Гасящий Свет, Рассекающий Тьму

      Огромный белый город, засыпанный снегом, стоял на холме среди белых равнин, сверкая белизной высоких каменных стен. Рядом с ним, вдоль восточного края исполинского плоского холма, лежала закованная в лед река. Под белыми стенами Нивенбурга не было ни одного домика или хижины ― все те, кто когда-то жил в окрестностях великой северной столицы, давно переселились под защиту могучих белых стен города. Устоявший под натиском нечистой силы в Великой Войне, Нивенбург продолжал вот уже триста лет сопротивляться, и, надо сказать, небезуспешно. Тьма, надвигавшаяся с северо-востока, была остановлена под стенами этой великой цитадели и затем отброшена назад, а в сотне миль от города, на границе укрытых черными тучами владений Зелирона Снежного, построили еще один замок, форпост людей.       Сам город представлял собой три кольца высоких белых стен, которые опоясывали холм, образовывая три уровня исполинской крепости. Первое исполинское кольцо, выстроенное у основания холма, было чуть повыше остальных, и в его южной стороне был выстроен огромный бастион, в котором находились врата. На этом же уровне в основном располагались дома большинства жителей города и мелкие лавки. На втором уровне, стена которого казалась выше первой за счет высоты холма, располагались особняки и даже дворцы знати, ремесленные мастерские, крупные конторы и лавки. На третьем уровне располагались казармы, центральная городская крепость, укрепленный дворец и небольшой особняк. Дворец принадлежал ветви королевской династии со стороны брата предыдущего монарха, Торвальда II, а роскошный трехэтажный каменный дом, огороженный высоким забором из металлических прутьев, выкрашенных в белый цвет, ― Ордену Леди.       И сейчас все члены этого Ордена пребывали в крайнем напряжении. Из далекого южного Фиэль-Арона сообщили, что в северную столицу выехала делегация Фиэльской башни магов во главе с самим Дорфильдом, именитым чародеем и весьма влиятельным человеком. Орден Леди давно соперничал с магами по влиянию и накопленным знаниям, но во время Великой Войны эта крайне религиозная организация пострадала значительно сильнее. Ее позиции в Фиэль-Ароне, "Крепости Надежды", настолько ослабли, что там осталось только небольшое представительство.       Высшие чины Ордена были весьма недовольны. Приезжали их конкуренты, а у Ордена не было ничего, что удивило бы их. Паладин отправил посланца в Серпентес слишком поздно, и еще неизвестно, когда он вернется и вернется ли вообще. А информация, которую он должен был добыть, сейчас бы пригодилась. Но делать было нечего ― нужно сплотиться с южными коллегами, не взирая на различия в убеждениях, или же королевства людей падут, разделенные.       Пока паладины и верховные жрецы Ордена скрипели зубами, младшие его члены сновали по городу и строили догадки о том, какими будут посланцы с далекого юга. Надо сказать, мнения, как и отношение к магам, были разными. Одни заранее ненавидели, изображая для себя их увешанными амулетами и бормочущими непонятные формулы старцами, с которыми надо держать ухо востро, другие относились с недоверием, ведь все-таки маги использовали иную магию, нежели та, что была подвластна Ордену Небесной Леди, да и думали по-разному, третьи, наоборот, с нетерпением ждали приезда загадочных волшебников, а четвертым, коих было меньшинство, было все равно.       Одетый в белую, расшитую золотыми узорами мантию, человек сидел за столом в просторном и светлом кабинете, сверяя какие-то два листа пергамента, лежавшие перед ним. Лицо этого человека было уже немолодым, под глазами залегли морщины, а волосы на покрытой маленькой белой шапочкой голове были уже седыми. Но в глазах этого священника читались уверенность, властность, мудрость и сила. Долгое время он сидел практически недвижно, только глаза двигались, перебегая с листа на лист. Но внезапно он встрепенулся, будто вспомнив что-то, и вынул из ящика стола большой серебряный колокольчик. Громко прозвенев им, человек спрятал вещицу обратно. ― Какие будут указания, Преподобный отец? ― спросил вошедший в кабинет мужчина лет тридцати в белой сутане, но без золотого шитья. ― Альвисс, найди, пожалуйста, верховного паладина Ульриха и передай ему, что я срочно жду его в кабинете, ― сказал кардинал теплым тоном. ― Да, ваше Преосвященство, ― склонился человек и ушел выполнять приказ.       Через десять минут дверь в кабинет открылась, и на пороге показался высокий человек, одетый в такую же, как и у Преподобного отца, мантию, но с непокрытой головой. Ему было где-то под сорок лет, некоторые волоски в его жесткой черной шевелюре и недлинной, но густой бороде, обрамляющей лицо, были тронуты сединой. В мантии он выглядел как-то нелепо ― этот человек явно привык к боевым доспехам, а его крепкие мозолистые руки привыкли подолгу не выпускать рукояти оружия. ― Проходи, сын мой, ― сказал кардинал и жестом велел закрыть двери. Человек молча вошел в кабинет, плотно прикрыв дубовую дверь. ― Садись.       Верховный паладин сел в предложенное ему кресло и, не говоря ни слова, посмотрел на священника. ― Есть какие-либо изменения в военной ситуации, Ульрих? ― спросил пожилой человек. ― Никаких, ― ответил густым басом паладин. ― Что же, это хорошо, ― сказал кардинал, откинувшись на спинку кресла. ― Но это же меня и тревожит. Кровавый Совет собирался восемь дней назад. Учитывая сложившиеся обстоятельства, вампирам следовало бы действовать. Но они либо молчат, либо действуют в иных местах мира. ― Не забывай, Тормунд, что Пророчество толкуется по-разному, ― пробасил святой воин. ― А наши враги сюда не сунутся просто так. Если мы еще не увидели объединенную армию как минимум трех Принцев, то опасаться штурма города не стоит. ― Конечно, не стоит, ― согласился Преподобный отец. ― Но мы не можем допустить ошибку, подобную той, что допустили триста лет назад наши предки, положившись на мощь Мечей. ― Потому к нам и едут маги, ― заметил Ульрих. ― Они привыкли хитрить и смогут потягаться в этом даже с Зелироном Снежным, будь трижды проклято его имя! ― Возможно, я слишком переоцениваю Кровавых Принцев, но лучше уж переоценить их, чем недооценить, ― сказал седой мужчина. ― Я не верю, что Зелирону и его "родственникам" неизвестно про то, что маги едут к нам. Я не верю, что они бездействуют. Вампиры... что-то замышляют, и я уверен, что скоро они начнут действовать. До намеченного Пророчеством срока осталось всего два года, а мы так и не нашли второй Меч, и это наталкивает на определенные мысли. ― И в то же время это говорит о том, что вампиры не могут действовать решительно, они вынуждены таиться и вершить свои козни с оглядкой, ― сказал паладин. ― Возможно, ты прав, Ульрих, ― пробормотал кардинал, а потом покачал головой. ― Я слишком поздно отправил Полуденного в Серпентес. Более того, я сейчас начинаю сомневаться в том, что это стоило делать. В Пророчестве говорится, что наше спасение ― в руках полукровки. Что если я отправил наш шанс побороть вампиров окончательно на смерть? Что если я ошибся? ― Игорь достаточно хорош, чтобы выпутаться из любой передряги, ― несколько грубовато сказал воин. ― А что бы он сделал, будь он заперт тобою в этих стенах? Окруженный ненавистью тех, ради кого он подвергается опасности... ― Я уверен, когда-нибудь люди смогут его принять, а наш с тобой пример вдохновит их на это, ― промолвил Тормунд, верховный жрец Ордена Леди. ― А пока у нас нет регистра и списков, у нас связаны руки, ― сказал паладин. ― Мы даже понятия не имеем, где искать Гасящий Свет. ― И, что еще хуже, у нас нет того, кто мог бы поднять его и использовать во имя мира и процветания человеческого рода, ― заметил кардинал.       Затем седой священник встал и подошел к окну, замолчав на несколько минут и задумчиво глядя на сад, разбитый на заднем дворе особняка, сейчас засыпанный снегом. Наконец, Тормунд повернулся к Ульриху и сказал: ― Сегодня вечером я соберу капитул. Надеюсь, делегация из Крепости Надежды успеет прибыть к нему. Лишь ожидая, мы ничего не добьемся. Нам нужно действовать. ― Ты знаешь, Тормунд, как я не люблю эти собрания, ― скривился паладин. ― Да, мой друг, но с этим ничего нельзя поделать. Мнение каждого члена Ордена, заслужившего право выступать на капитуле, может быть решающим, и то, что не углядели мы, могут помочь нам обнаружить наши братья и сестры, ― развел руками Преподобный отец. ― Как скажешь. Во сколько ты намерен собрать капитул? ― спросил светлый воин. ― В восемь часов вечера, ― ответил священник. ― Я буду на нем, ― сказал паладин и, получив молчаливое разрешение кардинала, вышел из кабинета.

***

      Шесть путников двигались по пустынной заснеженной дороге по направлению к видневшемуся вдалеке городу. Тракт шел по берегу реки Нивен, и в нескольких десятках метров от него блестела поверхность сковавшего реку льда. Кони стремительно несли своих всадников к цели, меся хорошо подкованными копытами снег. Возглавлял группу всадник, восседавший на могучем сером коне и облаченный в длинную белую мантию, поверх которой была надета теплая шуба. В одетой в варежку правой руке он сжимал длинный белый посох с замысловатым, витым навершием. Следом за ним неслись на конях разных мастей остальные всадники, тоже тепло одетые и закутанные в шарфы и плащи.       Всадники ехали так быстро, что вынуждены были пригнуться к лошадиным шеям, чтобы не страдать из-за бьющего в глаза холодного ветра. Но время от времени кто-нибудь из них, кроме предводителя, бросал взгляды на восток, на горы и укрытую тьмой заснеженную землю. Определить, кем были путники, совершенно не представлялось возможным из-за одежды и закрывающих лицо шарфов.       Солнце уже село, когда группа конных путешественников достигла ворот Нивенбурга. Но, учитывая то, что зимой светило крайне скупо одаривало северные земли своим светом, можно было смело предположить, что стрелки огромных механических часов на башне рыночной площади северной столицы указывают лишь на пять часов вечера. Стражники, светя вниз факелами и грозя луками прибывшим путникам, окликнули их: ― Стойте! Кто вы такие!? ― Кто мы такие тебе должен был сообщить твой начальник, стражник, ― раздалось резкое замечание снизу. ― Мы ― посланцы из южных земель, из самого Фиэль-Арона, а потому открывай двери немедля. Если мы еще минуту проведем под стенами города, ты горько пожалеешь о том, что именно тебе выпало сегодня сторожить ворота.       Наверху зашептались, и прозвучал приказ: "Открыть ворота!" Маги с юга, подождав, пока гигантские створки разойдутся в стороны достаточно, чтобы между ними без проблем проехали бы два всадника, устремились внутрь. К путешественникам тут же подбежал один из стражников. ― Позвольте, я провожу вас во дворец короля! ― Не нужно, я знаю, как туда проехать! ― отозвался предводитель, и взмахом посоха приказал спутникам следовать за собой.       Маги стремительно проскакали через город, едва не налетая по пути на местных жителей, и достигли ворот третьего уровня, где вышла такая же заминка. Но командирский голос и угрозы главного посла быстро отперли и эти ворота, а один из стражников бросился докладывать о приезде делегации Ордену Леди. Путники же проследовали в могучий замок, возвышавшийся над городом, словно исполинский каменный страж. Проехав по перекидному мосту через ров, они попали во внутренний дворик, где всадники спешились и передали своих животных конюшим. Затем они прошли в саму крепость. Здесь стражники и один из слуг отвели делегатов в специальную комнату, где они могли оставить теплую одежду, чтобы предстать перед королем в подобающем виде.       Путешественники оказались в небольшой комнате с крючьями на стенах, предназначенными для одежды, диваном и зеркалом. Предводитель тут же раскутал шарф и сбросил с себя тяжелую лохматую шубу и жаркие варежки, оставшись в мантии, плаще и другой одежде. Это был высокий старик с длинной седой бородой и волосами, с крючковатым носом и пронзительными карими глазами. От него волнами расходилось по комнате ощущение мощи и уверенности в себе, этот старый мудрец вызывал уважение одним своим видом, истинно королевской осанкой и прожигающим, грозным взглядом. Посох в его руке дополнял облик чародея, добавляя ему еще больше властности.       Вторым членом делегации был невысокого роста мужчина с рыжей бородой и пышной шевелюрой волос, похожей на воронье гнездо. У него были потрясающих размеров усы, кончики которых он постоянно подкручивал. В его черных глазах плясали веселые огоньки. Он был одет в зеленый сюртук и брюки, на ногах носил туфли с длинным загнутым носком, и вообще весь его вид был несколько комичен.       Третьим делегатом был одетый в серую мантию старик, отдаленно напоминающий предводителя, но ниже ростом и не с таким властным видом. Во внешности этого чародея не было ничего запоминающегося или выдающегося.       Четвертым чародеем была ослепительной красоты девушка со светлыми прямыми волосами, плавно ниспадающими ей на плечи. Одета она была в белоснежную блузу, плотно облегающую прекрасное тело, узкие штаны и элегантные сапожки из белой кожи. На плечах волшебницы красовалась укороченная белая мантия.       Пятым в этой компании был светловолосый юноша с такими же, как у девушки, ясными голубыми глазами. Под его шубой обнаружилась белая мантия, рубашка и штаны, подпоясанные узким кушаком. Он с интересом оглядывал комнату, в которой находились маги, и то и дело перешептывался с шестым делегатом.       Это был невысокий смуглый юноша примерно того же возраста, что и пятый волшебник, но одетый немного скромнее и выглядевший как-то неуверенно. На его поясе висела закупоренная чернильница и перо. ― Ну, как тебе север, Алиса? ― поинтересовался голубоглазый юноша у единственной в делегации девушки. ― Холодноват, как я и представляла, Ильв, ― ответила та. Заметив, что спросивший ее парень снова что-то шепнул тому смуглому юноше, после чего они вместе усмехнулись, она добавила: ― А еще раз так пошутишь, я тебя в реку заброшу, братец. ― Да? А... ― договорить блондин не успел. ― А ну, замолчали все! ― приказал белый старик, сжимавший в руке посох. ― Не ведите себя как дети! Не смейте позорить меня!       Все тут же умолкли, а затем делегация вышла из комнаты, и слуга проводил гостей в тронный зал короля Торвальда Третьего Зиморожденного. Приемный покой монарха был строгим и аскетичным - просторный зал с возвышением в несколько ступеней у дальней стены. Высоко в боковых стенах зала были пробиты окна, через которые днем солнце освещало зал, а вечером и ночью он освещался двумя люстрами с многочисленными свечами. Но вот стоящий на возвышении трон казался совсем неуместным в этой обстановке ― маленькое, невзрачное деревянное сидение, похожее, скорее, на простое кресло в трактире, сиденье которого было обшито белой тканью. Это кресло заменило высокий каменный трон правителя Нивенбурга триста лет назад, когда был разорен и разрушен замок Аскарор, резиденция королей Севера, а прекрасный Трон, дар гномов, похищен высокомерным и гордым в своей смертоносной силе Зелироном Снежным, который был известен на юге как Наржелин. Тогда король Асбьорн Первый поклялся, что его род не будет сидеть на ином троне, нежели украденный ледяной, и с тех пор его род хранил эту клятву. Старый же трон был разбит и сброшен в Нивен.       Король Торвальд был могучим северянином сорока двух лет от роду. Одетый в парадные доспехи, он восседал на замещающем трон кресле и смотрел на своих гостей. Когда за ними закрылись двери тронного зала, он встал и шагнул им навстречу со словами: ― Рад приветствовать в моем городе досточтимых вестников из Фиэль-Арона. Пусть вас не смутит холод и негостеприимность нашей земли ― от этого стали лишь жарче и гостеприимней сердца людей, которые живут здесь. ― И тебе желаем здравствовать, владыка северных земель, король Торвальд, ― поклонился белый маг.