Гасящий Свет, Рассекающий Тьму

Синие блики плясали на стенах полуразрушенной круглой башни. Когда-то в этом древнем приземистом строении было три этажа, но теперь они все обрушились вниз, укрыв каменный пол сплошным слоем обломков. Слепые окна-глазницы смотрели в окружающий мертвую башню мрак южной ночи. Стены и круглый каменный купол кровли еще держались, на столетия пережив внутренние переборки. На каменном подоконнике одного из окон сидел на корточках, положив ладони на колени, черный, как ночь, дракон в гибридной форме с короной черных рогов на голове. Его блестящая чешуя переливалась в синем свете, исходящем от кинжала, парящего перед высоким чародеем-эльфом. Ярко-синие глаза неотрывно наблюдали за манипуляциями мага, а длинный хвост шуршал из стороны в сторону по внешней стороне башни. Первое, что приковывало внимание в облике эльфийского колдуна – его глаза. От черного, словно сама тьма, зрачка, в котором не отражалось совершенно ничего, в стороны расходилось сияющее серебристое марево, слабо проступавшее на черной радужной оболочке, но становившееся очень ярким к уголкам глаза. Это сияние глаз было отличительной чертой Первородных эльфов – первых живых существ, ступивших в мир, тех, в кого вдохнул жизнь сам Творец, кто ощутил прикосновения Его мыслей. Когда-то Первородных было много, но большая их часть погибла в нескольких разрушительных войнах, так что теперь встретить их было почти невозможно. Длинные черные волосы эльфа были аккуратно зачесаны за уши и заколоты на макушке сложным украшением из серебра. Ногти на пальцах, пребывающих сейчас в страшном напряжении, были покрашены в черный цвет, и на них красной светящейся краской были начертаны сложные руны весьма зловещего вида. Бледное лицо сильно контрастировало с черными одеждами и блестящими наплечниками из черной кожи, сужавшимися к краям. Кинжал, висевший в воздухе между ладоней мага, содрогался и покрывался трещинами, полыхая ярко-синим пламенем. Лезвие осыпалось мельчайшей металлической пылью, начертанные на нем руны страшно искажались и трескались, кожа на рукояти рвалась в мелкие клочки и рассыпалась пеплом. Синее пламя, повинуясь творимому чародейству, срывалось с гибнущего артефакта и исчезало в полупрозрачном голубом кристалле, который тем ярче светился, чем меньше оставалось от кинжала. – И все-таки я не могу поверить, что ты решился разрушить именно его, Тавирсэн, хоть и смотрю на процесс собственными глазами, – внезапно прорычал дракон. Легкая улыбка пробежала по губам эльфа, когда он взглянул на дракона, не отвлекаясь от своего занятия. – Порой, чтобы разрушить привязанность к чему-то, эту вещь следует уничтожить, – голос чародея был удивительно мягким для того, чье лицо выглядело так, будто его обладателю чужды какие-либо эмоции. – Ты говоришь как дракон, – заметил ящер. – Снова. – Потому что вы принесли изменение. Разрушение. Гибель. Но вам дано познать и покой. – Словно мы какое-то бедствие… – рыкнул дракон. – И в то же время награда. Любой из вас ближе к Эрду, чем даже мы, Первородные. – И все же вы до сих пор уверены в своем превосходстве. – Вы ближе к Эрду, Сунстур, но мы ближе к Творцу, – светящиеся очи эльфа на миг вспыхнули чуть ярче. Дракон вздохнул и умолк, чуть прищурив синие глаза. Наконец, последняя крупица драгоценного изумруда, венчавшего рукоять кинжала, обратилась в едва различимую пыль. Кристалл, теперь светящийся ровным синим светом, недвижимо завис над полом. Эльф отступил от него и повернулся к дракону. – Сунстур, положи кристалл в футляр, – повелел он. Дракон спрыгнул на заваленный обломками пол и, подойдя к кристаллу, на миг замер. Теперь, когда его можно было сравнить со стоящим рядом с ним эльфом, дракон выглядел весьма массивным и был выше достаточно высокого Первородного. А уж шириной плеч с ним не могли тягаться даже гномы. Осторожно взяв светящийся кристалл кончиками длинных когтей, которые тут же начали дымиться, Сунстур быстро всунул его в первое из четырех отделений протянутого Тавирсэном футляра из плотной и толстой черной кожи. Эльф тут же закрыл отделение откидывающейся кожаной крышкой и закрепил ее застежкой, после чего спрятал футляр под мантию, очевидно, прикрепив к ремню на поясе. Затем он круто развернулся на каблуках кожаных сапог и отправился к пролому в стене, послужившему входом для бессмертных – двери завалило обломками. – Мы неплохо наследили, Тавирсэн, – окинув башню взглядом, сказал дракон, после чего двинулся за эльфом. – Посмотрим, как истолкуют этот знак те, кому он предназначен, – туманно ответил Первородный. – Думаю, если мы сделаем так еще три раза, то не поймет послания только непроходимый глупец, – оскалился ящер, пригибаясь, чтобы не задеть черной восьмирогой короной о край пролома. – Будем надеяться, что Предатели не зря их так опасаются. – Ты не скрыл свою магию… Я уже предвкушаю панику Предателей, когда они узнают об этом, Тавирсэн! – проговорил Сунстур, отходя подальше от башни и окутываясь синим сиянием. – Я всего лишь Тавирсэн Нуарсэор, зачем меня бояться? – безразличным тоном произнес эльф. – Куда мне до госпожи Анэтэрос…

***

Дракон и эльфийская принцесса приближались к великому городу Алаквалону. Уже наступал вечер, и солнце медленно катилось к горизонту, освещая эльфийскую столицу. Нейтир не отказал себе и всаднице в удовольствии сделать несколько кругов над городом, чтобы в уже неизвестно какой по счету раз насладиться красотой проспектов, башен, дворцов и куполов. Драконы-стражи, патрулировавшие небо над столицей, скептически поглядели на младшего собрата, но ничего не сказали – ничего запретного в желаниях парочки не было. В Алаквалоне преобладали в основном белый, зеленый и золотой цвета, на фоне которых очень сильно выделялись несколько зданий из красного камня. Город раскинулся по обеим берегам реки Эл-Уури, медленно несущей свои воды с запада на восток. Восемь широких мостов соединяли высокие набережные, а в стороны от реки отходили специально построенные каналы. Архитектура их была такова, что часть речной воды сама заходила туда и неспешным потоком текла по густому лабиринту, вновь воссоединяясь с основным руслом на выходе из канала. По всему городу было насажено великое множество деревьев и кустарников, за которыми постоянно ухаживали, благодаря чему они гармонично вписывались в строгий порядок улиц и проспектов. Человек, бывавший в кварталах знати в Крепости Надежды, мог бы отметить только то, что город эльфов все-таки чище и зеленей, а архитектура зданий грандиозней – и не просто так. Часть Фиэль-Арона когда-то была выстроена Перворожденными, а затем смертные архитекторы просто скопировали стиль эльфов. Но Алаквалон весь был одним сплошным кварталом знати – дом даже самого скромного из эльфов мало чем отличался от богатейших поместий людской столицы. Сделав несколько кругов над огромным городом, Нейтир пошел на последний заход. Распластавшись в потоках воздуха, он плавно летел над рекой. Аривиэль прижалась к шее ящера, сощурив глаза из-за ветра, и наблюдала, как мимо проносятся дворцы и усадьбы, как один за другим мелькают под ними мосты. Гулявшие по набережной бессмертные порой оборачивались к принцессе и ее стражу, а те, кто был на мостах, спешно пригибались, чтобы дракон ненароком не задел своим телом. Перед последним мостом Нейтир внезапно накренил крылья, и парочка, стремительно теряя скорость, взмыла вверх. Затем страж, мерно взмахивая крыльями, опустился на мост и припал к камням, позволив Аривиэль слезть с себя. А затем стал превращаться, принимая человеческую форму. – Ваше Высочество, – кланялись окружающие эльфы. – Хранитель… Принцесса и ее дракон, следуя этикету, поклонились в ответ и тут же пошли по городу к королевскому дворцу, который располагался достаточно далеко – примерно в миле, но им обоим хотелось прогуляться по городу под последними лучами солнца. Но далеко вдвоем они не ушли. Стоило им только сойти с моста на набережную и повернуть налево, как сзади раздался оклик. – Аривиэль, Нейтир! Они обернулись. Голос, звавший их, принадлежал высокому эльфу с каштановыми волосами, одетому в темно-синие богатые одежды. Рядом с ним, держа его за руку, шествовала черноволосая эльфийка в роскошном зеленом платье. – Илтаруэн! Госпожа Орасиэль! – воскликнула Аривиэль и, схватив своего стража за руку, направилась к ним. – Аривиэль, я же просила обращаться ко мне просто «Орасиэль», – мягко заметила эльфийка. – Кто только тебя этому научил? – Отец, не иначе, – улыбнулся жене Илтаруэн. – Вы, как я понимаю, только что вернулись? – повернулся он к подошедшим. – Да. Сейчас идем во дворец, к отцу, – ответила Аривиэль. – Не очень хорошая идея, – заметил тот. – Последние два дня он ходит мрачнее тучи. Ему принесли новости с запада, выслушав которые, он впал в ярость. – А что мама? – спросила принцесса. – Она-то мне и сказала об этом. Если она и разгневалась, то уж не показала этого. Но о чем именно сообщили с запада – мне неизвестно. Я могу лишь строить предположения, – покачал головой принц. – Но оставим политику, если ты не против. Как вы сами поживаете? – А что у нас? – улыбнулась Аривиэль. – Всю последнюю неделю летали по нашим землям, погостили у лорда Улайрона день, встретились с лордом Ультарваксом… В общем, ничего особенного. – Понятно, – усмехнулся Илтаруэн. – Как поживает лорд Ультарвакс? У него же недавно родились дети… – Илтаруэн, они родились восемьдесят лет назад! – всплеснула руками Аривиэль. – Неужели ты их еще не видел?! – Нет еще, – ответил принц. – Ультарвакс ведь не приезжал с ними в столицу, а значит, не считал нужным пока показывать. – Ну, вот, а нам он обрадовался, особенно Нею, – слегка расстроилась девушка. – Драконы никогда не лгут, – заметила Орасиэль. – Думаю, он действительно был рад вас видеть. А учитывая возраст его детей, то ваш визит был для него просто глотком свежего воздуха. Все-таки не зря я была против того, чтобы ему дали титул девятого драконьего лорда. Слишком много обязанностей для молодого отца. Из-за них его собственные дети становятся ему в тягость. – Так зачем же он согласился на этот пост? – удивилась Аривиэль, узнавая для себя таки подробности о друге семьи. – Дракон, отказывающийся от власти и ответственности? Не думаю, что такой родился или когда-либо родится, – заметил Илтаруэн. – Хм, принц Илтаруэн, я бы поспорил с вами, – нахмурился Нейтир. – Просто ты еще очень молод, Нейтир, – ответил эльф. – К тому же, если, скажем, Совет стражей предложит тебе пост командира стражи, сможешь ли ты оказаться? Нет, не здесь, стоя на набережной и просто беседуя, а стоя перед тремя драконьими лордами и тремя эльфийскими, которые всерьез предлагают тебе его? – произнес принц, внимательно глядя в янтарные глаза. – Не знаю, – задумался дракон. – Но ведь тебе нравится быть хранителем? Чувствовать ответственность за жизнь моей сестры? – вкрадчиво поинтересовался младший Гиллаэн. И лишь улыбнулся, получив в ответ кивок. – Вот видишь. – Кстати, лорд Ультарвакс говорил, что скоро наведается в столицу, – вспомнила Аривиэль. – Замечательно, – улыбнулась Орасиэль. – Я надеюсь, что он найдет время заглянуть к нам на обед. – Между прочим, Аривиэль, это и вас касается. Жду вас завтра у себя в девять часов утра на завтрак, прошу не опаздывать, – внезапно категоричным тоном произнес Илтаруэн. – Хорошо, мы будем, – ответила немного опешившая от такого заявления принцесса. – Принц Илтаруэн, можно поинтересоваться? – внезапно спросил Нейтир. – Да, спрашивай. – А где ваш хранитель, Хэсджурмир? Я думал, он… – Мне удалось оставить его сегодня в моем дворце, с его и моим сыном. Чтобы не повторялась ситуация с Ультарваксом, – ответил принц. – Просто ненароком слышал их разговор… – эльф махнул рукой. – Впрочем, неважно. Могу ли я спросить, куда вы намерены идти сейчас? – Во дворец, в мои покои, – ответила Аривиэль. – А что? – Просто постарайся не попадаться на глаза отцу сегодня, – вздохнул Илтаруэн. – Что же за новости могли так вывести его из себя? – ужаснулась принцесса. – Я могу лишь предполагать, – повторил ее брат. – До свидания. На этом они и распрощались. Чета Гиллаэнов продолжила неспешно идти по набережной, о чем-то переговариваясь, а младшая дочь короля со своим стражем и избранником отправилась во дворец…

***

– Ари… Просыпайся… Нас же к девяти часам пригласили… – шепот Нейтира утром был подобен громовым раскатам. – Ней, сколько времени? – прошептала в ответ принцесса. – Семь часов утра, – последовал ответ. Принцесса молча нашла рукой одну из подушек и метнула в источник звука. Глухой удар и тихий смешок были ей ответом. – Если ты не встанешь сама, я позову слуг, и они тебя вытащат из постели, тысячу раз извиняясь, оденут, умоют, потащат завтракать… – шептал дракон страшным голосом. – Ней, мы долетим до дворца моего брата за пять минут, включая время на твое превращение, мне нужно самое большее полчаса, чтобы встать, умыться и одеться, – не открывая глаз, бубнила эльфийка. – Разбуди меня через час. Но наглый дракон не собирался отступать. Он ходил кругами вокруг огромной кровати-подиума и без конца шептал ей, как заведенный: «Вставай, вставай, вставай». Аривиэль продолжала метать в него подушки, которые он сначала отбрасывал обратно на кровать, а потом стал ловить их и складировать на креслах. Когда же запас подушек иссяк, эльфийка, грозно хмыкнув, с головой накрылась одеялом, укуталась в него и затихла. Перина промялась под тяжелым телом влезшего на кровать дракона. Он, стоя на коленях, стал распутывать одеяло, хихикая в процессе. Наконец, выкопав принцессу, которая состроила недовольное лицо, Нейтир улегся рядом и, подперев голову рукой, поинтересовался: – Ну и долго ты намерена валяться? Уже пятнадцать минут прошло. А я не отстану, пока ты не встанешь. – Ней, вот что же тебе самому-то не спится? – пробурчала принцесса, пытаясь снова спрятаться под одеяло, но дракон, вздохнув, встал с кровати и просто стащил его, оставив Аривиэль лежать в одной ночной рубашке в обнимку с подушкой. – Вот же… Отдай! – вспылила девушка и, открыв глаза, села, негодующе глядя на ухмыляющегося Нейтира, одетого только в свободные черные штаны. – Не отдам, – ответил он. – И, кстати, я уже выспался, я ведь не соня… – В таком случае, возвращай подушки и застилай постель, – скомандовала принцесса, вставая с кровати и направляясь в роскошную ванную комнату. Дракон усмехнулся и, мысленно празднуя победу, стал наводить порядок в спальне. Через полчаса парочка уже шла по утреннему Алаквалону. Выяснилось, что Нейтир специально разбудил эльфийку пораньше, для того чтобы вот так вот пройтись по пустынным улицам прекрасного города, освещаемого лучами недавно взошедшего солнца. Эл-Уури медленно несла свои воды, едва слышно плещась, крошечные волны разбивались о белый камень набережной. Утром в Алаквалоне царили тишина и покой. – Знаешь, так странно вот так легко говорить с твоим братом, Ари, – внезапно заметил Нейтир, вышагивающий в парадном черном наряде, расшитом серебром. Изумительной, чарующей красоты орнамент украшал каждый дюйм материи, извиваясь тончайшими блестящими нитями на прочной и красивой ткани. – Почему же это? – удивилась девушка, будто летящая в легком, воздушном платье из золотистой ткани. – Я ведь не член вашей семьи и даже не близкий друг, а всего лишь хранитель… Да далеко ходить не надо, вспомни короля. А принц говорит со мной без обращения, вот так просто! – удивлялся дракон. – А ведь мы с ним разговаривали только три или четыре раза в неофициальной обстановке, и каждый раз он меня поражает. – А ты вспомни, когда вы с ним вообще стали общаться неофициально. – Кажется, с тех пор, как ты и твой отец… – прищурился Нейтир. – Официально развеяли все слухи о нас с тобой и подтвердили, что мы не просто «принцесса и ее страж», – закончила за него Аривиэль. – Вот как называется то, что ты выбила все окна в зале и разбила коллекцию ваз, – рассмеялся дракон. – Именно так.

***

Дворец Илтаруэна и Орасиэль не был таким огромным, как королевский, он больше походил на роскошное поместье с огромным садом. На берегу небольшого, тщательно обустроенного пруда стояла белокаменная крытая беседка, в которой часто принимали пищу хозяева дворца и их гости. Он был окружен высокой металлической оградой, которая демонстрировала достижения эльфийских кузнецов в своем искусстве: она представляла собой сплошную картину из птиц, на оперении которых можно было разглядеть мельчайшие штрихи, драконов, чешуя и пластины которых переливались даже под тусклым светом, деревьев, листва которых казалась живой, и звезд, которые всегда сияли благодаря хитроумной конструкции отполированных поверхностей. У ворот дворца никто не стоял – в страже надобности не было, а зайти без приглашения куда-либо у эльфов считалось страшной грубостью, и после такого любой уважающий себя бессмертный бы бежал из столицы на пару тысячелетий. А уж ввалиться во дворец самого принца… Большего позора и придумать было нельзя. Кажущиеся легкими из-за воздушности металлических фигур створки ворот бесшумно распахнулись перед гостями и так же беззвучно закрылись за ними. Аривиэль, много раз уже бывавшая во дворце своего брата, быстро сориентировалась в лабиринте каменных дорожек, петлявших между кустов и деревьев, и, схватив дракона, бывшего здесь лишь единожды, за руку, отправилась к беседке. – Принцесса Аривиэль, хранитель Нейтир, – раздался голос из-за одного из деревьев, и перед ними появился дракон, выглядевший чуть постарше Нейтира, но одетый почти так же, только у него на шее был легкий белый шарф. Его янтарные глаза были не такими яркими, как глаза Нея, но более спокойными и глубокими. Он поклонился, на миг оторвав взгляд от лиц гостей, а Ари заметила легкую довольную улыбку, пробежавшую по лицу ее стража: хоть стоявший перед ними хранитель иссен* Долиарана, сына принца Илтаруэна и кэл'ин** Орасиэль, и был старше Нейтира, но по статусу-то он был немного ниже. А по правилам эльфийского этикета кланялся первым именно тот, кто был младше по статусу. – Здравствуйте, хранитель Хэскин! – почти в один голос сказали гости и поклонились в ответ. – Позвольте проводить вас к столу, – улыбнулся дракон. – Позволяем, – улыбнулась в ответ принцесса. Ей, конечно, хотелось перейти на неофициальный язык общения, но это решение мог принимать только хозяин дворца, где проходил прием. Хэскин шел перед гостями, показывая дорогу, и через несколько поворотов троица вышла из душистого, свежего зеленого лабиринта на поляну у большого пруда, на зеркальной поверхности которого играли сейчас лучи утреннего солнца. Прямо на берегу возвышалась площадка, на которой и стояла большая восьмиугольная беседка с каменными столбиками, поддерживающими деревянную крышу, огражденная высокой оградой из резного дуба. По ее периметру стояли восемь деревянных скамей, а в центре был расположен большой круглый стол, окруженный шестью стульями. Несмотря на такое количество мебели, в беседке оставалось еще много места, чтобы гости не испытывали неудобств. Хэсджурмир, хранитель принца и отец Хэскина, сидел на скамейке, покачивая ногой и бросая ленивые взгляды на пруд. Чета Гиллаэнов сидела на скамье рядом и о чем-то негромко разговаривала. Завидев гостей, принц с улыбкой встал первым, за ним последовали дракон и эльфийка. Поприветствовав гостей официально, Илтаруэн произнес заветную фразу: – Так как это небольшой семейный завтрак, я предлагаю оставить официально-дворцовый этикет. Все шестеро уселись за накрытый стол, на котором их ожидали различные яства. Здесь были и мясные блюда с разными специями, так любимые драконами, и овощные, более предпочитаемые эльфами. Откупорив большую бутыль, Илтаруэн разлил по хрустальным бокалам красное вино. – За нашу вечную жизнь и процветание наших народов! – предложил традиционный первый тост принц, и все остальные безоговорочно его поддержали. – Надо же, вино – одна из самых недолговечных вещей, которые нас окружают, – покачал головой Хэскин после краткого молчания, последовавшего за перезвоном хрусталя. – Но с годами оно становится лучше, и самое главное – не упустить момент, – заметил Долиаран. Этот эльф был практически полной копией своего отца, только глаза у него были не черные, а темно-синие, как у матери. Да и внешне он казался все-таки как-то моложе, хрупче, что, собственно, было неудивительно: отца и сына разделяла пропасть в сотни тысяч лет. – Верно, – подтвердил Илтаруэн и посмотрел на сестру. – Не упустить момент. Но и слишком рано вскрытая бутылка может обернуться разочарованием. Аривиэль приподняла бровь. – Я думаю, что все-таки вовремя определилась. – А я и ничего не имею против, – улыбнулся принц. Теперь принцесса просто опешила. Она ожидала (и, собственно, получила!) понимания от матери, но чтобы ее выбор вот так просто одобрял ее брат… Хоть он вроде бы и стал общаться с Нейтиром как с членом семьи, но Илтаруэн был еще и политиком. А двести пятьдесят лет – слишком малый срок, чтобы узнать как следует эльфа. – Но ведь отец… – А дети всегда согласны со своими родителями? – прищурился Илтаруэн. Нейтир и Аривиэль переглянулись и с облегчением вздохнули. А потом все сидящие за столом рассмеялись. Следующие полчаса эльфы и драконы негромко переговаривались, изредка шутили. Звенел металл столовых приборов, фарфор тарелок и блюд. Усиленно работали челюсти. – Я надеюсь, все насытились и теперь я могу перейти к самому главному, – неожиданно сказал Илтаруэн, держа перед лицом бокал и вглядываясь в багряные глубины напитка, игравшего на солнце. Нейтир, только отложивший вилку, удивленно взглянул на принца. Впрочем, не он один – все смотрели на Гиллаэна с недоумением, кроме его супруги. – Я уже говорил, что отцу принесли весьма дурные новости, из-за которых он пришел в ярость. Сегодня ночью мне удалось узнать у матери, что же за вести привели короля в такое состояние, – мрачно сказал эльф. Внезапно пропал весь налет веселости и непринужденности, ранее скрывавший истинную сущность принца. Аривиэль и Нейтир в один миг вспомнили, что сидящий рядом с ними эльф и его супруга бродили по свету еще тогда, когда о будущем появлении гномов еще никто и не подозревал. – Пятнадцать тысяч лет Падшие вели себя тише воды, ниже травы, таясь по самым темным и отдаленным уголкам нашего мира. Мы сделали все, чтобы найти и безжалостно уничтожить большую их часть. Но самых могущественных из них мы так и не нашли. А двенадцать дней спустя после Зимнего Возвращения дракон Нуландтар обнаружил следы недавнего пребывания Падших на юге континента, в землях людей. Судя по остаткам магической энергии, они творили там мощное заклинание, связанное с извлечением из магических предметов всей заточенной в них силы. Какой артефакт был уничтожен – нам неизвестно. – Почему ты не сказал мне об этом как только узнал? – внезапно рыкнул Хэсджурмир. – Почему ты… – Скрыл это от тебя? Потому что мне нужно было обдумать это как следует. Падшие не подавали никаких признаков активности многие тысячелетия. После того, как мы разбили армию Тавирсэна Нуарсэора, а он сам бежал, они затаились. Помнишь, что мы находили в их убежищах? – Ничего. Они не общались даже друг с другом, – нахмурился дракон. – Или уничтожали все свидетельства этого. – А теперь они так небрежно выдали свое присутствие. Это знак. Почему они начинают действовать именно сейчас – мне непонятно. Но теперь над нами нависла страшная опасность. Особенно над членами нашей семьи. Поэтому я прошу вас всех соблюдать осторожность. – Сегодня собирается Совет драконьих лордов. Думаю, теперь мне ясно, что послужило причиной такому внезапному его созыву, – заметил старший хранитель. – А вам, Аривиэль и Нейтир, не стоит больше надолго улетать из столицы. А лучше вообще теперь ее не покидать. – Но… – попытался возразить Нейтир, с возмущением глядя на Хэсджурмира. – Ты сильный дракон, Нейтир. Но тебе не справиться, например, со мной. Или же с кем-либо из Первородных. Потому вам лучше не рисковать, – сказал хранитель. – Хэсджурмир прав, – промолвил принц. – Я не стал сообщать ему о том, что Падшие стали подавать признаки активности потому, что он не смог бы скрыть это. Склонность драконьего рода к искренности не всегда полезна, а я не хочу паники. Появление Падших неизбежно приведет к новой войне, и я буду очень рад, если я только что ошибся. Наша задача сейчас – избежать ее. Но я прошу вас ни во что не вмешиваться и быть осторожными. Когда гости уже покидали дворец, Илтаруэн внезапно попросил Нея отойти с ним в сторонку, поговорить с глазу на глаз. – Мне очень повезло, что твоя привязанность к моей сестре просто невероятно сильна, а Аривиэль, в свою очередь, очень крепко привязана к тебе, – тихо сказал эльф. – В случае встречи с Падшими исход неясен. Они в полной мере ощущают мощь проклятия, которое сам Катэрвиус и обрушил на нас всех. Учитывая, что Аривиэль – третья дочь в нашей семье, они могут посчитать, что ей удалось разрушить проклятие окончательно. Потому ей могут сохранить жизнь и, более того, защитить от любых попыток причинить ей вред. Но тебя они могут посчитать лишь досадной преградой. Более того, Первородные могут посчитать это страшным преступлением: дракону посягать на дочь эльфийского народа. Поэтому именно тебе будет грозить страшная опасность. Зная нрав моей сестры, она попытается покинуть столицу. Сделай все, чтобы остановить ее. Если она не захочет остаться ради моего спокойствия, пусть останется ради твоей безопасности. – Вы хотите, чтобы я… – ярость вскипела в молодом драконе: ему говорят использовать как довод то, что он может пострадать. – Да, я хочу. А еще я это же передам Аривиэль, – спокойно ответил Илтаруэн. – Тогда зачем вы сказали это мне? – Я знаю, что ты чувствуешь. Но ты, глупый и молодой, забыл кое о чем важном: у тебя заберут Аривиэль. Ее не просто возьмут в плен, а она станет женой одного из Падших, – эльфийский принц без зазрения совести бил по самым уязвимым точкам драконьего характера. – Поэтому, если ты не хочешь допустить этого, ты сделаешь все ради ее безопасности.