Дурное воспитание

Джиму было тошно. Он не мог есть, не мог спать, не мог читать и учиться. Даже перспектива препарировать дохлого попугайчика Джанин не вызывала у него восторга. Жутко хотелось трахаться. В тот день у него была химия с классом Морана, и Джим совершенно искренне боялся, что может завалить его прямо там. Они сидели через ряд, но он физически ощущал стальные канаты напряжения, тянувшиеся от него к Себастиану, от Себастиана к нему, и по этим канатам был пущен высоковольтный ток. Они старались не смотреть друг на друга и вести себя, как ни в чем не бывало, но Мориарти то и дело ловил себя на том, что вот-вот может выкинуть что-нибудь не то. А ведь это была только среда, и долгожданная поездка светила им лишь через два дня. Джим вздохнул, поводя плечом, и налил кипяток в заварочный чайник. Он понимал, что на этой неделе придется тяжело, но чтобы настолько?.. Да еще Рич как назло заметил, что у брата кто-то появился, и все время лез с расспросами, сравнивая неизвестного некто с Себастианом. Взяв свою большую кружку и твердо решив заняться сегодня препарированием, Джим отправился к себе. Когда он подошел к подножию лестницы, входная дверь открылась под аккомпанемент беззаботного щебетания Рича. Джим обернулся и увидел в нескольких шагах от себя Морана. Глаза в глаза. Себастиан замер, словно кроме них двоих вокруг ничего не существовало – прямо как когда они были у этой самой стены, с которой все и началось. Ричард замолк и глубоко вздохнул. - Не волнуйся, мы не будем тебе мешать, - он наморщил нос. – Посидим у меня. - Ладно, - Джим невольно облизнул нижнюю губу и, едва оторвав взгляд от Морана, чуть ли не бегом поднялся к себе. Его ждал попугайчик. Бедняжка Джанин так плакала, но отец обещал приобрести ей нового в ближайшее время, так что можно было заполучить ее любимца в свое полное распоряжение. Джим быстро раскладывал инструменты, подготавливая лабораторный стол, а мысли, казалось, так и остались внизу. Его бесило, что Рич постоянно говорил о Моране, особенно сейчас, когда он старался изо всех сил о нем не думать. Но еще больше раздражало то, что Ричи считал, будто они с Мораном встречаются. Хрена с два они встречались. Даже у Джима было больше оснований полагать, что он находится с Себастианом в отношениях. Мориарти сделал первый надрез в тот самый момент, когда дверь в его комнату приоткрылась без стука. За такую наглость он бы непременно использовал зажатый в руке скальпель против вошедшего, если бы не выронил его, обнаружив, что это был Моран собственной персоной. Тот прижал палец к губам, тихо прикрывая за собой дверь и защелкивая замок. Джим даже не успел понять, как попал в его объятия, потому что в следующее мгновение он уже оказался в постели, придавленный Себастианом. - Перчатки сними, - прошипел тот в губы. – Что за мерзостью ты здесь занимаешься? - А ты? – Джим стянул латексные перчатки и бросил их на пол. Послышался звук расстегиваемой ширинки. - Рич думает, что у меня мигрень и я сплю, так что у нас есть минут сорок, - прошептал Себастиан, вытряхивая Джима из форменных школьных брюк. – Ты должен быть очень тихим, ясно? - Ты ужасный человек, - Мориарти трагично наморщил лоб и раздвинул ноги, позволяя Морану скользнуть между ними пальцами. - Да уж кто бы говорил, - Себастиан любовно огладил задницу Джима и, приспустив брюки, приставил наскоро смазанную влажную головку к входу. Мориарти судорожно сглотнул и поерзал: в отличие от Морана, он не был готов к решительным действиям прямо сейчас. Впрочем, когда Себастиан толкнулся глубже, зажимая его рот ладонью, Джим подумал, что с этим человеком действия никогда не бывали излишне решительными. Он закатил глаза, судорожно вздыхая, а потом вернулся взглядом к напряженному лицу Себастиана. Тот прикусил губу и закинул его ногу себе на плечо, размеренно двигаясь. Все было очень медленно, тягуче, Джим так не привык. Он любил страсть и скорость, плавиться от удовольствия за считанные минуты. Иначе черепную коробку начинали распирать мысли, от которых он, собственно, и стремился удрать в объятия Себастиана. Моран вошел полностью и наклонился, резко выдыхая куда-то в плечо Джима. В любое мгновение их могли поймать. Если бы Рич только поднялся наверх и заглянул в свою спальню, он бы догадался обо всем, рассказал бы родителям, и… У Джима были бы проблемы. И они с Мораном больше не смогли бы видеться. Джим обвил его ногами, приподнимая бедра, и Себастиан начал двигаться быстрее. Кровать жалобно поскрипывала, но еще не билась о стену, как в прошлый раз. - О боже, - прошептал Мориарти. Себастиан поднял голову и посмотрел ему в глаза, но Джим продолжил богохульствовать: - Боже, боже, боже… - Заткнись, - вполне серьезно шепнул Моран и накрыл его губы своими. Если бы Рич встал под дверью и прислушался, то он бы услышал лишь шумное сопение и тихий скрип постели. Джим скрестил ноги у Морана за спиной, и его брюки вместе с бельем сползли и болтались теперь на одной щиколотке. - Ох, черт, я скучал, - пробормотал Себастиан, утыкаясь носом Джиму в ухо. Изголовье кровати ударилось о стену. - Полегче… Потерпи еще два дня, - Мориарти провел пальцами по его спине, сам не уверенный в том, что сможет вытерпеть. Джемпер на нем задрался уже до подмышек. Моран был практически одет, не считая приспущенных брюк, а Джим наоборот – почти обнажен. Горячая ткань рубашки терлась о голый живот. – Ох, да… Джим выгнулся под ним, даже не успев притронуться к собственному члену. - Назови меня по имени, - хрипло прошептал Моран. - Себа-а-ах… Себастиан… Еще несколько минут они пролежали молча, восстанавливая дыхание. Джим погладил влажную спину, одергивая рубашку Морана, и потянул его за волосы. - Вставай и вали к моему брату. Себастиан сел и молча принялся оттирать белую ткань краем простыни. Лениво прижмурившись, Джим потянулся. Ему не хотелось отпускать Морана так быстро, но выхода не было. К тому же, через два дня они собирались неплохо поразвлечься наедине… Все же моменты между враньем и раскрытием вранья всегда были прекрасны. - В субботу в девять я буду ждать тебя на перекрестке с Линвуд-роуд, - тихо сказал Себастиан, и Джим приоткрыл глаза. – Не опаздывай. Потом, слегка смутившись, Моран наклонился и поцеловал его в губы.