Чёрный лотос

POV Юми Мне казалось, всё это было очень странно. Почему учитель Микадэ стоял посреди лужайки и не проронил ни слова? Кто этот тип, который делал вид, что спит, и даже не моргнул? И почему Алекс выглядел… не так? Если честно, в голову закралась нехорошая мысль: а был ли это вообще Алекс? Потому что тот парень в библиотеке — дразнящий, весёлый, загадочный… и, чёрт возьми, до невозможности симпатичный — совсем не вязался с этим ледяным изваянием на утренней поверке. Как его… — Юми! Рика буквально схватила меня за локоть и потянула вперёд. Спасибо ей огромное — потому что я только что чуть не ушла в размышления об Алексе. Серьёзно? Мы поговорили от силы два раза в жизни. Не мог же он за такое короткое время запасть мне в душу… и в сердце. Не мог же? — Юми, — подруга быстро зашагала вверх по широкой каменной лестнице, которая вела к массивной арке — входу в академический сад, — я связалась с братом. Мысленно. — С Эриком? — спросила я и тут же поняла, какой глупый вопрос задала. — Эм… — Рика чуть замялась, но улыбнулась. — Конечно. А ты знаешь моих других братьев? Мы же раньше не были знакомы. — Прости. Правда глупо вышло, — смутилась я. — Ты, наверное, подумала, что я странная. Рика ответила заговорщической улыбкой и, прежде чем мы нырнули под арку, бросила: — Ну, если вдруг тебе моего брата будет мало, я могу что-нибудь придумать. Или познакомить с остальными — они старше. Тебя возраст не смутит? Я только рассмеялась и, не сбавляя шага, вместе с подругой проскочила под каменным сводом. Конец POV Юми С другой стороны главного здания открывался вид на сад академии — и это было нечто. Сад раскинулся за широкой кованой решёткой ворот, будто вырезанный из старинной гравюры. Тяжёлые ветви плакучих ив склонялись к зеркальной глади маленького пруда, в котором отражалось серо-голубое небо. Между аккуратными живыми изгородями вились дорожки, посыпанные мелким белым камнем. Кое-где уже распустились поздние кусты шиповника — их розовые бутоны яркими пятнами горели среди изумрудной зелени. В самом центре сада, на круглой мощёной площадке, была начерчена идеально ровная пентаграмма — для экзаменационных испытаний. Вокруг неё стояли несколько деревянных скамей, а по краям вросли в землю древние каменные статуи — то ли стражей, то ли просто свидетелей. Воздух пах мятой, влажной землёй и чем-то ещё едва уловимым — магией, которая здесь, казалось, росла сама по себе. Девушки выскочили из-за угла и чуть не налетели на парня. Это был Алекс. Те самые изумрудные глаза, которые ещё вчера смотрели с насмешкой и теплом, теперь уставились на них с ледяным спокойствием. Подруги переглянулись. Рика чуть заметно приподняла бровь — «что с ним?» — но ни одна не подала виду. Они быстро извинились и пронеслись мимо, прямиком к распахнутым воротам. Но Алекс, кажется, решил не оставаться в стороне. Его взгляд скользнул вслед Юми, и он — молча — двинулся за ними. Через минуту парень уже настиг их у входа в сад. Девушки стояли возле ворот. Рика и Юми болтали с высоким парнем-оборотнем, в котором Алекс с некоторым запозданием опознал Эрика — брата брюнетки. — Точно. Эрик. И меня это не касается, — мысленно отрезал Алекс и медленно прошёл мимо них. Он замер у кованой решётки сада, скрестив руки на груди. Молча. Напряжённо. Так, будто внутри него захлопнулась дверь, а ключ он выбросил в кусты. Ветер шевелил его тёмные волосы, но Алекс даже не моргнул. Он смотрел куда-то в глубь аллеи, мимо всех, словно его здесь не было. Или он очень хотел, чтобы его не замечали. Но пальцы, впившиеся в собственные предплечья, выдали его — костяшки побелели. А Юми как раз и не смотрела в его сторону. Потому что за секунду до этого она окончательно запуталась в разговоре с Рикой и её братом. — В общем, мы просто будем держаться вместе, — щебетала Рика, но Юми уже почти не слушала. Потому что Эрик, высокий брюнет с острыми скулами и цепкой фигурой оборотня, вдруг начал вести себя очень странно. Он всё время отводил взгляд, как только их глаза встречались. Потом принялся с особым усердием рассматривать собственные ботинки. А когда Юми случайно улыбнулась ему — просто вежливо, просто потому что он брат подруги — Эрик резко дёрнул головой и уставился в небо, словно там только что пролетел дракон. — Высматриваешь кого-то? — невинно спросила Юми. — Нет, — слишком быстро ответил он. И добавил уже спокойнее, даже с ленцой: — Просто воздухом дышу. Рика за его спиной закатила глаза и беззвучно шепнула Юми одними губами: «Ему ты нравишься. Только не показывай вида». Юми чуть не поперхнулась воздухом. Но сделать вид, что она ничего не поняла, не успела. Потому что краем глаза она наконец заметила его. Алекс стоял у решётки — всё так же скрестив руки, с лицом, напоминающим каменную маску. Но Юми почему-то сразу поняла: это не маска. Это щит. И под ним что-то кипело. Она вдруг забыла про смущённого Эрика. Забыла про Рику, которая что-то увлечённо рассказывала про экзаменационные задания. — Юми? — позвала подруга. Но та уже сделала шаг в сторону Алекса. Сердце снова пропустило удар. «Ну вот опять. Что ты со мной делаешь?» Она оставила Рику и смущённого Эрика, который сделал вид, что его вдруг безумно заинтересовала трещинка в асфальте, и шагнула к парню у решётки. — Алекс, слушай, — начала Юми, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — То, что произошло в библиотеке… Он медленно поднял на неё взгляд. Пустой. Стеклянный. Так смотрят на незнакомца, который пристал в коридоре с дурацким вопросом. — А что произошло? — Его голос скрипнул, как сухая ветка. Ни намёка на ту насмешливую интонацию, от которой у неё тогда свело живот. — Ха. Очень смешно, — Юми нервно повела плечом, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Скажи ещё, что и утром ты не вылезал из кустов. Что не столкнулся со мной, Рикой, учителем Микадэ и тем парнем, который притворялся спящим. Алекс посмотрел на неё с откровенным скепсисом. Так смотрят на ребёнка, который взахлёб рассказывает, что видел во дворе единорога. Юми похолодела. По спине пробежал неприятный, липкий холодок. «Так. Вариант первый — у него внезапная амнезия. Вариант второй… — она сглотнула. — Это был не он». Она вдруг отчётливо вспомнила того Алекса — близко, дышащего почти в губы, дразнящего, с золотыми искрами в изумрудных глазах. И этого — замороженного, отстранённого, с лицом, которое ничего не выражало, кроме вежливого «отвали». — Ты чего? — голос Алекса вырвал её из мыслей. В нём не было заботы. Только холодное любопытство. — Перегрелась на утреннем солнце? Юми сжала кулаки и почувствовала, как ногти впиваются в ладони. «Или третий вариант. Самый дурацкий. Он просто притворяется». Но зачем? И почему у неё внутри всё переворачивается от одного его равнодушного взгляда? «Потому что ты уже успела привязаться к тому, другому, идиотка», — мысленно ответила она себе и тут же разозлилась. — Забудь, — бросила Юми резче, чем хотела. — Показалось. Она развернулась и пошла обратно к Рике, чувствуя спиной его взгляд. Холодный. Непроницаемый. И только когда она отошла на несколько шагов, Алекс медленно перевёл глаза на кованую решётку сада и что-то тихо сказал себе под нос. Что именно — не расслышал никто. Но костяшки его пальцев, сжимающих собственные локти, побелили ещё сильнее. --- Я вернулась к подруге и застыла в каком-то полушаге — ни подойти толком, ни уйти. Губы надулись сами собой, и я снова провалилась в раздумья. Ещё глубже, чем раньше. Так глубоко, что, кажется, начала различать собственные мысли на вкус. Рика умница. Она ничего не сказала, просто дала мне остыть. Она понимала: сейчас любое «ну чего ты?» — и меня взорвёт. А Эрик… Он сделал шаг в мою сторону — явно хотел подбодрить, сказать что-то неловкое и смущённое. Но Рика молниеносно перехватила его за рукав. — Не надо, — прошептала она так, что я всё равно услышала. — Ты её только сильнее разозлишь. А потом можешь забыть о том, чтобы ей понравиться. Оборотень мгновенно вспыхнул. Я краем глаза заметила, как его щёки залились густым пунцовым румянцем. Он резко отвернулся, что-то буркнул под нос — неразборчиво, зло и смущённо одновременно — и, назло сестринским предостережениям, просто подошёл и сел рядом со мной. На траву. В полуметре. Мы не разговаривали. И за это я была ему почти благодарна. Потому что сейчас я вообще ничего не могла понять. Это утро оказалось таким сумбурным, таким шиворот-навыворот, что мне уже начало казаться: а не снится ли мне всё это? Не кошмар ли, из которого я вот-вот проснусь в своей кровати, под одеялом, и никто — слышите, никто! — не смотрит на меня то пустым, то насмешливым взглядом? Дул слабый, но по-летнему тёплый ветер. Он играл с моими волосами, заставляя их лезть в лицо, и я даже не стала их убирать — лень. Небо над головой жило своей странной жизнью. Облака то затягивали небосвод плотным пуховым одеялом, то вдруг испарялись, как сахарная вата в воде, уступая место нежно-голубой глади и яркому, почти нахальному солнцу. Листва шелестела прямо над нами — успокаивающе, монотонно, словно кто-то невидимый перелистывал огромную книгу. Мы ждали преподавателя. Почти честно ждали. Я и Рика то и дело бросали короткие взгляды в сторону молчаливого парня, который всё это время оставался на своём месте. Только теперь он перестал смотреть в пустоту. Алекс уселся прямо на мягкую траву, согнул одну ногу в колене и небрежно запрокинул на неё руку. Красивую руку, на которой красовалась изящная татуировка — я даже не разглядела как следует, какую. Он откинул голову назад, закрыл глаза — и с таким мягким, почти безмятежным выражением лица, что казалось, он провалился в сон. Или притворялся. С ним теперь я вообще не была ни в чём уверена. И тут — с другой стороны, от главного корпуса — послышались голоса. Сначала далёкие, потом всё ближе. Одноклассники. А вместе с ними — чёткий, уверенный голос учительницы Розы. Та, что отвечала за практический экзамен в этом году. Рика выпрямилась. Эрик рядом со мной напрягся, перестав изображать безразличие. А я почему-то снова посмотрела на Алекса. Он не пошевелился. Даже ухом не повёл. «Что с тобой не так? — подумала я с внезапной горечью. — И почему меня это так задевает?» Потому что ты дура, Юми. Потому что ты уже успела привыкнуть к тому, другому. Который дразнил и смеялся. А этот… этот был просто статуей с красивыми глазами. Голоса становились всё громче. Экзамен начинался!