Изгоняющий Дьявола

Теплый ветерок подгоняет опавшую листву, устремляя ее вниз по улице, путая распущенные волосы Накохары. Теплые последние деньки уходящего лета радуют глаз, и хочется подставлять щеки палящему солнцу. Они идут по улице, идут, молча, держась за руки и переплетя пальцы. Со стороны, кажется, что они влюбленная пара, собравшаяся прогуляться, и прохожие одобрительно смотрят им в след, любуясь гармоничностью и красотой их обоих, но все не так. Итачи напряжен, его пальцы нервно подрагивают и сжимаются, взгляд его прекрасных таинственных черных глаз устремлен вперед, а брови нахмурены. Он думает, решая сложные вопросы для себя. Цубаки тоже. Она молчит, давая ему возможность собраться с мыслями и пытаясь скрыть смущение от ощущения тепла его ладони на своей. Для Накохары это ново и странно. Нет, у нее были отношения и прежде, но никогда они не вызывали такую бурю эмоций, ни один из ее ухажеров не удостаивался чести быть любимым по настоящему. Никогда ей не было так страшно, думать о том, что возможно, ее чувства не взаимны. Итачи хороший и добрый человек, может ему просто жаль дурочку, которая чуть не вывалилась из окна и влюбилась по уши. Сильный порыв ветра бросил дорожную пыль в глаза, и Цубаки зажмурилась, останавливаясь, пытаясь справиться с непослушными волосами, развеваемыми по ветру длинными нитями. Она отпустила его руку, придерживая непослушные локоны. Когда ветер стих, она подняла ресницы, и он стоял перед ней, смотря прямо в глаза. В его взгляде было полно нерешительности и тревоги. Но Итачи опустил голову, делая глубокий вдох и возвращая взгляд к ней. - Слушай, то, что случилось… - Он запнулся, рассеяно поправляя выбившуюся прядь волос, но продолжил. Накохара видела, что ему тяжело говорить об этом и Итачи борется сам с собой, ломая невидимые барьеры. Она чувствовала, что это важно для него и старалась уловить каждое слово, следя за движениями соблазнительных губ. – Когда я оказался на твоем балконе, я, правда, не знаю, как там оказался. Я хотел поговорить об этом еще утром, но тебя не было и... У меня было достаточно времени, чтобы попробовать разобраться во всем самому, но я ни черта не помню. Мне жаль, что так вышло, жаль, что напугал тебя. Не подумай, я не преследовал тебя, я никогда бы не пошел на это, но я не могу полностью исключить этот вариант. Возможно, я на самом деле, направлялся к тебе. Я не знаю… Он снова замолчал, сжимая ее пальцы в своей теплой сильной ладони. Цубаки смотрела на него во все глаза. Этот человек полон противоречий с самим собой, ему тяжело признать, что не все подвластно его воле и даже его память играет с ним в неприятную игру. Ему было страшно, и девушка видела это. Она понимала его и знала о нем куда больше, чем он сам. Накохара задумалась, стоит ли пролить свет на эти вспышки забвения? Однозначно нет! Он посчитает, что она чокнутая, а Цубаки хотела помочь ему и быть рядом в сложные моменты жизни, пусть даже как друг. - Я понимаю. – Тихо заговорила она, и ветер сорвал слова с ее губ и унес в неизвестном направлении. Итачи устремил на нее рассеянный взгляд. – Я не сержусь на тебя и никогда даже не думала обвинять в чем-то. - Правда? – Казалось, Итачи не мог поверить и расширенными глазами следил за малейшими проявлениями ее эмоций, стараясь найти подвох, но его не было. Она была искренна перед ним. – Ох, Цубаки. Он порывисто обнял ее, прижимая к себе, как той памятной ночью на балконе, но теперь он испытывал величайшее облегчение. Она не злится, а значит, не прогонит. И у него есть шанс добиться ее благосклонности. Словно огромный камень упал с души, рассыпаясь мелкой крошкой под ногами. - Я не знаю, что происходит. – Быстро говорил он, вплетая пальцы в ее длинные волосы. Голос его звучал уверенно, он хотел быть честен перед ней и открыт. – Я не понимаю, но я чувствую, что меня затягивает в пустоту, и я захлебываюсь. Словно меня выбросило за борт во время шторма, и огромные волны уносят меня прочь от берега. Я пытаюсь бороться, но силы покидают. Она отстранилась от него, обхватив его прекрасное и такое печальное лицо ладошками, заставляя поднять на нее глаза. - Эй, - Накохара была серьезна, как никогда, - если не можешь справиться сам, если у тебя нет сил, выплыть из пучины, позволь мне стать твоим спасательным кругом. - Ты уверенна, что хочешь этого? – Голос Учихи опустился до шепота, в котором слышалось обеспокоенность, что заставило Накохару сжаться в комок. – Я эгоист, Цубаки, и жуткий собственник, если ты войдешь в мою жизнь, а потом поймешь, что совершила ошибку, я не смогу отпустить тебя. Девушка молчала, опустив голову, и обдумывала его слова. Те мучительные минуты, что заняли у нее на принятие решения, показались для Итачи самыми страшными. Он хотел, чтобы она согласилась, но не желал давить и настаивать, это было бы не честно. Если она не чувствует того, что и он, как бы не старался, он не сможет ее принудить. Когда она подняла голову, на ее губах играла горькая улыбка, и сердце Учихи старшего готово было разорваться на части. - Это хорошее предупреждение. – Начала она. – Заставляет задуматься. Вот только, можно ли отпустить спасательный круг во время бури? Смысл ее слов дошел до него не сразу, слишком сильным оказалось волнение и потрясение, пережитое в этот короткий миг. Он даже забыл, как дышать, но когда осознал все ему сказанное, не смог сдержать улыбки. - Значит, ты согласна? – Все еще сомневался Итачи. Цубаки сжала его ладони в своих тоненьких пальчиках, лучезарно улыбаясь. - Да, согласна. И, поцелуй меня уже, иначе я взорвусь. Итачи притянул ее к себе, жадно впиваясь в податливые мягкие губы. Он упивался этим ощущением, поглаживая ее спину, стараясь, стать как можно ближе, ведь именно об этом он мечтал с тех самых пор, как почувствовал ее тепло в своих объятьях, спасая ее от падения с окна. Эта хрупкая девушка ворвалась в его размеренный мир сумасшедшим тайфуном, и теперь он обрел покой. Именно здесь, рядом с ней, его место, его дом. *** Квартира Цубаки утопает в темноте, развиваемой только тусклым светом от уличных фонарей. Ее тело горит и плавится, под горячими ласками самого дорогого мужчины. Его губы оставляют влажную дорожку на ее шее, и девушка запрокидывает голову, прикрывая глаза густыми ресницами, подрагивающими от каждого его прикосновения, растворяясь в восторге, от того невероятного ощущение, что кружит голову. Он в ней, глубоко и горячо. И с каждым толчком их животный танец страсти набирает темп и поглощает в себе их души, перемешивая в одно целое. Итачи обхватывает голодными руками ее талию и бедра, прижимая ближе к себе, и с новой силой врывается в ее тело, вырывая из груди девушки пронзительный стон. Она полностью отдается этому восхитительному чувству, открывая глаза в надежде увидеть прекрасное любимое лицо. Итачи смотрит на нее, на губах играет оскаленная улыбка, в глазах горит дикий красный огонь, а длинный язык показывается из приоткрытого рта, обводя контур губ. Цубаки застывает на секунду, но тут же приходит в себя, понимая кто перед ней. Она с ужасом пытается отстраниться, но он только сильней прижимает ее к себе, проникая все ближе. - Ты моя! – Рычит Итачи, а точнее существо, которое поселилось внутри него. – Я поглощу тебя, я проникаю в тебя! Его ужасный смех эхом отдается в голове и пугает, но она не может вырваться. - Я буду в тебе! – Продолжает скалиться Итачи, явно наслаждаясь всем происходящим. – Твои страдания сладкие, самые лучшие из всех, что я пробовал. Ты моя любимица! Она бьет его по спине и груди, но от этого ничего не меняется, а потом каждую мышцу в теле скручивает болезненная судорога, а перед глазами темнеет. И вот, Цубаки стоит перед охваченным пламенем домом. Входная дверь открыта нараспашку, но никто не выходит. В воздухе витает запах гари и мелкие искры. От исходящего жара у нее вспыхивают щеки и больно жгут, но она продолжает стоять на месте. Она смотрит на него, ее любимого старшего брата. Его лицо покраснело, покрылось волдырями, и кожа плавится, сползая с обгорелой плоти. Его одежда в огне, но он не плачет. То ли слезы слишком быстро высыхают от сильного жара, то ли не хочет пугать сестренку. Где-то в глубине слышатся крики родителей, они не столь терпеливы. На глаза Цубаки наворачиваются слезы, но она не плачет, шок полностью парализовал ее. - Уходи. – Едва слышно шепчет брат, но ее тело налилось свинцом и больше не подчиняется маленькой хозяйке. – Уходи отсюда, Цубаки! Убирайся! Голос брата, громкий, полный скрываемой боли разносится вокруг и она замирает. Большие глаза расширяются, а на лице отражается священный ужас. Она видит его! Огромный, черный, с закрученными рогами на голове, он нависает над домом, как скала и громко смеется, а потом его кроваво-красные глаза устремляются на нее. - Ты моя! – Громкий рык оглушает девочку, но она, наконец, оживает. - Нет! – Кричит она и плотину слез прорывает, обжигая щеки горячей соленой жидкостью. – Нет! Нет! Цубаки открывает глаза, с ужасом всматриваясь в темноту, пытаясь понять: кто она, где она и как здесь оказалась. Ее грудь тяжело вздымается от сбившегося свистящего дыхания. По щекам текут слезы, а тело покрылось липким холодным потом. Из темноты на нее смотрят обеспокоенные черные глаза, и бледная рука с сильными длинными пальцами тянется к ней, чтобы прикоснуться. Но она отпрыгивает от Учихи, забиваясь в дальний угол дивана, когда понимает, кто на нее смотрит. - Цубаки, все хорошо. – Успокаивающе шепчет Итачи, придвигаясь ближе. – Тебе приснился кошмар. Все хорошо. Его теплые пальцы поглаживают ее щеку, вытирая мокрую дорожку от слез, но прикосновение обжигает кожу, словно кислотой расплавляя, причиняя острую боль. И под напором скопившейся в голове боли она понимает. Осознание, словно лампочка, загорается перед глазами и из груди вырывается отчаянный крик, а слезы с новой силой накатывают на глаза, но у нее нет сил их подавить. Итачи прижимает ее к себе, обнимая за плечи, и качает как маленького ребенка, давая возможность слезам падать на его обнаженную грудь. Ему больно видеть ее такой, но он знает, что спрашивать сейчас бестолку. Она всхлипывает, обволакивая его шею руками, пока в голове выстраивается четкая картинка, которой раньше она не замечала. Это план! Тщательно продуманный и долгосрочный, рассчитанный до мелочей и направленный на единственную цель – пить ее страдания, забирая любимых людей. Опускать ее на самое дно отчаянья и устраивать ад на земле, ломая силу духа, пока она не наложит на себя руки. Он не оставит ее в покое, всегда будет следовать по пятам, даже, если она ни о чем не будет подозревать. Он раскинул обширную сеть и она попала в нее, еще тогда, когда вошла в тот проклятый дом, чтобы доказать свою смелость друзьям брата. Но она уже не ребенок, она сможет справиться, и его она не отдаст, пусть даже придется пожертвовать собственной жизнью. За окном забрезжил рассвет, и зарождающийся день наполнил душу надеждой и верой в собственные силы. Она справится! Нет, они справятся, ведь теперь они части единого целого. Итачи продолжал обнимать ее и гладить по голове. *** Саске становилось все хуже. Каждая клетка тела нещадно ныла, напоминая о себе, температура вновь поднималась, стремительно вгоняя парня в состояние жуткого озноба. Его колотило так, что зуб на зуб не попадал. Но он продолжал стоять на месте, оперевшись спиной на дверной косяк. Он не стал бы относиться ко всему происходящему так серьезно, если бы это не касалось его брата. Отец Фредерик заявился ближе к десяти вечера, в сопровождении Шикомару, без предупреждения, в полной боевой готовности. И теперь, уже сорок минут совершал странные действия, сопровождая их громкими молитвами и разбрызгиванием святой воды по стенам. Это первый этап, так утверждал Шика, изгнание бесов из комнаты Итачи, что высшая сущность, что поселилась в нем, питает себя за счет низших. Саске нахмурился, слушая этот бред, но не стал отговаривать. Он пытался связаться с Цубаки, чтобы понять, как к этому отнестись, но ее телефон оказался недоступен, да и Итачи как сквозь землю провалился, так и не вернувшись домой, после посещения университета. В очередной раз голос священника озарил пространство комнаты и Саске недовольно поморщился, прикрывая глаза. Ну, сколько можно? Чего они хотят добиться? Вот только в этот раз все изменилось. Неожиданно послышалось кваканье, и неизвестно откуда выскочила лягушка. - Хватай ее! – Скомандовал святой отец, и Шика бросился выполнять распоряжение. Глаза Учихи все больше увеличивались в размерах, в то время, как Шикомару, прекрасно справляясь с ролью заправского кузнечика, прыгал по полу, ловя так и норовящих ускользнуть от него лягушек. А их было много. Саске считал, но сбился после второго десятка, когда они буквально запрудили комнату. Учиха инстинктивно провел параллель с Египедской карой, когда на Фараона, не желавшего отпускать Евреев, обрушился дождь из земноводных. Саске передернуло. Отец Фредерик последний раз произнес какие-то слова на латыни и лицо Саске окропили холодные капли святой воды. - Ну, все. На этом закончили. – Священник бодрым шагом направился на выход, осторожно просочившись мимо Саске и скрылся в коридоре, не дожидаясь пока Шикомару запихнет в мешок последнюю скользкую тварь. Шика поспешил за ним, перебрасывая поклажу через плечо, которая отозвалась недовольным ворчанием сотен лягушиных голосов. - Можешь не провожать! – Крикнул он Учихе с лестницы. – Мы дорогу знаем! Саске постоял несколько минут в нерешительности, пытаясь понять, что делать. Произошедшее не укладывалось в голове, но ему было так плохо, что думать совершенно не хотелось. Доковыляв до своей комнаты, младший Учиха нагреб целую горсть таблеток, среди них были и препараты от температуры и против аллергии и антибиотики, отправил их в рот, поспешно запивая. Обещало стать лучше, совсем скоро. Парень попытался лечь на кровать, но больная почка возмутилась, так что он сел в кресло, накрывшись теплым пледом, и почти сразу провалился в сон. Но прибывать в мире сладких грез ему суждено было не долго. Настойчивое кваканье ворвалось в затуманенный препаратами разум, возвращая в реальность. Саске устало потер глаза, звук повторился. Не приснилось. Еще и еще, лягушка явно готовилась к брачному ритуалу, потому что не собиралась замолкать. Саске потребовалось больше часа, чтобы найти крохотное земноводное, закопавшееся в пододеяльнике. Находка оказалась очень даже симпатичной, ярко-изумрудного цвета с красными полосами от глаз до брюшка. Экзотическая штучка, в Лондоне таких не водится. Учиха задумался, что с ней делать. Первой мысль было выбросить, второй сжечь. Но отец Фредерик не сделал ни того ни другого, может, стоит спросить? Накохара была вне зоны действия сети. Почему она его бросила, когда так нужен совет? Обреченно Учиха поплелся прочь из комнаты Итачи, зацепив ногой веревку. Удивленный взгляд младшего проследил за неожиданной преградой. Саске пришлось вставать на четвереньки, чтобы вытащить из-под кровати большой мешок. Саске прекрасно помнил, что раньше его здесь не было, а Итачи не приходил, следовательно, это дело рук тех, кто недавно ушел. Гнев мгновенно заполнил все его существо. Это розыгрыш! Зачем? Не долго думая, он спустился вниз, снимая куртку с петли, проверил наличность и, засунув лягушку во внутренний карман, выбежал на улицу ловить такси.