Глава 9. Обжигающая влага
19 марта 2014 г., 20:17
Даже вампира можно отравить, но только тремя вещами. Хотя, только самый большой дурак из их племени отравится зачарованной водой, боевыми зельями и...
Когда человек попадает в плен, он более всего жаждет свободы. Но если пленника обращают в раба, которому не видать свободы, он хочет трудиться там, где легче работается. Когда человек попадает в лапы вампиров и становится рабом, то менее всего он хочет попасть в два места: на горные работы и на все, что так или иначе связано с Принцем Загубленных Душ. Но, даже если оставались именно эти два варианта, то смертные предпочитали первое. В каменоломнях трудились тяжело, но и умирали спокойно. Из жутких лабораторий и пыточных Зэнитуэлы, куда принадлежащий Принцу раб мог попасть за малейшую провинность, живым никто не возвращался. Принцесса Ланизель Сияющая, захватившая земли за Осиянными горами, горным хребтом, отделявшим с юга владения Наржелина от остального Афалиона, быстро восстановила добычу серебряной и железной руды в заброшенных когда-то из-за войны шахтах. И теперь захватываемые в плен мужчины в основном отправлялись именно в рудники. Труд здесь был невероятно тяжелым, изматывающим и неблагодарным. Шахтеры до изнеможения орудовали кирками, молотами и ломами, вывозили руду и сопутствующую породу, а взамен получали скудное питание и побои. Даже среди вампиров стать надзирателями в шахтах никто не хотел, и потому сюда отправлялись по жребию или в наказание.***
В то время, как далеко на востоке эльфийская принцесса и ее защитник встречали рассвет, в железной шахте с символическим названием "Горный путь" сон рабов прервался внезапно громко зазвучавшими голосами. ― Какого черта она решила устроить внезапную проверку!? ― раздался сердитый голос начальника шахты, Высшего вампира, который имел глупость полторы сотни лет назад дерзко отозваться о планах перестройки дворца Принцессы. ― Она же обычно предупреждает заранее! ― Я слышал, что у нее у самой потребовали отчета внезапно, ― отозвался эконом шахты. ― Так что хорошо, что она предупредила нас хотя бы за три часа... ― Я так понимаю, день она проведет здесь? ― Думаю, да, хотя у ее кареты кучер ― гном. ― А, тот нелепый злобный карлик, который, судя по всему, даже среди своих соплеменников слыл мелким и уродливым, ― зло усмехнулся начальник. ― Он самый. Я думаю, Хельга взяла его в слуги как раз из-за этого, ― голос эконома стал тише. ― Как говорится, по слуге узнают хозяина. Она на его фоне выгодно смотрится. ― Ты смотри, не болтай, ― пригрозил начальник шахты, хотя в его голос закралась смешинка. ― Она про это прослышит ― пойдешь в надсмотрщики Раздался звон ключей. ― Проклятье! ― вырвалось у Высшего вампира. ― Предвижу, что день будет отвратительным. Ключи уже падают. Что дальше? ― А дальше ― разнос, ― философски заметил эконом. ― Разнос! ― прорычал его собеседник. ― У тебя в книгах столько вранья, сколько у меня за спиной лет жизни! У нас рабов на треть больше, чем следует, а добыча выросла всего на пять процентов! А по книгам все в порядке! Что я скажу, когда она увидит тут прорву лишних рабов!? Что у нее в глазах двоится? И мы их не спрячем, не выгоним из шахты ― найдут! А трупы закапывать ― уже поздно. ― А еще в отчетности несоответствие по расходуемым припасам и приписки по добыче, ― заметил бухгалтер. ― Так что же ты радуешься, кретин! ― судя по всему, начальник шахты треснул по столу кулаком. ― Я тебе давно говорил ― запроси больше продуктов, добавь людей ― а ты: "Да ладно, сэкономим и, может, повысимся!" ― Если бы не проклятая ревизия... ― вздохнул эконом-бухгалтер. ― Да уж. Так, хватит сидеть! ― кажется, начальник встал. ― Иди, передай надсмотрщикам, пусть поднимают поваров. Хотя бы накормим эту скотину, уже лучше впечатление будет у ревизора. Я пока пройдусь по жилым блокам. ― Может, нам запереть самых строптивых рабов в карцере? ― предложил эконом. ― Чушь! ― отрезал Высший. ― С нас же спросят, почему до сих пор не утихомирили. Лучше уж так... Вскоре в коридоре жилых блоков появился высокий вампир с каким-то усталым лицом под шапкой спутанных черных волос, в темно-зеленом кафтане, расшитом золотом, и черном плаще с капюшоном. Он медленно шел вдоль коридора, в зарешеченных запертых камерах по обеим сторонам которого на соломе спали, укутавшись в рваные одеяла, несчастные люди. Взгляд красных глаз скользил по лежащим, по полу, по замкам на решетках. ― Проверка будет... ― шептались в одной камере. ― Вот теперь-то получит этот гад по немытой башке! ― ликовали в другой. ― Наверняка нас отсюда вышвырнут и казнят, ― качали головой в третьей. Но все разговоры смолкали, когда рядом появлялся начальник шахты. Кто-то из рабов заболтался, и тогда вампир сильно ударил по решетке, так что все камеры вокруг затихли. ― Идет проверка, а ты патлы так и не помыл, ― раздался насмешливый голос из предпоследней камеры. Вампир криво усмехнулся и подошел к решетке. ― Отлично, как раз хотел поговорить с тобой, скотина. Учти ― будешь что-то вякать при ревизии ― я тебя плетьми засеку до полусмерти, а вместе с тобой и половину камер. ― Не посмеешь, ― раздался голос. ― Ты тут жаловался на низкую производительность, так вот, тупица: засеченные плетьми до костей и голодные люди не могут хорошо работать. ― Я тогда при тебе освежую парочку заключенных, ― пригрозил начальник. ― Посмотрим, как твоя совесть это выдержит. Через час похожий на шкаф вампир с грубоватыми чертами лица шел по туннелю и большим черпаком раскидывал безвкусную кашу по подставляемым мискам. Заключенные с жадностью ели, выскребая из мисок все, что можно, не оставляя ни капли. Затем разнесли воду, разливая ее по металлическим и деревянным чашкам. А после этого принесли воду в тазах, в которых плавали тряпки, и вампиры приказали заключенным мыть полы и стены в своих камерах. Через полтора часа по коридору вновь спешно прошел начальник шахты, осмотрев камеры и рабов, после чего он приказал одному из надсмотрщиков: ― Готовьте завтрак. Через полчаса, ровно в девять, мы их снова кормим. Шевелитесь. По камерам пробежался шепоток. Надо же, проверка, похоже, станет самым счастливым днем в жизни рабов... Через полчаса, как и обещалось, принесли второй завтрак, который пленники прикончили почти с таким же энтузиазмом, как и первый. А потом двери камер открыли, и рабов погнали трудиться. В главном зале, откуда отходили туннели к забоям, орда из трех сотен рабов предстала перед ревизором и начальником шахты, который тщательно причесал свои волосы перед приходом проверки. Это была невысокая девушка, на вид лет двадцати, с длинными русыми волосами, заплетенными в косу, тяжелой нижней челюстью и большими глазами. На ее лице запечатлелась маска вечного недовольства всем и отвращения ко всему. ― Что-то у вас здесь слишком много этих животных, ― заметила она противным голосом. ― Госпожа Хельга, половина из них недавно прибыла, и мы ее еще не вписали в отчеты. Мы хотим, чтобы они освоились и начали работать в полную силу, выделить всех слабых и ленивых, ― ответил начальник шахты. ― Вот как? Что-то я не могу различить, какое из животных прибыло недавно, а какое ― давно, ― холодно отозвалась ревизор. ― Они все одинаково воняют и мерзко выглядят. ― Госпожа, это же люди, что с них взять, ― сказал Высший погромче, чтобы перекрыть зароптавшую толпу. ― Что-то вы плохо воспитываете их, ― сказала Хельга, окинув толпу взглядом, после чего она повысила голос. ― Я смотрю, вы, скоты, позволяете себе открывать рот, когда говорят господа? Забыли, зачем вам нужна пасть? Я вам напомню: она предназначена только для того, чтобы жрать. Не более того. Кто смеет думать иначе? Стояла мертвая тишина. ― Отлично, понятливые животные, ― сказала вампирша и отвернулась. Внезапно из толпы вылетела брошенная сильной рукой кирка, направленная в голову ревизора. Но та мигом превратила руку в крыло и отбила орудие труда, со звоном отлетевшее в толпу и сбившее с ног одного из рабов. ― Какая дрянь это посмела сделать? ― закричала Хельга. ― Отвечайте, скоты, иначе я возьму первые десять попавшихся и освежую прямо здесь! Хотите сдохнуть из-за трусливой выходки сородича? ― Это я, ― произнес огромный раб. Ростом под два метра, он только полгода назад прибыл сюда, а потому еще не растерял своей силы. ― Храброе животное, ― произнесла вампирша. ― Иди сюда. Раб вышел из толпы и направился к возвышению, на котором стояли надзиратели и ревизор. Сзади донеслись предостережения и слова сочувствия, а также проклятие со стороны человека, который помогал подняться на ноги тому, в кого попала отбитая кирка. Гигант подошел к основанию возвышения. ― Обернись и посмотри на того, кто пострадал от твоей тупой выходки, скот! ― приказала Хельга. ― Пошла к черту, уродина! ― ответил мужик. Свист стального крыла, разделившего надвое его голову, оборвал жизнь бунтаря. Толпа зашумела, внезапно раздался призыв к восстанию. Поднялись кирки и ломы, и рабы двинулись вперед. ― Остановитесь, сволочи, или же вам будет хуже! ― заорал начальник тюрьмы, испепеляющим взглядом смотря на того, кто разжег пленников своим выкриком. Это был мальчишка-раб, которому еще не было и восемнадцати лет. Выносливый, сильный, умный и непокорный. После того, как несколько порок не возымели должного эффекта, начальнику пришла в голову идея высечь его плетьми на пару с невинным. Этот метод, когда из-за непокорности этого раба страдал другой, кажется, подействовал, но не до конца. Высший вампир был уже близок к мысли просто казнить пленника и больше не морочить себе голову. ― Я вас всех запорю до полусмерти и уморю голодом, если вы сейчас же не побросаете кирки! Первые ряды поджарю на медленном огне! ― сыпал угрозами начальник тюрьмы. В ответ на призыв бросить кирки толпа бросила их... в своих мучителей. Взметнулись черные крылья, отбив их, застонали покалеченные люди, а затем несколько смотрителей спрыгнули вниз, зарубив около десятка рабов. Вампирша же совершила рукой тянущий жест, и к ней из толпы вылетели два человека. Подняв над упавшими стальные острые крылья, ревизор крикнула: ― Если вы не остановитесь, я прикончу этих двоих, а потом четвертую случайно попавшихся пятьдесят человек! Толпа замерла. Надзиратели быстро оттеснили ее назад, после чего вернулись на возвышение. ― Кто из вас выкрикнул последний призыв к бунту? ― поинтересовалась Хельга. ― Госпожа, я знаю, кто это, ― ответил начальник шахты. ― Знаете? Так почему же это животное еще смеет возмущаться? ― резко спросила ревизор. ― Это новичок, и весьма упорный и гордый. Порка на него плохо действует, и... ― Плохо порете! ― прикрикнула девушка, топнув ногой. ― Дайте мне плеть и приведите сюда это животное! Начальник шахты сдержался, чтобы не нагрубить в лицо посланнице Кровавой Принцессы, и прыгнул вниз, идя к юному бунтарю. Быстро найдя его в расступающейся перед ним толпе, он схватил его за руку и, прошипев "Допрыгался, малыш", потащил к ревизору. ― Ага, вот наш смельчак, ― расхохоталась Хельга и обернулась к надзирателям. ― Поверните его спиной ко мне и сорвите эти лохмотья, я покажу, как действуют этим инструментом, ― она помахала поданной ей плетью о трех хвостах. Два стража выполнили приказ, разодрав одежду на худой, но мускулистой спине пленника. ― Что-то не заметно шрамов, ― сказала вампирша, посмотрев на спину черноволосого раба. ― Видать, мало и плохо тебя секли. Ну ничего, сейчас мы это исправим... И не смей на меня так смотреть, дрянь! ― взвизгнула она, заметив презрительный, полный ненависти взгляд изумрудно-зеленых глаз, которым обжег ее обернувшийся пленник. Свистнула плеть, первым же ударом рассекая до кости спину раба. Тот судорожно вздохнул и попытался вырваться, но не вышло. Тут же на спину лег второй удар, вырвавший стоны и хрипы из горла человека. Затем третий, четвертый, пятый... После шестого удара, заставившего юношу вскрикнуть, мучительница остановилась, глядя на то месиво крови, кожи и мяса, которое раньше было спиной юноши. Впрочем, к ней были прикованы взоры всех в пещере. Некоторые из надзирателей даже облизнулись при виде свежей горячей крови. ― Вот так это делается, ― сказала ревизор. ― Поверните ко мне эту дрянь! Повисшего на руках человека грубо развернули: надсмотрщики старательно отводили глаза от пленника и стискивали зубы. Бунтарь тяжело дышал, по лицу сбежала пара непрошеных слез. ― Ну что, как тебе? ― поинтересовалась вампирша. ― Хочешь еще поорать, подбивая животных на бунт!? Что ты там бормочешь, скотина!? ― Пошла к черту, мразь, ― прохрипел пленник. ― Ах ты дрянь! ― выпалила мучительница. Свистнула плеть, и на груди бунтовщика появились три кровавые полосы. Затем ревизор повернулась к начальнику тюрьмы и задумчиво произнесла: ― Вам стоило сообщить во дворец об этой юной скотине ранее. Госпожа могла бы продать его своим великим братьям. Но сейчас на шахте станет одним животным меньше. Я давно не пила кровь, да и вы, я думаю, не откажетесь от горяченького блюда... Вампир лишь кивнул, и русоволосая Высшая подошла к пленнику, приглядываясь к его шее. Затем она левой рукой запрокинула голову парня, и только тогда несколько пришедший в себя человек забился. ― Не смей, отродье... ― прошипел юноша, но Хельга лишь злобно рассмеялась и, зафиксировав голову жертвы, впилась в открытую шею. Сперва выражение предвкушения на лице вампирши сменилось на недоуменное, а затем она скорчилась и отскочила от пленника, которого тут же отпустили надзиратели, бросившиеся к закашлявшейся и хрипящей проверяющей. Губы вампирши были обожжены, изо рта поднимался пар и мерзкий запах паленого тухлого мяса. Хельга играючи отшвырнула незадачливых помощников и повернулась к начальнику шахты, который тоже бросился к ней. ― Госпожа Хельга, что с вами? ― Жжет... Его кровь жжет! ― завопила та, плюясь. ― Это хуже, чем солнечный свет! Высший вампир подошел к лежащему на полу окровавленному пленнику и ударил его ладонью по щеке так, что голова несчастного безвольно мотнулась. ― Что ты сделал, мерзавец? Ответа не последовало: человек только застонал и всхлипнул. Тогда начальник тюрьмы коснулся текущей из ран раба крови и отпрянул, ругаясь: кончик пальца покраснел, на нем появились пузыри ожогов. Вампир подошел к плюющейся проверяющей и, помогая ей встать, сказал: ― Кажется, на шахте станет меньше рабов. Этого надо показать великой госпоже. Она, возможно, сама заинтересуется им, или продаст его... но там уже не наше дело. ― Р-разумеется, ― пробормотала обожженным языком вампирша. Ожоги, нанесенные кровью пленника, заживали очень медленно. ― Поднимите его и вытрите, затем перевяжите, оденьте и... в карету. По знаку начальника надзиратели бросились исполнять приказ, а сам Высший проводил проверяющую в свой кабинет. Пленника поставили на ноги, но тот не мог стоять, поэтому пришлось двоим вампирам держать его за руки, а третьему толстыми тряпками вытирать с него кровь. Теперь надсмотрщики обращались с парнем бережно, боясь лишний раз притронуться. Когда кровь была утерта, надзиратели перевязали раны на груди, проколы на шее и страшное месиво на спине чистыми бинтами, после чего пленника отнесли в стоявшую в одном из залов пещеры, выходившем наружу, черную лакированную карету. Неподалеку стояли, жуя сено, три огромные черные лошади. Животные не боялись жителей ночи, так как были ими выращены. Через полчаса ревизор явилась в ангар и приказала уже зажившими губами запрягать экипаж. Ошивавшийся неподалеку карлик с большой бритой головой, одетый во все черное, вскочил на передки кареты. Вампиры быстро запрягли лошадей в оглобли и отперли ворота пещеры. Хельга приказала трогать и плотно задернула черные занавески на оконцах. Карлик прикрикнул на лошадей, и карета рванулась вперед. Начальник шахты, помахав ей на прощание, приказал закрыть двери и подозвал своего бухгалтера. ― Мы должны быть благодарны мальчишке. У Хельги после того, как она отведала его крови, уже не было никакого желания заниматься книгами. ― А что с кровью раба-то? ― поинтересовался эконом. ― А черт его знает! ― пожал плечами Высший. ― Она обжигает и замедляет регенерацию, словно лишает силы. Ревизор права: солнечный свет рядом с этим кажется досадной неприятностью. Но хорошо, что бунтаря забрали. Великая Сияющая госпожа с ним разберется.
