Ветер

      Энджи сидела в библиотеке. Давно. С самого утра. Месяц, что она провела в этом доме, многое расставил по местам. Все это время ангел делала вид, что хочет отсюда сбежать и страдает от насилия, и это ей легко удавалось, ведь демон никогда с ней не церемонился. Но сегодня ночью, вместо того чтобы как обычно взять ее, не слишком заботясь о ее наслаждении, и уйти, он лег рядом, обнял и просто уснул, оставляя ее в полном недоумении, а утром легко поцеловал в губы, провел языком по шее, будя в ней желание, и ушел. Взял и ушел, так и не сказав ни слова и не занявшись с ней грубыми играми. Это выбило ее из колеи окончательно и заставило включить свой спящий разум. Неудовлетворенное желание очень способствует мыслительному процессу.       Книга выпала из ее пальцев на стол, и Энджи потерла виски руками. Наверное, в том, что демон был не слишком ласков с ней, она была виновата сама. Если размышлять логически, то любое сопротивление вызывает желание подчинить во что бы то ни стало. Особенно у тех, у кого власть и сила в крови от рождения. Энджи поежилась. Как бы Аластер ни брал ее, в каком бы облике ни был, иногда трансформируясь прямо в ней, ей никогда не было больно. И это лишало ее возможности жалеть себя и страдать от боли и насилия. Так что ей оставалось лишь страдать от желания, которое вспыхивало в ней от одного его вида. Получить облегчение и попасть на небо ей удавалось далеко не всегда, большей частью потому, что Аластер кончал раньше, чем она добиралась хотя бы до середины пути. Вероятно, именно это и злило ее больше всего. Заставляло хамить по поводу и без, вынуждая его принимать меры для ее усмирения в ответ.       Иногда он целовал ее жестокими поцелуями, прокусывая ей губы до крови, и уходил, как следует грохнув дверью напоследок. А иногда, когда насмешливыми и колкими словами она доводила его до какого-то странного отстраненно-высокомерно-холодного состояния, затыкал ей рот своим человеческим членом, добиваясь молчания и не заботясь о том, чтобы кончить. Не заталкивая по самое не могу, а наоборот, останавливаясь, едва касался концом горла. Пользуясь им только для того, чтобы она замолчала. Демон поднимал ее лицо чуть вверх и смотрел с холодным выражением, но пылающими огнем глазами на ее губы вокруг своего орудия до тех пор, пока она не прекращала попытки вытащить его изо рта и не начинала провожать и сжимать пальцами, двигаясь вместе с ним. Едва капля меда появлялась у нее на языке, как он тут же все прекращал и уходил от нее возбужденным до предела, оставляя сидящей на коленях на полу и бессильно глядящей ему вслед.       Энджи передернула плечами от этого воспоминания. К кому он уходил таким? С кем спал? Кого любил? Эти вопросы начали появляться в ее голове все чаще. С этим надо было что-то делать. Игнорировать их было бесполезно, а стало быть, надо найти на них ответы. Тактика с руганью и оскорблениями явно потерпела фиаско, и ее следовало сменить на другую. Сдерживать себя больше не хотелось, а значит, пришла пора получать от жизни удовольствие. Все равно настоящим ангелом ей уже не быть. За этот месяц она поняла, что никогда больше не сможет присматривать за людьми, постоянно думая о них и никогда о себе. Хватит с нее. Энджи хотела жить собственной жизнью: заботиться о своем теле, заниматься сексом, получать удовольствие, дружить с теми, кто нравится ей лично, и быть самой собой. Наверное, так и попадают в Ад. Но в их Вселенной он был понятием относительным. Ангелы — это не божественные небожители, а просто раса. Древняя, странная и придумавшая себе смысл жизни в том, чтобы присматривать за теми, кто живет гораздо меньше их.       Дверь в библиотеку открылась, но Энджи не увидела того, кто вошел. Ее закуток был примечателен тем, что того, кто в нем находился, было не видно, пока вошедший не добирался до середины помещения. Гость прошелся по дальним полкам, пошуршал книгами и уселся в кожаное кресло у большого камина. Энджи совсем было решилась выглянуть и поздороваться, когда дверь снова открылась. — Аластер? Вот ты где! — Тит? Что ты хотел? — Поговорить. Уделишь минутку? — Нет настроения, — зашуршал книжными страницами демон. Энджи услышала звук поцелуя, а потом хлесткую пощечину. — Три месяца еще не закончились Тит. — Ты сказал, что не дотронешься до меня, но это ведь не означает, что до тебя не могу дотронуться я. — Мне плевать на казуистику. Ты все прекрасно понял. — Аластер, я сойду с ума. Пожалуйста! Позволь доставить тебе наслаждение. — Тит, ты действуешь мне на нервы. Серьезно. Не стоило пытаться убить ангела. — Зачем тебе новая игрушка, Аластер? — Я не спал с женщинами больше двух тысяч лет. Мне интересно. Еще вопросы? — Она тебе еще не надоела? — Нет. Будешь приставать, я оставлю ее себе навечно из принципа. Хватит, Тит. Убирайся отсюда, мое терпение на исходе.       Дверь громко хлопнула, а через минуту Аластер крайне неприлично выругался. — Чертов фанатик. Достал! Все настроение испортил. Прайма нет уже неделю, и Энджи ведет себя, как последняя сука. Убить кого-нибудь, что ли?       Аластер замолчал, а потом ангел услышала, как полетела в камин книга. В груди разлилось тепло. Этот демон был вовсе не так плох, как хотел показаться. Он искренне переживал за Прайма и расстраивался из-за нее. Энджи улыбнулась, сняла лифчик и трусики, одернула свое легкое шелковое платье и двинулась воплощать новую концепцию поведения в жизнь. — Аластер, — окликнула она демона, выходя из закутка. Он вздрогнул и поднял голову. — Ты что здесь делаешь? — Читаю. Это же библиотека, — ответила она, подходя ближе.       Они ни разу не занимались сексом вне спальни, и теперь Энджи собиралась сделать все, чтобы это исправить. И обязательно получить от этого удовольствие. — Да. Верно. А еще подслушиваешь, — настороженно глядя на нее, сказал Аластер. — Что-то ты больно вежливая. Хочешь оторвать мне голову и сбежать? — Нет, — улыбнулась Энджи. Встала напротив него, задумалась на секунду, а потом задрала широкую юбку повыше и встала коленями на сиденье кресла вокруг ног демона. Начала выдергивать зацепившееся платье. — Не поможешь? Застряло. — Помогу, — согласился Аластер, с удивлением наблюдая за действиями ангела.       Такой он не видел ее никогда. Ее роскошная грудь была прямо у него перед носом, и это моментально привело его дружка в боевую готовность. Демон запустил руки под широкий подол, проводя рукой по задней стороне ног Энджи и добираясь до ее ягодиц. Голых ягодиц. Он обшарил их еще раз, чем вызвал довольных вздох над своей макушкой. Повернул голову и нашел зубами сосок на груди. Тот гордо встопорщил ткань, открытым текстом говоря, что лифчика на ангеле тоже не было. Это было очень странно. Аластер поднял голову. — Чего ты хочешь, Энджи? — Тебя, — ответила она, опускаясь на его колени и с удовольствием чувствуя его нетерпеливые руки на своих ягодицах. — С чего вдруг? — отказывался поверить демон, сжимая и стискивая в руках мягкие полушария, раздвигая их, проводя пальцем между ними. Любуясь на проступившие сквозь ткань соски на груди. — Слишком много вопросов, демон. Я тебя не узнаю, — рассмеялась Энджи, запуская руки в его волосы. — Серьезно? — удивился охрипшим голосом Аластер. — Сейчас узнаешь.       Взял ее руку и положил на ремень брюк. — Не поможешь? Застряло. — Помогу, — согласилась Энджи, подключая вторую руку. Расстегнула ремень, ширинку, дотронулась до пленника в штанах. Аластер глубоко вдохнул. — И правда застряло. Приподнимись. — Ты уверена? — демон все никак не мог понять, что она задумала, но послушно приподнял бедра.       Энджи стянула с него брюки и нижнее белье полностью, не поленившись для этого слезть с кресла. Оценила вздыбленное орудие, чуть прикрытое футболкой, недовольно поцокала языком и быстро сняла ее, оставляя его абсолютно голым. Аластер посмотрел ей в глаза и принял свое демоническое обличие. Господи, ну почему он так красив? Живет две с половиной тысячи лет, а выглядит максимум на 25! А острые аккуратные уши и нечеловечески прекрасные миндалевидные глаза и вовсе делали его похожим на сказочного эльфа, а вовсе не демона. Аластер с любопытством смотрел на нее. — И что дальше? Теперь ты заберешь мою одежду и сбежишь? — Нет. Я целомудренно прикрою тебя собой. — Что? — опешил демон, но Энджи скользнула к нему обратно, сходу усаживаясь на него и вбирая в себя. Он застонал и откинул голову на спинку кресла. — Что на тебя нашло? — Я не спала с мужчинами почти тысячу лет. Мне любопытно, — ответила Энджи. Демон замер на секунду, а потом рассмеялся, разорвал на ней лиф платья, обнажая грудь, и насадил ее на себя до упора. — Не торопись. Сегодня я тоже хочу получить удовольствие. — Как скажешь, малышка.       Аластер принялся ласкать ее грудь губами, руками задавая нужный темп бедрам, чувствуя нежные маленькие ладошки на своих плечах, губы в волосах и ее ускоряющееся дыхание. Понял, что сорвется в любой момент, добрался до заветной точки во влажных, широко раскрытых вокруг его орудия складках, помассировал и чуть прижал. Энджи обхватила его голову, прижимая к себе изо всех сил, и содрогнулась, обливая его жезл живительной влагой и сжимая судорогами сильнейшего оргазма, мгновенно забирая его с собой.       В себя они пришли очень быстро. В библиотеке было прохладно, да и секс получился неожиданным и коротким. — Я хочу, чтобы ты ночевал у меня все то время, что я буду здесь, — сказала Энджи, убирая иссиня-черные волосы с его ослепительно-белого в демоническом обличии лба. — Не понял? — растерялся демон. — Ангел, что с тобой? Тебя опоили любовным зельем? — Все может быть, — улыбнулась она. — Мне надоело с тобой ругаться. Бесполезно. Я подумала и решила, что это надо изменить. — Подумала? — уточнил демон. Она кивнула, и ему сразу стало неуютно. — Послушай, женщины не должны думать, они должны чувствовать. — Я ангел, демон. Сильные душевные порывы — это не ко мне. — А к кому? — К оборотням и людям. Мы с вампирами большей частью не у дел. — Звучит ужасно. — Нормально звучит, — нахмурилась Энджи. — Не уходи от темы, демон. Я хочу видеть тебя в моей постели каждую ночь. Если у братьев есть такая постель, то почему бы тебе тоже ее не завести? — Логично, — сказал демон. — Вот и я тоже так подумала. — А тебе это зачем? — Любопытно, — улыбнулась Энджи. — Я никогда не понимала, почему люди так любят просто спать вместе по ночам. Мне хочется разобраться. — Убедила, — серьезно сказал Аластер.       Он совсем, совсем-совсем ничегошеньки не знал о той, что сидела у него на коленях. Она разум, а он чувства. Что у них могло быть общего? Сердце больно сжалось в груди. Такая прекрасная, страстная и такая холодная и разумная. Как такое может быть? — Аластер? — раздался голос от двери.       Демон повернул голову и… расцвел. Энджи прикусила губу, скрывая навернувшиеся слезы. Он был таким беззащитным и прекрасным в этот момент! Прайм подошел к ним, приобнял ее за плечи и чуть отодвинул в сторону. — Прости, Энджи, но я не видел его почти неделю, рисковал жизнью и очень спешил обратно. Мне полагается награда, — сказал он, взял улыбающееся лицо демона в руки и принялся целовать, заканчивая долгим поцелуем в губы. — Я жутко тосковал без тебя, любимый. — Вот, ангел! Вот так должны говорить, а главное, чувствовать настоящие женщины. У тебя их тело, так что давай, учись, — нравоучительным голосом сказал Аластер, обнимая присевшего на подлокотник кресла Прайма рукой и прихватывая за внутреннюю часть бедра. Не удержался, сжал рукой набухшую ширинку и уткнулся носом в грудь оборотня, вдыхая его неповторимый аромат. — Ладно, уговорил, я попробую, — рассмеялась Энджи, глядя на то, как Прайм одной рукой судорожно мечется по плечу и шее демона, а второй переплелся с его пальцами на своей ширинке. — И сейчас я поступлю совершенно нелогично. — И как? — оторвался от плеча оборотня Аластер. — Я вас прикрою. Третий стеллаж, налево. Тихий закуток, стол и стул. Никакой порванной одежды на Прайме и десять минут. Время пошло, — сказала Энджи, спрыгивая с демона и открывая жадному взору оборотня рвущийся к нему средневековый кол Аластера. — Спасительница! — благодарно простонал Прайм и потащил демона в закуток, на ходу быстро и аккуратно стаскивая с себя одежду.       Нагнулся поднять штаны и тут же почувствовал влажный палец в анусе. Выпрямился, забывая про одежду, обнимая демона за талию, целуя в плечо, в шею, в губы. — Ребята, вы не дошли, — услышали они веселый голос Энджи, но им было уже все равно.       Ангел подошла, дотолкала их до закутка, открыла окно, запуская в библиотеку ветер, который унес сгустившийся от страсти воздух. Собрала одежду оборотня и закинула в угол стола. Почесала нос в раздумьях, скинула порванное платье и оперлась о стеллаж, стоящий рядом, плечом. Раз им все равно, то почему бы не посмотреть? Они оба были великолепны! К тому же, стоя здесь, она сможет помочь им гораздо быстрее, чем где бы то ни было еще. — Я хочу быть твоим. Не мучай меня! — простонал Прайм, выпуская кол Аластера из рук.       Тот мгновенно принял человеческое обличие, развернул его и уронил головой на стол, влетая в него сходу и резкими глубокими движениями доводя обоих до оргазма за пару минут. Демон пришел в себя первым, перевернул Прайма, посадил на край стола, откидывая чуть назад, и встал на колени между его ног. — Это совершенно не обязательно, Аластер! — прошептал оборотень.       Получил неприличный поцелуй в пупок и замолчал, запуская руку в волосы демона, который слизал все семя с его живота, увидел гордо восставший жезл и губами и языком довел его до совершенства, в последний момент ловя кончик ртом и выпивая досуха. Наслаждаясь вечным тихим шепотом: — Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю.       Аластер снял Прайма со стола, крепко поцеловал в губы, приводя в чувство, поставил на колени и ворвался в его рот, заходя в него почти до конца, взрываясь наслаждением и без сил падая рядом с ним на пол. Чувствуя поцелуи на плечах и лице, горячие руки, обнимающие спину и бедра. — Где ты шлялся, черт возьми, так долго? Да еще рисковал жизнью! Будешь сидеть здесь безвылазно целую вечность, понял? Тебя и тут ждет куча работы! — сказал демон, железным усилием воли беря себя в руки, поднимаясь с пола и присаживаясь на край стола.       Прайм, сидящий на широко раскрытых коленях, с капельками влаги на золотых волосках в паху, с чувственными губами, растрепанными золотыми волосами и откровенно жаждущим его ласки телом, был великолепен. Аластер мог смотреть на него часами. — Я тоже по тебе соскучился, — тихо рассмеялся Прайм.       Поднялся, скользя губами по ноге демона от колена до живота, поставил одну ногу между его ног, а вторую закинул на его талию, наслаждаясь сильными руками на ягодицах и пальцами, гуляющими между ними. Прижался щекой к щеке. — Прости. Я не хотел быть грубым, но тебя не было рядом со мной так долго, а твои губы… — тихо-тихо начал шептать демон ему в самое ухо. — Тсс! Мне это нравится, любимый. Ты же знаешь! Ты как мед: тягучий, обволакивающий, сладкий с легкой горчинкой. Очень вкусно, — прервал его Прайм. Обнял за шею, и они принялись целоваться. — Ребята, у нас гости, — сказала Энджи, появляясь из-за стеллажа, за которым последние пару секунд доводила себя до оргазма. Смотреть на них просто так было совершенно невозможно.       Ангел оценила картинку, вытащила пальцы демона из шикарной задницы оборотня, и они оба разом очнулись. Аластер крепко поцеловал Прайма, отодвинул от себя, обнял Энджи, делая с ней несколько шагов к выходу из закутка. Они добрались до боковой стенки стеллажа, и он прижал ее к темному дереву, заставляя обнимать ногами за талию и глубоко целуя в губы. — Аластер? Мы вернулись. Прайм к тебе не приходил?       Ромул зашел в библиотеку и обшарил помещение с опытностью профессионального вора-домушника. — Вы бы еще через год явились! — проворчал демон, целуя шею Энджи. — Ваше счастье, что у меня теперь есть еще одна игрушка! — Ну пожалуйста, поговори со мной! — Ромул был настойчив.       Они приехали полчаса назад, и не успел он и глазом моргнуть, как Прайм испарился. Ромул был уверен, что тот пошел здороваться с демоном. Опять без него! Но в этот раз он бы даже простил брата, если бы застукал их за сексом, и обязательно к ним присоединился. Но Аластер развлекался со своей девкой и, судя по запаху и пятнам спермы на кресле, уже давно. Мечта добраться до его прекрасного тела и получить наказание за долгую отлучку прямо сейчас испарилась. С одной стороны, это злило, а с другой стороны погасило его бешеную ревность. Ромул почти успокоился, но внезапная мысль заставила его снова занервничать. А почему демон так спокойно отреагировал на сообщение о том, что они вернулись? Он терпеть не мог, когда братья уезжали из дома без него дольше, чем на пару дней. А что, если Прайм все-таки успел забраться к нему в штаны, а его демон просто игнорирует?! Ревность, но уже к демону затуманила разум Ромула снова. — Он был здесь… ммм… недавно. И, так же, как и ты, отвлекал меня от приятного времяпровождения, — оторвался от Энджи Аластер. — После ужина я жду вас обоих в своей постели. Вам придется ответить за то, что вы не были дома почти неделю. — Да, конечно, — тут же успокоился Ромул, но увидел, как начали целоваться Энджи и Аластер, и снова пришел в ярость, но теперь уже из-за ангела.       Делали они это медленно, не отрывая губ, широко открывая рты и наверняка намертво сплетаясь языками. Так интимно и правильно, что он едва не бросился к ней, чтобы оторвать ее фарфоровую голову. Весь последний месяц его терпение подвергалось жестоким перегрузкам, и Ромул просто мечтал о том, чтобы кого-нибудь изувечить или хотя бы пару раз перестать быть вежливым с Праймом. Последний вариант его устроил бы, как нельзя больше. На то, чтобы добраться своим прибором до стальной задницы Аластера, он уже давно перестал надеяться. — Чего тебе еще? — оторвался от ангела демон. — Я не дам тебе с ней переспать, Ромул, так что проваливай. Найди Прайма и заставь выспаться. В последнее время он слишком быстро выходит из игры. Сегодня ночью я ни ему, ни тебе спать не дам ни при каком раскладе. — Хорошо, демон, — склонил голову Ромул и вышел, кипя от ярости. Сука. Ничего. Однажды он найдет способ убрать ее из жизни Аластера. — Спасибо, Энджи.       Прайм вышел из закутка. Безукоризненно одетый, холодно-отстраненный и прекрасный. Как будто и не было ничего, и это все больше и больше раздражало Аластера, потому что он хотел видеть его другим: страстным, любящим и настоящим постоянно. Демон посмотрел на оборотня, провел пальцем по чуть припухшим от его жадных поцелуев губам. — Ты все слышал, солнышко, но прежде, чем идти к Ромулу, найди Тита и жестоко трахни его. — Зачем? — улыбнулся кровожадному голосу демона Прайм, целуя его пальцы и прижимаясь к ним щекой. — Во-первых, он меня достал. А во-вторых, Ромул заметит, что твои губы стали слишком эротичны, и почувствует мой запах. Закатит скандал. Оно тебе надо? — Ни в коем случае, — погрустнел оборотень. — Я пошел. До вечера, любовь моя. — Не скучай, — улыбнулся демон.       Прайм покинул библиотеку, нашел Тита буквально через десять минут в коридоре между кабинетами, сходу впился в него глубоким поцелуем, чем свел с ума мгновенно. Стянул с него штаны, положил на широкий подоконник и так жестоко и смачно отымел, что Тит своими сначала криками боли, а потом стонами удовольствия довел всех оборотней на этой половине особняка до белого каления. Прайм кончил сам, не дал кончить ему и потащил искать Ромула. По дороге наткнулся на спальню, плюнул на все и завернул в нее, отправив возбужденного публичной поркой донельзя Тита на поиски одного. Быстро принял душ, смывая любимый запах демона, обернул зубную щетку влажной салфеткой и прочистил даже анус, зная бешеную подозрительность Ромула. Не стал одеваться и улегся в постель.       Братья не прикасались к нему целых пять ночей, а для них это было слишком долго. Тит сидел дома, а в поездке Прайм сделал все, чтобы у Ромула не было ни минуты свободного времени на то, чтобы добраться до него в гордом одиночестве. В последнее время он начал позволять себе лишнее, останавливаясь только тогда, когда Прайм отвечал ему каким-нибудь болевым приемом, не в силах терпеть его жестокие игры. Конечно, Ромул тут же принимался извиняться и облизывал его с ног до головы, но сути дела это не меняло. Так или иначе, но в одной постели они втроем не были целую неделю, что откровенно радовало Прайма, но наверняка выводило из себя братьев.       Как он и думал, ждать пришлось недолго. Они прискакали через десять минут, скидывая одежду на ходу. Прайм жестко поймал Ромула за вздыбленное естество и попросил быть с ним повежливее. Тот посмотрел в угрожающие серые глаза и смирился. Притащил смазку и с наслаждением целовал и растягивал старшего брата, пока тот раскладывал Тита на спине, снова забираясь в его широкую удобную задницу по сухому. Дождался, когда Прайм чуть сбавит темп, пристроился к нему сзади и аккуратно прокрался своим знаменитым жезлом в его всегда узкий, тугой и до дрожи прекрасный зад. Первым выбыл из игры Тит, кончив от совершенно бесстыдного поцелуя старшего брата. Вторым сдался Прайм, специально загонявший себя до изнеможения. Он утек в глубокий сон, и ему стало наплевать, что в этот раз с ним делал вежливый, но упорный Ромул, который видел, что его сокровище уснуло прямо у него в руках, но так и не остановился, не в силах оторваться от его шикарной бархатной задницы. Успокоился он только через пятнадцать минут, так и не добившись от Прайма никакой реакции.