Чёрный лотос

POV Рика С тех пор как я в последний раз позволяла себе утонуть в мягкости самой тёплой, самой ласковой кровати в общежитии, прошла целая вечность. Я скучала по нормальному сну. По привычным, до боли родным разговорам с Юми — моей самой близкой подругой. По тому, как мы расчёсывали друг другу наши роскошные львиные гривы, болтая ни о чём и обо всём сразу. По той атмосфере, которую я уже и не помню, когда ощущала в последний раз. И знаете почему? Всё дело в одиночестве.  Да, я — оборотень. Но не из стайных, а из кошачьих. А мы, кошки, рождаемся с ветром в хвосте и свободой в крови. Одиночество для нас — не наказание, а привычная роскошь. Однако иногда даже роскошь надоедает. Иногда нам хочется прижаться к кому-то тёплым боком, почувствовать, как чужие пальцы запутываются в нашей шерсти. Мы нуждаемся в нежности — да-да, не смотрите так. И в той тихой социальности, где не нужно кричать «смотри на меня» каждую секунду. Мы любим тепло… но не до такой степени, чтобы оно превращалось в липкий сироп, от которого сводит зубы. Мы просто хотим, чтобы к нам относились так же. Без холодного расчёта и без удушающей сладости. По-кошачьи: честно, нежно и с уважением к личным границам. Но в этой академии мне попадались в основном три типа привязанности. Первый — самый безобидный на первый взгляд. Я бы даже сказала: ледяной. Такие «люди» видят в других лишь выгоду. Большинство из них — демоны. Хотя нет, не подумайте: у меня есть пара друзей-демонов, которыми я дорожу. Просто наши отношения… очень спокойные. Почти безжизненные. Второй — та самая золотая середина. Та, от которой у меня внутри всё мурлычет. Здесь нет ледяного безразличия, но нет и круглосуточного требования внимания. Никакой ревности к каждому, кто посмел к тебе подойти. Сюда я отношу фей, русалок, некоторых оборотней (хотя некоторые из наших — это третий тип, о нём позже) и, конечно, моих дорогих подруг — Юми и Сирену. Хотя последняя иногда переступает черту и ныряет в третий тип с головой. Третий — невыносимо весёлые. И невыносимо… приторные. Слишком сладкие, словно их окунули в карамель, а потом забыли вытащить. Такие обожают шумные компании, но пугают они другим — собственничеством. Их ревность не знает границ, если дело касается «особенного человека». Третий тип — в основном касается оборотней (но не всех, я же говорила), вампиров, демонов-суккубов и эльфов. Но это не значит, что только эти расы такие. Мы все разные — и по характеру, и по внешности. Просто этот список я выцарапала из собственной шкуры. Из своего опыта. Меня выдернуло из мыслей собственной паникой. Закончив со всеми делами, я всё же решила вернуться в комнату. Переночевать там. Рядом с Юми — моей тихой шатенкой, которая, как мне казалось, уже должна была мирно посапывать, свернувшись в клубок на своих шёлковых простынях. Но когда я отворила дверь, меня встретила пустота. Кошачьим зрением скользнула по комнате — внимательно, цепко, почти хищно. И сразу поняла: подружка была здесь совсем недавно. Одеяло смято в хаотичный ком, подушки помяты — одна из них всё ещё хранила изгиб её головы. А на прикроватном столике горела лампа, выхватывая из темноты раскрытую тетрадь по предмету, который она ненавидела всей душой. Математике. — Ну и дела, — шепнула я в тишину. — И куда же ты запропастилась, «принцесса»? Это прозвище прилипло к ней после нашей совместной спецоперации. Тогда мы знатно подняли её авторитет среди одноклассников. Она стала принцессой — сияющей, невозмутимой, немного наивной. А я — серым кардиналом, который дёргал за ниточки и управлял всем этим цирком. И, конечно, где-то на задворках этой истории маячил мой дорогой братец. Тот самый, который медленно, но с упорством голодного волка начинал проникаться к Юми совсем не братскими чувствами. Ну почему всё всегда так запутанно? Я навострила уши — свои милые кошачьи локаторы. Обострила обоняние, отсеивая десятки чужих запахов, оставленных за день. И когда поймала нужную ниточку — двинулась по следу, бесшумно, как и подобает ночному хищнику. Коридор общежития тянулся вперёд, как бесконечная пасть. Здесь всё было рассчитано на толпы учеников — длинно, просторно, глухо. Под ногами стелился тяжёлый ковёр, который пожирал мои шаги один за другим. По бокам тускло горели фонари — ночные, приглушённые, они прятали мою тень, не давая меня заметить раньше времени. А что, если слегка напугать любимую подругу? — пронеслось в голове. — Чтобы впредь не шастала одна по тёмным коридорам. Хе-хе. Правда, потом придётся оправдываться. Долго и нудно. Но оно того стоило бы. Веселье — оно того стоит всегда. Широкие окна здания почти касались пола, луна в них казалась огромной — гипнотизирующей, серебряной. На небе горели звёзды, и ночь была тихой. Такой же тихой, как эта луна. Но только до тех пор, пока я не приблизилась к библиотеке. Голоса донеслись задолго до дверей. Несмотря на свою массивность, дверь оказалась удивительно болтливой — сквозь неё отлично просачивались голоса из библиотеки. Я приоткрыла створку чуть шире, медленно, чтобы не скрипнуть. Чтобы лучше слышать. Тяжёлая. Дубовая. Тёмная. Но мне, кошке, она поддалась почти без усилий — будто сама признала во мне свою хозяйку. В образовавшуюся щель хлынули уже не приглушённые обрывки, а вполне чёткие фразы. Разговор, который явно не предназначался для чужих ушей. Пикантный. Очень интересный. — Алекс? — шепнула я себе под нос. — Серьёзно? И что он здесь забыл? И не один. А с моей принцессой. Я прищурилась, впиваясь взглядом в щель. Они стояли друг напротив друга и… подкалывали? Или это вовсе не игра? Может, под этим слоем шуток пряталось что-то настоящее? Скрытые чувства? Но какие могут быть чувства между человеком и демоном? Хотя… Алекс был симпатичным. Очень. Его телосложение не имело ничего общего со среднестатистическим парнем-школьником. Особенно если мерить по человеческим меркам. И собеседник из него порой выходил — огонь. Но он всегда оставался для меня загадкой: пошлый шутник с табличкой «одиночка» на лбу. Да, у него был один постоянный друг, но в остальном он предпочитал бродить в одиночку. — Ничего не понимаю, — пробормотала я, впиваясь когтями в ладонь. — Надо разобраться, что ему нужно. Я выпрямилась. Вдохнула. И толкнула тёмную дубовую дверь, которая со скрипом поддалась, впуская меня в библиотечный полумрак…