Изгоняющий Дьявола

Отец Фредерик остановился в старинном католическом мужском монастыре, расположенном за пределами города. Благо пустые трассы ночного города позволили добраться до места в рекордно короткие сроки. Здание поражало своими размерами и мрачной готической архитектурой. Монахи знают толк в жизни. Металлическая решетка ворот оказалась не заперта и сразу открылась, противно заскрипев, стоило Саске слегка толкнуть ее. На территории монастыря располагался большой парк, с многочисленными аллеями и лавочками, под сенью раскидистых деревьев, которые дарят тень во время летней жары. Ну конечно, монахи ведь должны созерцать красоту природу. Или это буддисты? Саске совершенно запутался во всей этой религиозной тематике. Он поднял взгляд на величественное серое здание, заметив над окнами второго этажа несколько наружных блоков сплит-систем. Прогресс добрался и сюда. Но больше всего его внимание привлек старый фонтан, который не эксплуатировался уже много лет. Краска облупилась, а носики, через которые в чашу брызгала вода, обломились. Сама чаша оказалась заполнена на треть, дождевую воду никто не сливал, а еще в ней оказалось полно опавших листьев и прочего мусора, что придавало воде тошнотворный болотный запах. Учиха перегнулся через край чаши и нахмурил брови, раздраженно передернув плечами. Их были сотни. Такие же разноцветные лягушки сновали туда-сюда в маленьком искусственном водоеме. Гневу Саске не было предела, его просто трясло от ярости. Он швырнул лягушку в воду, она же не виновата, что священник просто использовал ее, и та с глухим плеском скрылась под водой. Резко развернувшись, Учиха собирался уйти, но почувствовал, что земля уходит из-под ног, а в глазах потемнело. Большие теплые руки подхватили его, не давая упасть, а потом он оказался на скамье, под полысевшей липой. Он тяжело дышал, но стоило немного собраться, он устремил гневный взгляд на отца Фредерика. - Какого черта! – Возмущался Учиха, а глаза метали молнии. – Это что, смешно! Гребанный шарлатан. - Саске, я… - Что? – Перебил Учиха, оказавшись весьма щедр на колючие слова. – Вы священник, служитель бога, и вы мать его лжец! Да вы в аду гореть должны! Как ваш бог вас еще не покарал! Саске замолчал, переводя дыхание, ему становилось нечем дышать. Отец Фредерик с грустью смотрел на него, но даже не пытался оправдаться, что злило парня еще больше. - Если мне девятнадцать, это не значит, что я легковерный идиот. – Грозно проговорил Учиха, но уже куда тише. - Я и не сомневался. – Наконец заговорил священник, переводя взгляд на ночное, усыпанное звездами, небо. – Я уже горю в аду, Саске. С тех самых пор, как встретил его впервые. Я был слишком тщеславен и Бог покарал меня за гордыню, оставил в тот момент, когда был нужен. Я погряз во лжи, и мне нет прощения. Я использую дешевые трюки, и обычно этого хватает, молитва еще никому не навредила. Когда я увидел Цубаки, маленькую девочку, которая сожгла своих родных, я почувствовал нутром, что дело не чисто. - Цубаки что сделала?! – Саске не мог поверить своим ушам, ему показалось, что он бредит. - Ей было пять. Она убивала домашних животных, а потом переключилась на семью. – Уныло говорил отец Фредерик, стараясь избегать смотреть в глаза брюнету. – Она подожгла кухню, где ужинали родители, и ушла спать. Когда брат разбудил ее, она не знала, что сделала это сама. Следствие пыталось добиться от нее признания, но она не говорила больше двух лет. А когда я взялся за нее, тут-то и стало понятно, что не она виновата. Он оказался слишком силен, я так и не узнал его имени, но я исхитрился, я перенаправил его, и мне жаль, что первый подвернувшийся под руку человек, был следователь Учиха Фугако. - Чего?! – Вот теперь Саске окончательно слетел с катушек и жаждал крови старика, как никогда прежде. – Вы запихнули эту дрянь в моего отца! - Да. – Отец Фредерик тяжело вздохнул. – Спасая одну жизнь, я погубил много других и сгубил твоего брата. Но я следил за ним. И пока он находился в твоем брате, я был счастлив. Твой брат оказался очень силен духом и не сломался, даже по истечении одиннадцати лет, это удивительно. Но пойми меня, я лишь хотел защитить ее. А потом она приехала ко мне, и я понял, что она любит его. Это было ударом ниже пояса. - Заткнись! – Взревел Саске, подрываясь с места. Его трясло от гнева и раздражения, в голове всплывали образы того, что он мог бы сделать с этим подобием человека, но Учиха сдерживал свои порывы из последних сил. – Ты тварь, грязная тварь! Твоими стараниями я лишился семьи и теряю брата, а ты думаешь только о своей выгоде! Какого хрена ты вообще приехал! - Я хочу все исправить. – Твердо заявил старый священник. - Исправить! Устраивая дешевые розыгрыши! Ха, не смеши меня! – Саске пылал яростью, и казалось, вокруг него образовалось пламя. – Цубаки знает? Она тоже с тобой заодно? - Нет, Цубаки не знает, и надеюсь, эта страшная тайна уйдет со мной в могилу. – Священник посерел. - Я просто пытался защитить ее. Чистая, непорочная душа не должна достаться злу. Это высшая цель, которой я следую. Мы спасаем души, Саске. - Значит, мой отец, моя мать и мой брат не чисты для тебя! Не подходят под критерии! - Я отдам свою жизнь, чтобы искупить свои ошибки. – Отец Фредерик устало провел морщинистой ладонью по лицу. – Я сожалею, я совершил непростительное. Я не могу изменить того, что уже случилось, но я приложу все силы, чтобы предотвратить будущие потери. Не держи зла на Цубаки, она здесь не причем. Это только моя вина. Учиха презрительно фыркнул, плюнув священнику под ноги, и покинул пределы монастыря. *** Цубаки стояла возле кухонной плиты, рассматривая потемневшие швы между кафельными плитками, думая о том, что неплохо было бы сделать ремонт и обзавестись мебелью. Из ванной комнаты доносились звуки льющейся воды, свидетельствующие о том, что Итачи принимал душ. Кто они друг другу, что значила эта ночь, проведенная вместе и что он теперь о ней подумает? Девушка не находила ответов на эти вопросы, и лишь разочарованно вздыхала. От размышлений ее отвлек шипящий звук, когда кофе в турке закипел и, перебравшись через бортик, пролился на огонь. - Вот черт! – Выругалась Накохара, поспешно отключая газ и снимая турку с плиты, отправляя ее в свободный полет в раковину. - Все хорошо? – Сильные руки кольцом обвились вокруг ее талии, а горячие губы пустились в путь, изучая нежную кожу шеи. - Да. – Протянула Цубаки, потирая глаза руками. – Я просто… - Ты напугана, я понимаю. – Итачи зарылся носом в ее волосы, покрывая поцелуями каждый сантиметр, попадающийся на его пути. – Мне тоже страшно, я думал, меня удар хватит, когда ты начала кричать во сне. А потом этот твой взгляд, будто я чудовище. - Прости. – Пролепетала она, наконец, расслабляясь в его объятьях. - Хочешь поговорить об этом? О том, что тебе снилось. – Голос Учихи опустился до шепота, от которого мурашки побежали по спине. - Мне снилась семья, покойная семья. Но это все в прошлом и давно забыто, не стоит беспокоиться. – Цубаки тяжело вздохнула. Ее и правда перестали преследовать кошмары уже очень давно, и она не знала, как на них теперь реагировать. – У тебя тоже есть своя боль, и мне хотелось бы излечить тебя от нее. Девушка повернулась к нему лицом, не разрывая кольцо рук, и провела пальцами по щеке. Итачи хитро улыбнулся, наклоняя голову к ней и шепча на ухо. - Ты уже сделала это. Их губы едва соприкоснулись в поцелуе, когда раздалась трель телефона, оглушая собой квартиру. Цубаки нехотя отстранилась от парня. - Мне нужно ответить. – Виновато произнесла она. - Конечно. Итачи отпустил ее, прикоснувшись губами к щеке, и принялся отмывать турку от подгоревшего кофе. Накохара быстро нашла телефон, под грудой, сброшенной на пол одежды. Не глядя, она сразу ответила. - Да. – Голос Цубаки был собран и серьезен. - Боже, где ты была! – Шикомару просто распирало от беспокойства. – Я тебе всю ночь звоню! - Что-то срочное? – Все с тем же деловым тоном оборвала его пламенную речь Накохара. - Да. Мы нашли надписи на Иврите, под его кроватью. Нужно, чтобы ты посмотрела. Или мне самому перевести? – Перешел к делу Шика. - Нет. Я посмотрю. – Цубаки устало потерла глаза, поглядывая на часы, которые показывали половину седьмого. По квартире распространялся приятный аромат свежесваренного кофе, и она не смогла удержаться от улыбки, наблюдая за тем, как любимый мужчина разливает его по чашкам. – Зайди ко мне, после трех. - Хорошо, как скажешь. И еще. - Обо всем при встрече. – Вновь оборвала его Накохара. Итачи подошел к ней, держа в руках чашку кофе, обнял ее за талию, целуя в щеку. - Ты что не одна? – Удивился Шика, которого стало напрягать, что она обрывает его не давая договорить. - Все потом. После трех буду ждать. Цубаки повесила трубку и, нахмурившись, посмотрела на телефон. На дисплее которого высветилось сообщение о пропущенных звонках. Вот так всегда. Стоит отключить телефон, и ты сразу становишься всем нужен. - Кто звонил? – Поинтересовался Итачи, замечая, что ее настроение вновь опустилось - По работе. – Коротко ответила Цубаки, решая не вдаваться в подробности. - Твой начальник? – Учиха вдруг резко преобразился и глаза вспыхнули яростью. Девушка тут же поспешила успокоить его. - Нет, это Шикомару. О, Саске звонил. Он, наверное, волнуется, ты сказал ему, где ты? – перевела она тему, замечая, что Итачи понял ее маневр, но тепло улыбнулся. - Саске уже не маленький, и я не вижу смысла посвящать его в свою личную жизнь. *** Саске заваривал чай, стоя возле плиты. Горячий чайник сильно оттягивал ослабевшие руки. Ночные прогулки не прошли даром, да и вообще, вся эта суета, вымотала парня, окончательно обессилив и иссушив под чистую. Он чувствовал себя так, словно его переехало катком, размозжив все кости по холодному асфальту. Брюнет прекрасно понимал, что сделал себе только хуже. Почка продолжала болеть, доставляя кучу неудобств, а температура и не думала отступать, даже не смотря на горы антибиотиков, которыми он себя пичкал. Да что за напасть свалилась на его голову, и весь организм в частности? Саске в жизни не болел ничем серьезным, а тут, стоило только связаться с Накохарой, и привычный мир рушился на осколки. Обидно, скажите вы – Больно, скажет Саске. И ведь на самом деле, чертовски больно. Но сейчас было не время жалеть себя и раскисать. Учиха чувствовал, скорее интуитивно, бессознательно, что грядет что-то огромное, несоизмеримо большее, чем могло нарисовать его воображение. После разговора со старым священникам, он еще продолжал злиться и ненавидеть его. Никакие слова в мире не заставят Саске простить человека, лишившего его семьи. Этим младший Учиха мог похвастаться сполна, он прекрасно умел ненавидеть, взращивать по крупицам, пока не просыпалось неутолимое чувство мести. Но Накохару Саске простил, почти сразу, да и злиться на нее было не за что. Он запустил дрожащую от усталости руку в задний карман домашних спортивных штанов, извлекая мобильник. Мысль о Цубаки заставила вспомнить о брате, который так и не вернулся домой, хотя часы в гостиной уже успели пробить десять утра. И если кто-то и мог пролить свет на его таинственное исчезновение, то только Цубаки, по крайней мере, приободрить. А Саске очень нуждался хоть в одной хорошей новости, иначе гнет свалившихся на него проблем, придавит его к полу, и поглотит под обломками реальности. - Тебе помочь? – Голос Итачи ворвался в его сознание слишком неожиданно, гудки в трубке даже не успели раздаться, и Саске подпрыгнул на месте, разливая чай по полу. Он всегда был неуклюжим, но в последнее время рассеянность просто зашкаливала. - Твою мать! – Прорычал младший Учиха, поворачиваясь и сверля брата гневным взглядом. – У меня чуть инфаркт не случился! Нахрена так подкрадываться! Возмущению Саске не было предела, но Итачи никак не отреагировал. Порой складывалось впечатление, что сквозь его толстую кожу совершенно невозможно пробиться, чтобы вызвать хоть какие-то чувства или эмоции. Любая колкость отскакивала от него, как горох от стенки и, по всем законам жанра, возвращалась к тому, кто ее послал. Чем сильнее пытались задеть Итачи, тем хуже от этого было, и далеко не ему. - Где тебя черти носили! – Продолжал гнуть свою линию младший, уже успокоившись, но истеричные нотки еще оставались в голосе. – Я чуть с ума не сошел, мог бы и предупредить. - Ну, прости. – Кривая усмешка, одними уголками губ, и все. Большего от старшего Учихи вы не добьетесь. Саске видел это много раз, но с упорством мула шел к своей цели. - Ты можешь хоть раз ответить нормально? Итачи, - Саске отставил опустевшую кружку в сторону, - это правда не смешно, я всю ночь не спал, у меня очень плохое настроение и самочувствие, и я хочу знать, где ты был! - Где был, там уже нет. – Многозначительно изрек старший и с недовольством посмотрел на брата. – Иди в постель, прими лекарства и ложись спать! Увижу тебя слоняющимся по дому, клянусь богом, надеру задницу! - Ну, надо же. – Саске расплылся в широкой улыбке, стараясь как можно больнее уколоть Итачи по самолюбию. – Заботливый старший брат вернулся. А где он был ночью, когда я переживал! Где он был, когда в мою голову лезли разные картины, того, что могло случиться! Я извелся! Я все морги обзвонил! - Саске, - Итачи был непрошибаем, - ты переигрываешь. Марш в постель! - А почему телефон выключил?! – Не унимался Саске, упираясь и вертя головой во все стороны, когда Итачи потянул его из комнаты, подталкивая в спину. – Я тебе столько раз звонил! - Я видел все твои звонки, их было три. – Заметил старший, нахмурив брови. – Зато Цубаки звонил пятнадцать раз. - Цубаки! – Вот теперь Саске было не остановить, и в затуманенном температурой и усталостью мозгу, стала складываться картинка. – Ты был с ней? Младший ужом вывернулся из рук брата, который все еще надеялся удержать его, но попытки потерпели фиаско. Однако Итачи не собирался пускаться в объяснения, ограничившись единственной фразой: «я просто знаю», он умудрился втолкать, вырывающегося и пыхтящего, Саске в комнату. Проследив, чтобы все лекарства были выпиты, старший Учиха оставил брата, дав ему возможность, как следует отдохнуть. Подумав, что стоит все же обратиться в больницу. Эта мысль недолго задержалась в его сознании, и вскоре окончательно выветрилась, уступая лидирующее место воспоминаниям о проведенной ночи. Яркие образы, всплывавшие в его памяти, не давали молодому человеку усидеть на месте. Душа рвалась на части, требуя видеть и слышать ту самую, которая прочно поселилась в сердце. К половине третьего дня, Итачи покинул дом, даже не задумавшись правильно ли он поступает, он просто хотел ее видеть.