Чёрный лотос

Первые лучи солнца робко пробивались сквозь остатки ночной тьмы, возвещая рассвет. Над академией «Чёрный лотос» стелился лёгкий утренний туман — резкий перепад температуры заставлял воздух дрожать, будто живое существо, чувствующее чужое дыхание. Птицы заливались трелями, перепархивая с ветки на ветку, но даже их голоса звучали сегодня как-то иначе — слишком звонко, слишком нервно. Словно они знали то, чего не знали ученики. В одной из комнат женского общежития уже царил настоящий хаос. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Рика металась по комнате, оставляя за собой шлейф запаха паники и утреннего кофе. Её волосы цвета воронова крыла разлетались в стороны, когда она хватала то расчёску, то заколку, то бесполезную зубную щётку. — Юми, вставай быстрее, иначе нас скормят адским псам! Сегодня практическая — разбивка на группы, добыча ингредиентов в академическом саду. Ни книг, ни подсказок. Это наш допуск к экзамену, если ты вдруг забыла! — Рика, не нагнетай, — сквозь зубы процедила Юми, пытаясь укротить непослушные шоколадные пряди. Между губ она держала пару заколок и резинку, и каждое слово давалось с трудом. — Я и так стараюсь быстрее обычного. Кошка-оборотень ловко выхватила у подруги расчёску — движение такое быстрое, что человеческий глаз не успел бы его заметить. За считаные секунды на голове Юми появилась причёска: прямые волосы шатенки заплелись в косы, уходящие вбок вдоль висков, а на затылке расцвёл атласный бант ярко-синего цвета. Остальные пряди свободно струились по спине и плечам, придавая образу лёгкость, которой Юми совершенно не чувствовала внутри. Косметика в академии была под строжайшим запретом — максимум гигиеническая помада. Но Юми и без того выглядела так, будто художник слишком долго подбирал краски: длинные чёрные ресницы, ярко-розовые пухлые губы и глаза… Разные по цвету. Левый — тёплый изумруд, правый — холодный синий. Рика — полная противоположность подруги: гибкая, острая, как лезвие, с янтарными глазами оборотня и вечной полуулыбкой на губах — ничуть не уступала ей в яркости, хотя правила академии не делали поблажек даже самым красивым. Школьная форма у девушек шилась из добротной плотной ткани, будто созданной, чтобы сковывать характер. Белоснежная рубашка, поверх — иссиня-чёрный кардиган с эмблемой академии в виде цветка лотоса. Чёрный бант вместо галстука, как у мальчишек. Юбка-карандаш чуть выше колена в иссиня-чёрно-белую клетку. Белые чулки. Лаконичные чёрные мокасины, такие же, как у японских школьников. Оглядев себя в большом напольном зеркале, девушки на секунду замерли. В отражении были две идеальные ученицы. Но зеркало, как назло, ничего не рассказало о том, что творилось у них внутри. Они пулей вылетели в коридор. Серый гранит академии «Черный лотос» встретил их привычной суровой прохладой — смесью лондонского тумана и киотского дождя, которую невозможно выветрить даже из костей. Здание вздымалось вверх стрельчатыми окнами викторианской готики, но карнизы плавно изгибались в манере японских пагод. Раздвижные панели сёдзи на первом этаже соседствовали с тяжёлыми дубовыми дверями, покрытыми чёрным лаком. Казалось, архитектор когда-то отчаялся выбирать между Англией и Японией — и просто взял и то, и другое, спаяв их в суровый монолит, который ученики мрачно прозвали «Сердцем лотоса». Эмблема академии встречалась на каждом шагу, но никогда не бросалась в глаза. Вот чугунные ворота — прутья изгибаются стилизованными лепестками, складываясь в распустившийся бутон. Вот фонтан в нише главного корпуса: из центра бьёт вода, а по краям каменный мастер высек тёмные, почти обсидиановые цветы. Даже на матовых стёклах библиотеки можно было разглядеть, если прищуриться, вензель из переплетённых розы и лотоса. И вся эта мрачная, стильная красота принадлежала им — пока они неслись сломя голову, чтобы не опоздать. Крыло Востока — женское общежитие — осталось позади. Оно было изящнее мужского: резные деревянные решётки на окнах, открытая терраса для чаепитий, лавочки у входа с коваными спинками в виде распускающихся лилий. Но сейчас Юми не замечала красоты. Она на бегу застёгивала кардиган и мысленно хоронила будильник, который сегодня точно отправился в мусорку. — Рика, мать твою кошачью, беги быстрее! — крикнула она через плечо. Рика, как ни странно, не спорила. Она просто бежала следом, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на подозрение. «Может, моя подруга всё-таки не человек?» — пронеслось в голове у оборотня. Но мысль ускользнула так же быстро, как появилась. Они обогнули фонтан с обсидиановыми лотосами и пробежали мимо мужского общежития — Крыла Запада. Суровое, с узкими окнами-бойницами, будто цитадель, где никто не ждал пощады. Оно идеально подходило своей мрачной энергетикой тем, кто жил внутри. — Успеем, — лениво бросила Рика, сверкнув янтарными глазами, хотя дыхание уже сбилось. — Кислота для измельчения корней мандрагоры ещё десять минут стабилизируется. Я ночью, пока ты была в ванной, успела прочесть методичку. — Она сделала паузу и добавила тише: — Первая страница была залита чем-то липким, а вторая — вырвана. Кто-то не хотел, чтобы мы знали состав. Юми вздрогнула, но времени размышлять не было. Они пересекли внутренний дворик — небольшой сад, который ученики содержали сами. Карликовые клены, клумбы разбиты на строгие монохромные квадраты: чёрные ирисы, серебристая полынь, тёмно-пурпурные пионы, которые требовали полива особым раствором. За одной из клумб возился первокурсник — забыл прополоть, и теперь его ждал выговор. Юми мысленно посочувствовала: она сама на прошлой неделе загубила редкий сорт ночной фиалки и два дня отмывала статую основателя от птичьего помёта. Кстати, о статуе. Сегодня она показалась Юми странной — пальцы основателя, сжимающие лотос, были повёрнуты иначе, чем вчера. Или ей просто показалось? — Стой. — Рика резко схватила подругу за рукав. — Мы идём не той дорогой. Юми замерла, переводя дух. Вдоль стен и внутри сада стояли лавочки — неприметные, серые, органично вписанные в пейзаж. Каменные монолиты в дзенском стиле. Чугунное кружево на старый английский манер. На одной из них сидел парень из старшего потока, задрав ноги на спинку и притворяясь спящим. Типичный способ прогулять экзамен. Но Юми вдруг заметила, что его веки даже не дрожат — обычно во сне люди двигают глазами. А здесь была пугающая неподвижность. Рядом, опираясь на спинку скамьи, стоял профессор Микадэ и смотрел куда-то в сторону закрытого сада. Он явно видел парня. И не реагировал. У Юми по спине пробежал холодок. — Идём коротким путём, — кивнула Рика, сворачивая к западной стене. — Через закрытый сад трав. Юми вздрогнула. За периметром, за невысокой серой стеной, прятался тот самый сад — святая святых «Черного лотоса». В обычные дни он был огорожен тонкой, но непреодолимой преградой: магическая изгородь шипела, отпугивая даже самых смелых. Ученики могли только смотреть сквозь просветы на серебристые розмарины, диковинные папоротники и растения с чернильно-синими ягодами, которые пахли опасностью. Но сегодня — день практического экзамена — ворота сада были распахнуты настежь. Травы ждали сборщиков. Или кого-то ещё? — Рика, мы не имеем права заходить до сигнала, — прошептала Юми, хотя ноги уже сами несли её следом за оборотнем. — Имеем. Мы идём через аллею по периметру, — Рика свернула между двумя старыми клёнами, чьи корни, казалось, шевелились сами по себе. — Все учащиеся нашего класса все равно сначала соберутся около главного входа и только потом, те отправятся по сигналу в эту сторону. А мы будем уже у самой калитки, где проведут распределение на группы из четырёх… существ. Там нас уже должны будут ждать Сирена и Эрик… Я надеюсь, что они не забыли наш план, который успели обсудить вчера за обедом. — Она усмехнулась собственной гениальности. — Сэкономим минуты три. Юми бросила взгляд на главное здание — массивное, серое, оно возвышалось в конце подковы из трёх корпусов. На фронтоне, над входом в актовый зал, снова была эмблема: чёрный лотос из кованого железа, распустившийся на фоне восходящего солнца — символ единения двух культур. Сейчас, на рассвете, солнце подсвечивало его снизу, и лепестки отбрасывали длинные острые тени на каменные ступени. Одна из теней шевельнулась — не от ветра. Юми заставила себя отвести взгляд. — Бежим, — скомандовала Юми, и они рванули вдоль ряда лавочек, мимо цветущих клумб, мимо статуи основателя (пальцы уже смотрели в другую сторону — Юми готова была поклясться), мимо таблички «Закрытый сад трав: вход только в экзаменационные дни». Эмблема мелькнула в последний раз на створках распахнутых ворот, когда девушки влетели внутрь и спрятались за кустом дышащей огнём мяты. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели. Они тяжело дышали и сдерживали нервный смесь. Практический экзамен начинался через пять минут. Они были на месте. Первыми — если не считать того парня, который до сих пор «спал» на каменной лавочке у входа. И профессора, который за это время даже не моргнул. А ещё — если не считать лёгкого шороха за ближайшим тисовым кустом. Шороха, который не мог издавать ни один зверь, живущий в этих краях. Из главного корпуса донесся первый звонок. Но где-то глубоко в саду, за серебристыми розмаринами, кто-то тихо рассмеялся.