Глава 17. Король и Жрец
3 мая 2014 г., 04:59
Маги покинули зал капитула первыми, только Дорфильд задержался, чтобы перемолвиться парой слов с главой Ордена Небесной Леди. Остальные чародеи отправились в свои покои в королевском дворце. Пока за ними не закрылись массивные дубовые двери, отделявшие гостевые покои от остальной части дворца-крепости, они хранили полнейшее молчание, но, когда чародеи оказались в гостевом пиршественном зале одни, их будто прорвало.
― Да, Ильв, ну ты дал! ― хохотнул Тайур. ― Дорфильд-то стращал все, чтобы мы даже дышали раз через два, а ты покатил бочку на Орден!
― Да у меня это как-то непроизвольно вырвалось, ― почесал затылок Ильверус.
― Может, и непроизвольно, но очень вовремя, ― заметил Филтарор, набивавший трубку. ― Пока эти индюки в рясах рвали глотки, Дорфильд успел настрочить записки.
― Кстати, он сказал королю не говорить о туннелях... ― задумался белый волшебник. ― Я понимаю, что эти кардиналы ― болваны, но все-таки зачем уж так таиться? Мы же союзников...
― Твой учитель все правильно делает. Среди жрецов наверняка есть прислужники Кровавых Принцев, скорее всего, Наржелина Зимнего, ― сказал Натран, наливая в серебряный кубок воды из большого серебряного кувшина. ― Да и ни к чему им сейчас знать о военных планах, предложенных гномами. Разве что паладинам стоило бы рассказать о них, так как те имеют прямое отношение к войне, а также меньше вероятность предательства. Хоть тот молодой паладин и был донельзя дерзким, он слишком молод и горяч, чтобы плести закулисные интриги. Военачальники короля тоже вряд ли предадут господина ― они типичные северяне. Долг, честь, слава и тому подобное имеет слишком большое значение для них. Но вот кардиналы...
― Мне вообще не понравилось заседание капитула, ― призналась Алиса. ― Я долго думала, что вы нам головы морочите, когда рассказываете про упертость и ограниченность членов Ордена, а оказалось, что так оно и есть. Кажется, из всех кардиналов нормально мыслит только Преподобный Тормунд, а остальные ― догматики. Они, кажется, кроме слов "богохульник" и "еретик" вообще ничего не знают. Сборище старых хрычей!
― Полегче, юная леди, ― заметил серый маг, поглаживая бороду. ― Если они ― старые хрычи, то мы с Дорфильдом вообще трухлявые пни, поросшие мхом.
― Ой, ― вырвалось у девушки. ― Прошу прощения, я не то имела в виду...
― Я все понял, не бойся ― отмахнулся с улыбкой старик. ― Я и рад, что ты увидела, что на самом деле представляет Орден Леди, и, честно говоря, расстроен тем, что они еще раз показали свою ограниченность. Но, несмотря на это, в свои лучшие времена они сосредоточили с своих руках такое могущество, что разлад с Орденом нам не на руку. Кроме того, нам без них не найти Гасящий Свет, а без него... ― маг лишь махнул рукой. ― Сама все слышала.
― Интересно, что же там за посланник такой, который должен был пролезть в сам Серпентес и забрать оттуда что-то, что поможет Ордену найти Меч? ― вслух спросил Ильверус.
― Может, кто-то из паладинов? ― предположил Тайур.
― Не думаю, ― сказал Филтарор, поджигая в трубке курительную смесь. ― В Серпентесе слишком опасно. Есть у меня предположение на этот счет одно... ― зеленый маг как следует затянулся, а потом выдохнул через нос, выпустив столбы вонючего дыма.
― Слушай, Филтарор, ты не мог бы курить свою дурь где-нибудь в другом месте? ― возмутился Натран.
― Не ворчи, старый, ― отозвался зеленый. ― Сейчас еще Дорфильд придет, у него трава позабористей моей будет.
― А какое предположение-то? ― спросил Ильв.
― Да, я слышал, что есть у Ордена один необычный воин. Полукровка, сын вампира и человека. Вне всяких сомнений, вампиром был отец ― вампирши рожать не могут, насколько известно. Так вот, полукровки, если верить старым записям, не издают никакого запаха. Их не чуют ни звери, ни драконы, ни нежить. Вот поэтому-то, я думаю, Орден послал именно его. Незаметного шпиона, который просто выкрадет интересующую нас информацию, ― ответил Филтарор и снова затянулся.
― Неясно, правда, как это Орден обнаружил подобное дитя и почему эти догматики его сразу же не прикончили, ― хмуро сказал Натран, шаря глазами по пиршественному залу. Но то, что он так старательно высматривал, все не находилось, и старик, вздохнув, подозвал к себе Тайура.
― Да, учитель? ― спросил тот.
― Тайур, сделай доброе дело, сходи, найди в этом городишке винокурню или хотя бы таверну. Купи пару бутылок вина или, на худой конец, медовухи, ― сказал серый маг, расстегивая кошель и доставая пригоршню монет. ― Только не самого дорогого, но и разбавленную мутную дрянь тоже не бери. Вот, тут должно хватить.
― А Ильверус пусть с ним топает, ― заметил Филтарор. ― Алису тоже забирайте. Проветритесь да на город посмотрите.
Недовольно бурча, молодые волшебники встали и потопали одеваться в теплую одежду. А старшие чародеи стали негромко переговариваться, сидя на скамьях вдоль стола.
***
По дороге посреди тусклой, серой равнины, местами припорошенной снегом, ехал длинный караван. Он состоял из десятка грубо сколоченных телег и двух черных карет, явно сделанных руками искусных плотников. Лошади, тянувшие все это, тоже различались. Те, кому выпала участь тащить повозки, выглядели очень усталыми и унылыми. Не уставшими, а именно усталыми. Их поблекшие глаза смотрели на мир как-то безразлично и спокойно, а фигуры едва ли могли похвастать присущими лошадиному роду силой и грацией. Два десятка серых и невзрачных животных, попарно впряженных в оглобли. Несчастные рабы, чья участь была немногим лучше, чем доля, доставшаяся запертым в прочных повозках пленникам. Караван ехал к возвышавшемуся вдали исполинскому черному замку. Зато еще шесть лошадей, запряженных в красивые черные кареты, были под стать дилижансам. Красивые, с гордым взглядом, развевающимися на ветру гривами, блестящей черной шкурой и королевской поступью. В них было что-то, что отличало их от всех других лошадей. Что-то неуловимое, но очень, очень важное. По трое запряженные в две кареты, одна из которых шла позади, а другая ― впереди вереницы повозок, кони шли ровно и быстро, не спотыкаясь и ни на шаг не сходя с прямой. На дрожках этих двух карет сидели кучера, с ног до головы закутанные в черные плащи. Их лица скрывали капюшоны. Повозки шли медленно, проходя в час не больше десяти миль. Солнце уже клонилось к закату, как послышалось отчаянное ржание одной из лошадей, которая, похоже, запнулась и повредила ногу. Вся процессия тут же остановилась. Двери передней и задней карет, запряженных красивыми черными жеребцами, почти одновременно открылись, и из них вышли два закутанных в плащи существа. Подойдя к бьющейся лошади, которая грозила перевернуть повозку, один из незнакомцев покачал головой и сказал: ― Похоже, сломана нога. Прикончи ее, и делу конец. ― Пока я тут разберусь, иди, сообщи господину, ― ответил второй и шагнул к отчаянно бьющейся лошади и замахнулся. Блеснула на мгновение когтистая металлическая перчатка, опускавшаяся на голову животного, раздался хруст и потекла теплая кровь. Затем убийца выпряг труп из оглобель и, схватившись за тело закованными в железо руками, оттащил на край дороги. Отряхнувшись, он встал у кареты в ожидании напарника. ― Господин, у нас пала лошадь, которая везла четвертую повозку, ― сказал закутанный в плащ гуманоид. ― Его Высочество будет недоволен задержкой, ― раздался из повозки холодный мужской голос. ― Распределите заключенных по остальным повозкам, эту оставьте на краю дороги, не ломая. Вторую лошадь привяжите к первой телеге. ― Все ясно, господин, ― ответил слуга и пошел исполнять приказ. Через пять минут дюжина одетых в грязные обрывки шкур дрожащих от холода людей была разогнана по другим повозкам, а лошадь выпряжена и привязана куда следует. Потом караванщики схватили деревянную конструкцию за борта и, оторвав ее от земли, перенесли к обочине, где и оставили. Затем они вернулись в кареты, и караван продолжил путь. Дорога змеилась по равнине, чуть возвышаясь над ней благодаря насыпи... Солнечный диск уже наполовину скрылся за горизонтом, когда процессия достигла замерзшей реки, пересекающей равнину с севера на юг. Через нее был построен прочный каменный мост с невысоким парапетом. На обоих его концах стояли широкие каменные арки. Недалеко от моста раскинулись руины давно разрушенной деревеньки. Громыхая колесами, кареты и повозки одна за другой въезжали на мост. Проехав по нему, они с таким же грохотом съезжали на промерзшую, твердую, как скала, грунтовку и продолжали свой путь. Все, кроме одной ― последней. Прекрасные кони оступились и все, как один, повалились мордами на землю ― откуда ни возьмись перед их ногами оказалась прочная веревка. Оглобли сломались, и экипаж наехал на бьющихся на земле и отчаянно пытающихся встать животных. Кучер, вскрикнув, полетел вперед и тяжело грохнулся на землю перед конями и запутался в своем плаще. И тут же из-за стен арки выскочили два человека в странной одежде: к их шубам и плащам были привязаны многочисленные пучки травы, ветки деревьев и склянки с непонятной жидкостью. В руках этих людей были длинные полуторные мечи, которые можно было держать как одной, так и двумя руками, в зависимости от ситуации. Кучер резким движением сорвал с себя мешавший ему плащ. Перед нападавшими оказался человек, одетый в странный костюм из плотной кожи и вороненого железа. В частности, несколько плотно прилегающих друг к другу пластин были пришиты к груди, а также металлическими были перчатки и сапоги. Его лицо было очень бледным, волосы ― черными, а глаза ― желтыми, с вертикальными узкими зрачками. Посмотрев на нападавших, он зарычал и бросился к ближайшему из них, стоящему справа, с нечеловеческой скоростью. Подскочив к человеку, он сделал резкий выпад левой рукой, но тот каким-то чудом уклонился. Затем последовал удар правой рукой, звякнувший о лезвие меча, которым был отклонен железный кулак. От следующего удара слева человек снова уклонился, при этом упав. Но охранник каравана не стал добивать противника на земле, вместо этого он тоже бросился на землю. И весьма вовремя ― над ним просвистело несколько стрел. Из травы и сугробов поднялись люди с луками в руках, одетые так же странно, как и те, кто прятались за аркой. Внезапно правая дверь кареты, едва не завалившейся на левый бок, открылась, и из нее выскочил еще один караванщик, резко сбросивший с головы капюшон. У него были такие же желтые глаза и черные волосы. Оттолкнувшись от порога кареты, из-за чего конь, которого почти пополам передавило колесом, истошно заржал, желтоглазый прыгнул на того человека, который сжимал меч. Удар латной перчатки едва не превратил горло мечника в месиво мяса и хрящей, но человек успел откатиться. Тогда второй монстр схватил его за носок сапога и резко дернул на себя. Послышался противный хруст, лицо покалеченного побелело от боли. Снова свистнули стрелы, одна из которых была пропитана в зажигательной смеси и подожжена. Она залетела сквозь открытую дверцу в карету и вонзилась в потолок, покрытый бархатом. Карета начала гореть. Послышалась злобная ругань, и кто-то начал гасить огонь ударами ткани. В караване начался хаос. Лошади, запряженные в повозки, испуганно заржали и начали убегать с дороги, несмотря на злобные вопли охранников, бежавших на подмогу своим из переднего экипажа. Тот мечник, который прятался слева от моста, тоже был не один. С его стороны из травы вскочило несколько человек, дружным залпом заставших охранников броситься на землю. Но, пока лучники доставали из колчанов новые стрелы, один из желтоглазых вскочил и спрятался за одной из повозок, которую запаниковавшие лошади развернули перпендикулярно дороге. Послышался звук удара и треск ― охранник сломал оглоблю. Тем временем один из желтоглазых подтянул человека к себе и снова ударил его по ноге, сломав теперь уже берцовые кости. Мечник заорал, но занесшему руку для следующего удара охраннику пришлось перевернуться на спину, чтобы ударом ноги выбить меч из рук второго человека, подбежавшего на помощь к соратнику. Тот, лишившись меча, сделал резкое движение левой рукой, и в воздухе свистнул кинжал. Бросок вышел неточным, и клинок, звякнув о нагрудные пластины желтоглазого, отлетел в сторону. Черный караванщик резким движением вскочил и бросился на смельчака, но этого краткого мгновения хватило одному из стрелков, чтобы всадить длинную стрелу в спину неприятеля чуть пониже ребер, защищенных броней. Раздался истошный вопль человека ― чудовище оторвало ему руку, а потом крик прервался ― удар черной перчатки разворотил нижнюю часть его головы. Лучники тут же выстрелили, пытаясь попасть в на секунду приподнявшегося охранника, но их стрелы пропали зря. Внезапно раздался крик "Ложись!", и нападавшие повалились на землю, потому что тот караванщик, что спрятался за повозкой, швырнул в левую группу стрелков оторванной оглоблей. Тяжелая толстая доска едва не придавила одного из них, но сильно отскочила от твердой земли и улетела дальше. Снова послышался хруст ― желтоглазый отрывал следующую оглоблю, дав при этом лошади хорошего пинка, чтобы она не мешалась под ногами. Бедное животное с испуганным ржанием поскакало прочь, в наступавшие сумерки. Свистнула стрела, пущенная умелым стрелком, и монстр зашипел от боли ― стрела вонзилась в незащищенный живот. Однако это не помешало ему швырнуть огромную деревяшку в людей. Раздался неприятный звук, кто-то из нападавших резко вскрикнул. А затем что-то оглушительно грохнуло. Желтоглазый не успел ничего сделать ― его просто отшвырнуло от повозки. Больше он не вставал. Последний луч солнца скользнул по равнине. Теперь на свету пылали лишь верхушки башен возвышавшегося вдали циклопического замка, что раскинулся на трех скалистых холмах. Даже далекие-далекие горы уже нельзя было увидеть ― они погрузились во тьму. И тут же двери карет снова открылись. ― Чертовы повстанцы, чтоб вас всех прижало! ― выругался вампир, вылезший из заднего дилижанса. Вышедший из первого экипажа мужчина ничего не сказал, окинув взглядом алых глаз нападавших. Тут же крикуну пришлось защищаться превращенными в стальные крылья руками от свистнувших стрел. А потом оба вампира бросились к правому отряду атакующих. Те сразу побросали луки и обнажили мечи. Раздался лязг стали. Вампиры сражались с мрачной решимостью в глазах, но противостоящие им бились отчаянно, не намереваясь отступать ни на шаг. Внезапно один из детей ночи, мощным ударом крыльев с разворота заставив людей отступить, закричал: ― Жалкие трусы! Что вы прижались к земле, словно псы? В бой! Почему мы должны выполнять вашу работу? Желтоглазые, прижатые к земле залпами лучников, попытались встать, однако левый отряд не дремал: снова свистнули стрелы, каждая из которых достигла цели. Четыре звякнули, отскочив от доспехов, пятая и шестая вонзились в живот того, который лежал подальше, а седьмая, победно свистнув, вонзилась в горло ближнего охранника. Каждое попадание заставляло тела освещаться изнутри слабым голубоватым светом*. С рыком и хрипом чудовища стали выдергивать из своих тел жгучие наконечники стрел. Дальний черный охранник, наконец добравшийся до распряженной повозки, вскочил и, оторвав колесо, швырнул его в сторону левого отряда лучников, бросившихся врассыпную. Лежавшие в траве справа от дороги желтоглазые, заметив действие соратника, вскочили и бросились к беспомощным сейчас людям. Внезапно снова раздался оглушительный грохот, вспыхнуло пламя, и бежавший первым охранник, хрипевший из-за пробитого горла, отлетел назад, разбросав по дороге внутренности из развороченного живота и залив мерзлую землю горячей кровью. Под звук яростного рыка со стороны повозки полетела вырванная из борта доска, которая, в отличие от колеса, нашла свою цель. Тут же раздался грохот, и вылетевшая из-за стоявших в отдалении камней пуля разворотила правое плечо взвывшему монстру. У вампиров все складывалось несколько успешней. Один из воинов уже недвижимо лежал на земле с рассеченной грудью и разрезанным до самого позвоночника горлом. Еще один человек пытался ползти, несмотря на отрубленную у локтя руку и вспоротый живот. Но надолго его не хватило, и он, одолев всего пару метров, затих. Сами же жители ночи еще не получили ни единой царапины, уверенно тесня оставшихся в живых шестерых человек. Желтоглазый, плечевая кость которого была только что сломана пулей, бросился к камням, в которых укрылся стрелок, при этом не забывая метаться из стороны в сторону. Перепрыгнув через особенно большой валун, охранник обнаружил там гнома, рядом с которым на заботливо расстеленной на земле тряпке лежали небольшая ручная бомбарда и длинноствольное ружье. В зубах у лысого, но обладавшего пышной рыжей бородой гнома была зажата небольшая курительная трубка, а в руках ― небольшое короткое ружье с широким стволом. ― Бнад кардун**, ― выпуская изо рта дым, произнес гном. Чудовище ничего не успело сделать. Тело, только что завершившее приземление после прыжка, начало разворачиваться и двигаться, пытаясь уклониться, но слишком поздно. Рой раскаленных, визжащих дробинок, вылетевших из толстого ствола, расширяющегося к концу, отшвырнул слугу вампиров, превратив в нашпигованный металлом окровавленный мешок. Резким ударом крыла выбив меч из рук еще одного человека, вампир попытался добить безоружного, но крыло налетело на вовремя подставленный крепкими руками меч. Кровопийца тут же попытался ударить посмевшего помешать ему человека другим крылом, однако еще один меч блокировал его. Тогда житель ночи отскочил, не намереваясь давать третьему воину, который уже вскочил на ноги и выхвалил кинжал, возможность нанести удар. Людей осталось только пятеро: еще один лежал на земле с раскроенной головой. Казалось, весьма успешно сражающиеся, вампиры были встревожены звуками и запахами с другой стороны дороги. Единственный выживший желтоглазый, огромным прыжком преодолев несколько метров, отделявших его от стрелка, который только накладывал стрелу на тетиву, первым ударом выбил из рук человека лук, а вторым попытался пробить голову, но воин успел уклониться. Свистнула стрела, от которой монстр красивым и плавным движением ушел. Затем черный охранник прыгнул на стрелка и мощным ударом проломил тому грудную клетку. Тут же свистнули еще стрелы, и желтоглазому пришлось воспользоваться трупом как щитом. Потом он резким движением швырнул утыканное стрелами тело в одного из противников, сбив его с ног, а сам бросился к другому лучнику, который тоже едва начинал накладывать стрелу на тетиву. За камнями раздался грохот выстрела. Желтоглазый невольно дернулся, почувствовав, что прервалась жизнь его сородича, и его мгновенное промедление стоило ему еще удачного убийства ― стрелок сумел уклониться. Вместо этого он получил справа стрелу в бок, а пущенная слева стрела слегка оцарапала его шею сзади. Следующим ударом черный караванщик сбил противника с ног и, судя по хрусту, сломал тому правую руку. А потом свистнула еще одна стрела, вонзившаяся в желтый глаз. У вампиров возникли серьезные проблемы: все их слуги были уничтожены, а им не удавалось пробить защиту пятерых людей, которые, оставив попытки атаковать, ушли в глухую оборону, защищая друг друга. А издалека внезапно послышался топот копыт. ― Черт, уходим! ― ругнулся один из кровопийц. ― Господин будет очень недоволен, ― заметил предводитель. ― Проклятье, он будет недоволен, а тут мы вообще сдохнем! Куда смотрят патрульные? ― орал кровосос, прикрываясь крыльями от стрел лучников, которые выбежали на дорогу и теперь с высоты начали стрелять в спины нежити. ― Откуда тут этот отряд!? ― Согласен, уходим, ― бросил другой вампир, и, развернувшись, бросился прочь, не забывая отбивать стрелы, летящие в него. Его сородич последовал его примеру. Отбежав на полсотни метров от преследовавших их воинов, вампиры оттолкнулись от земли и тяжело взлетели, постепенно набирая высоту. Несколько свистнувших стрел отскочили от крыльев, но одна все-таки смогла достичь своей цели и вонзилась в икру летящего позади вампира, осветив ночь слабым голубым сиянием и вызвав поток ругани. Внезапно со стороны двух темных фигур, что приближались к месту разыгравшегося сражения на конях, раздался негромкий, едва слышный голос, а сами силуэты были выхвачены из мрака вспышкой серебряного огня. ― Знак Белого Неба! ― отчетливо донеслось до ушей воинов. В небесах вспыхнуло яркое белое пламя. Вампир, летевший последним, внезапно замедлился, а позади его возникла сияющая фигура вертикальной иглы, перечеркнутой двумя перпендикулярными ей линиями. Через мгновение руки, приобретшие нормальный вид, и ноги кровопийцы оказались прикручены к этим перекладинам светящимися белыми цепями. А затем вся эта конструкция вспыхнула, окутав нежить ярким белым огнем. Раздался горестный вой, полный злобы и муки, и развеялся по ветру черный пепел, оставшийся от вампира. ― Черт, второго я не могу разглядеть на фоне этой проклятой крепости, ― выругался подъехавший к правому отряду всадник на сером коне. ― Ты что, Король, совсем из ума выжил ― нападать на вампиров ночью без меня!? ― Поговори мне еще, ― хмуро отозвался один из стрелков. ― Давай лучше слезай с коня и помоги нам разыскать раненых. Всадник, оказавшийся мужчиной среднего роста в серой шубе из кроличьих шкур, быстро слез с коня и одну за другой засветил в руках несколько серебристых сфер, которые отправил парить над полем боя. Выжившие тут же кинулись искать раненых. Но их оказалось мало. Всего трое: один из дергавших веревку со сломанной в двух местах ногой; лучник, которому сломала руку и несколько ребер брошенная оглобля; воин, пострадавший в бою с одним их охранников. Убитых было больше. ― Черт подери, неплохая вышла заваруха! ― проговорил подошедший гном, тащивший на спине особые футляры, в которых было его огнестрельное оружие. ― Жаль, что дорога на возвышении ― я бы еще и на вашей стороне этих уродцев пострелял! ― Да, ты нам здорово помог, ― сказал один из лучников. Человек, которого приехавший маг назвал Королем, подошел к одному из желтоглазых, лежащих на дороге. Он был еще жив, несмотря на разнесенный живот и дыру в горле, и корчился, пытаясь перевернуться. Завидев лучника, он оскалился и злобно, хрипло зарычал. ― Отправляйся во тьму, которой ты продался, ― спокойно сказал человек и ударом меча отрубил голову чудовища. Затем он вытер клинок о волосы твари. ― Забираем телеги с собой! Аллек, догони тех лошадей, которые ускакали. Велкан, Баурос, Шаолан, Керн ― разнесите по повозкам воду и хлеб.***
― Я вот все-таки тебя еще раз спрошу: зачем? Небольшой отряд воинов и чуть более сотни недавних пленников отдыхали вокруг костров. Большинство из них уже давно спали. Предводитель этой группы людей и маг сидели у отдельного костерка чуть в стороне ото всех и негромко переговаривались. ― А я отвечу еще раз. Потому что иначе мы бы их упустили, ― ответил уже немолодой мужчина с черными, как смоль, волосами и пронзительными синими глазами, под которыми залегли морщины. ― Никто из нас бы не позволил этому случиться. ― Все-таки вот не мог ты дождаться меня, Король? ― скривился более молодой собеседник предводителя. Это был русый мужчина со шрамами на шее и запястьях. ― Вы ведь сражались, наверное, минут десять! А жертв было бы меньше или не было бы совсем! ― Я тебе уже говорил, Жрец... ― Я же просил не называть меня так... ― сокрушенно покачал головой маг. ― Ты неисправим, Король. ― Как и ты, ― заметил черноволосый, глядя на огонь. ― Я был слаб и нерешителен. Потому и лишился когда-то сына. Жена говорила, что его ждет великое будущее, а я не смог защитить его до момента, когда он сам сможет о себе позаботиться. Так хоть сейчас я искуплю свою вину, освободив тех, кого могу. Тех, кто от меня зависит. Мои люди делают то же самое. ― И ты питаешь надежду, что в одном из таких караванов может быть твой сын, ― сказал Жрец. ― Нет. Я не надеюсь на это. Надежда на чудо делает человека слабым. Король должен быть сильным.***
Невысокий щуплый голубоглазый мальчонка с молочно-белой кожей и такими же волосами сидел в углу небольшой комнатки, на стенах которой висело оружие, и плакал. Внезапно дверь открылась, и в проходе показалась красивая женщина с длинными русыми волосами и такими же голубыми, как у мальчика, глазами. Она подошла к нему и обняла, несмотря на его протесты. ― Ну, чего ты здесь спрятался и плачешь? Кто тебя обидел? ― Никто меня не обидел, ― всхлипнул мальчуган. ― Просто я слабый. ― Кто тебе такое сказал? ― возмутилась женщина. ― Никто не сказал, мама. Я вижу, ― бормотал альбинос, давясь слезами. ― Мне сложно играть с братьями, мне даже книжки в библиотеке тяжело брать! Мне нельзя плавать в нашем бассейне, нельзя лазить на деревья... Вообще ничего нельзя! ― А кто это лазит на деревья? ― поинтересовалась мать, прищурив глаза. ― Эм... Я читал в книжках, что дети лазят на деревья, ― нашел способ выкрутиться мальчуган. ― Обычные дети. А я не могу! А король должен быть сильным! Так папа говорит! ― Папа верно говорит. Но ты не совсем так его понял, чудо ты мое, ― покачала головой королева. ― Король должен быть сильным в первую очередь духовно. Он должен быть умным. Он должен сам решать, что и как ему сделать, а также знать, что он может сделать, а что не может, и почему не может. ― Король не должен никого слушать? ― изумленно спросил принц. ― Но ведь папа слушает и дядю Этхарма, и Калуруса, и тетю Маулару, и еще много людей... ― Конечно, нет! Король должен слушать всех, но понимать, что хорошо, а что плохо, и сам должен решать, как ему поступать, и что верно, а не просто слушать то, что ему говорят, и принимать это за правду. Это и значит для короля ― быть сильным, ― объяснила мать. ― Король должен быть сильным... ― прошептал альбинос. *Стрелы лучников зачарованы заклинанием, отличающимся от того, что было наложено на стрелы Игоря Вел-Атара. **"Прощай" (дословно Встретимся никогда, гном.)
