставил его вздрогнуть. Смутное видение затянуло милосердным туманом, отодвинув происходящее назад, подальше от настоящего, не позволяя даже вспомнить о том, что происходило только что и как разрывало на части. Теперь он опять был цельным. — Видишь? Видишь? Он очень даже… — Чёртов ублюдок!! — собственный голос сипел, не позволяя орать так, чтобы звенели окна, а верёвки, которыми он был привязан к чему-то холодному и металлическому (решётка?) позади себя, больно врезались в грудь, не давая сдвинуться с места. А ещё было так сложно дышать, что, выдохнув во время неудачного выкрика, он закашлялся, испытывая нехватку кислорода. Всё его тело как будто было разобрано и собранно каким-то дилетантом, и теперь едва справлялось со своими основными функциями. — Оу, полегче! — мужской голос был почти весел и очень громок. Прямо до зависти громок. Лави скрипнул зубами, едва терпя бедствие в таком, вроде бы, простом деле — пытаться дышать носом. — Он у тебя что-то совсем одичал… Хотя это нормальное пробуждение после произошедшего. Что ты помнишь последним? — лицо говорившего с ним мужчины оказалось на одном уровне с Лави, учитывая, что рыжий юноша оказался на коленях, привязанный к стоящей за ним арматуре. И тут он понял, что зрение его подводит — вместо лица человека он видел лишь размытое пятно. Он отчаянно закрыл оба глаза, пытаясь вернуть четкость изображения, но ничего, совершенно ничего не изменилось. — Ну, так что? Мы продолжим наш разговор? — Старик, что происходит? — хрипло спросил Лави. Он не сумел толком повернуть голову и увидеть, где находится его учитель. — Эй? — Похоже, он нервничает. И я его понимаю. Ну, так что? — Всё в порядке, Лави, — усталый голос звучал на редкость спокойно и уверенно. Не то чтобы Лави часто слышал другие, наполненные эмоциями варианты звучания этого голоса, но не в последнее время. Чёрт, что вообще происходит? Он помнит… помнит… Ничего хорошего он не помнит. Похоже, он довёл-таки одного из своих тюремщиков, и тот сорвался. Последняя осознанная мысль Лави была о собственной смерти. Но тогда что происходит здесь и сейчас? — Я не… — Нет. И тебя даже не пытались убить. То есть такой задачи не ставили. Свести с ума — это пожалуйста, — спокойно, с явным удовольствием и улыбкой сообщили ему. Лави оставалось только сохранять спокойствие да, пока есть возможность, размышлять о происходящем. Стоп, но это же было гораздо хуже! Видно, что-то отразилось на его лице, быть может, паника, но мужчина, который разговаривал с ним, ворча под нос, отошёл в сторону на некоторое время и уже оттуда, издалека, произнёс: — Давай, расскажи что-нибудь умное и внятное, чтобы у твоего наставника развеялись последние сомнения. Ну? — Как ты себя чувствуешь, Лави? — снова такой спокойный голос, что горло сжимает ледяная рука страха. — Я… Неплохо. — Нормально ли было то, что он не контролировал то, что говорит и о чем думает? Наверное. Он попытался облизать губы, но в рот словно засыпали песок, желая превратить в пустыню, и язык едва ворочался. — Я хочу пить. Идиот! Он же пообещал себе никаких просьб! Лави опустил голову, злясь на себя и не понимая, что происходит. Он слишком долго был в отключке. Слишком долго не понимал, что, чёрт возьми, здесь происходит! — Давай, — его голову, довольно грубо дёрнув за волосы, подняли, и в губы ткнулся край стакана, наполненного водой. Простой водой, но до чего же она казалась сейчас вкусной и невероятной! Лави даже думать не смел о том, чтобы попытаться отказаться. — Лави? — снова позвали его. — Я в порядке. Только ничего не соображаю, — голоса всё ещё не было, и он сипел, но чувствовал себя реально лучше. Гораздо лучше, чем раньше. — Что происходит? Теперь-то он точно был готов ко всему. Даже к тому, что происходило прямо сейчас, каким бы ужасным и жестоким не было это действие. — Этого достаточно? — мужчина, стоящий перед ним, повернулся, глядя в сторону. — Теперь мы можем продолжить разговор о нашей сделке? Воздух закончился. Лави только вроде сделал вдох, как вдруг ему перекрыли дыхательные пути. Ощущение было, будто бы он провёл под водой, стараясь не хлебнуть воды, минуты три, но только сейчас начал что-то чувствовать. В одно мгновение на него набросилось страшное удушье. Лави распахнул глаза, отчаянно ловя воздух ртом, задыхаясь и кашляя. И не сразу заметил, что на его постели кое-кто сидит, а над головой мельтешит что-то золотое. — Что ты делал со мной? — Лави не собирался терпеть подобное наглое вмешательство в его личное пространство. Если, конечно, вмешивающийся не был одним опасным японцем…. Но сейчас Лави об этом не думал! — Смотрел твой сон. Золотой, харизматичный шарик с небольшим ртом, крылышками и крестообразным узором порхал над рукой Неа, хладнокровно разглядывающего Лави. — К-как? — только и выдохнул юный ученик книжника, приподнимаясь и неуклюже опираясь на локти. — Я же сказал, что желаю получить информацию и знаю, как это сделать. Точнее, предполагаю, что знаю, и предположение оказалось верным. А вот тебе лучше поскорее восстановиться. Твой разум словно открытая книга. Стыдоба. Впрочем, признаю, ты оказался в весьма паршивой ситуации, и в целом это вызывает понимание и уважение. Однако... не все столь понимающие и снисходительные, как я – тот, кому вовсе нет дела, насколько ты соответствуешь параметрам профессии. — Учитывая, что я узнаю чужие тайны общеисторического масштаба, быть, как открытая книга, – хреново? — предположил Лави, соглашаясь отчасти. — А могу я быть уволен по состоянию здоровья? Если ни на что не годен, почему… — Интересный вопрос. Ты можешь и сам уволиться. Вперёд. — Неа кровожадно улыбнулся. — И что мне от этого будет? — Узнаешь на собственной шкуре. Так всегда лучше, чем слышать от чужих людей. — Но грозит чем-то плохим, — Лави снова двинулся, усаживаясь удобнее и шипя от боли. Лекарства успели выветриться из систем, позволяя прочувствовать угловатую и неприглядную реальность. Неа же покорно поднялся, не желая мешать, и отправился в свой угол номера. К оставленным на столе вещам. — Значит, мне нужно возвращаться по крайней мере память? Или что-то ещё делать? Тогда что и как? Не знаю. Значит, загвоздка в памяти, которую надо вернуть. Если бы я ещё знал, как это сделать! — Должен знать. Вы книжники и не застраховали себя от насильственной потери памяти? Не смеши меня! — Неа, несмотря на удавшийся вроде план с просмотром воспоминания Лави, был каким-то чересчур злым. И торжествующим? — Что-то должно быть. Так что смотри в оба и слушай свои инстинкты. Уже послушал один раз, — хотел было огрызнуться парень. Но осёкся. Послушал инстинкты, пошёл во сне хрен знает куда и нарвался на этого страшного типа. Страшного-то это да, но ведь он знает больше. И уже даже раскрыл кое-какие карты. — Вот, возьми, это хорошее средство. Без него у тебя сейчас снова голова трещать начнёт, — протягивая капсулу, произнёс Неа. — Мне приснилось, будто… ты ведь видел, да? — решил уточнить содержание видения Лави. Раз уж Неа не скрывает свою осведомлённость. — Тот, кто был, он…? — Ной. Твой враг. — Но он говорил о сделке. — Во что я очень даже верю, — кивнул парень, принимая стакан обратно. — Но, нет же.. это… они же враги, это ведь неправильно? Так? — Но Лави и сам уже точно не знал, отчаянно сомневаясь. Он даже не знал, почему был в плену на самом деле и что там происходило. Да и о сделке ничего не понял. — Почему нет? Вы вполне могли заключить с Ноями сделку. Это в порядке вещей. Вы книжники, ваша главная цель — записать историю. У вас нет стороны как таковой. Вы приходите туда, куда есть возможность, чтобы занять лучшие места. Так что предавать людей вам не в первой. — Ты так говоришь, будто бы мы сами не люди, раз живём, наблюдая. — О, я горжусь тобой! — Кемпбелл довольно оскалился. — Ты всё ещё меня слушаешь, внимательно цепляясь к интонациям, выскребаешь информацию на чистом инстинкте. Вот потому я и говорю - потеря памяти не окончательная. Должно быть что-то. А вообще Нои изначально люди, в которых пробудилась тёмная сущность. По сути… они существа, которые используют людей, словно паразиты, нет? Экзорцисты — люди, которые находят оружие, что соединяются с их организмом, образуя нерушимую связь. Книжники… они тоже не лыком шиты. — Мы… — Лави не мог сказать, будто помнил, что они были экзорцистами. — А с кем же мы были? — С экзорцистами. И вы были ими. С одной стороны. Только вот характер связи с чистой силой у вас другой. Если среди людей приходится долго выбирать тех, кто подойдёт чистой силе, то любому из книжников подойдёт практически любая чистая сила. Кроме той, что уже выбрала носителя и образовала связь. Почему так происходит? — Почему? — Экзорцисты не вполне люди, Нои – далеко не люди. А книжники…. Они тоже нечто особенное, те, кто держат тайну своей сущности глубже всех остальных. Граф выставляет напоказ, чистая сила признаётся для избранных, а вот вы… С какими такими демонами заключили контракты вы? Что вы на самом деле? Неужели всего лишь уродовавшие себя люди? Уродовавшие со вкусом, долго, вдумчиво, результативно. Я восхищён вами с тех самых пор, как узнал о вашем существовании. «А ещё не прочь поймать, изучить, разобрать на части, — подумал Лави, наблюдая за открытой улыбкой и сияющими глазами. — Или это было бы слишком просто для тебя? И ты хочешь вызов? Иначе мы слишком сложны для твоих возможностей». — Мы не люди? — Дай мне определение «человеку». Настоящее, устойчивое, единственно верное. И я смогу ответить на твой вопрос. Лави открыл было рот, но осознал, что стандартные определения, даже если он вспомнит, вряд ли впишутся в мир с Ноями и Экзорцистами и прочими странными вещами. А ещё его глаз сам собою закрывался, и жутко клонило в сон. Лави неуверенно взглянул на Неа. — Прости, не без снотворного. Другого нет. Так что спи ещё, тебе сейчас полезно. Сон — лучшее лекарство. Обещаю больше не вмешиваться. Это были последние слова, которые Лави сумел достаточно внятно услышать от Неа, прежде чем уснул. Кемпбелл же некоторое время стоял у кровати, потирая правой ладонью левую и наблюдая за спящим с неожиданно кислой миной. — Мир полон сюрпризов. Милых сюрпризов, — произнёс парень, не то размышляя вслух, не то просто так. Губы исказила хищная улыбка. — Тихони бывают такими опасными, что прямо от счастья распирает! Ммм, я так чертовски доволен!! Он великолепен!! Седовласый резко отвернулся, победно вскидывая руки к потолку и открыто улыбаясь. Серебряные глаза сверкали предвкушением. Но затем его лицо накрыла тень лёгкого беспокойства, Неа обернулся, чтобы взглянуть на Лави, закусил губу и едва заметно качнул головой. — Теперь видишь?