Дурное воспитание

Вода весело плескалась в ванне, практически не переливаясь за борт. Джим поднял руку и помахал ей перед носом, любуясь на взлетавшие капли, переливавшиеся в свете и практически растворявшиеся в воздухе, не успевая достичь стен и поверхности воды. - Твою мать, - Моран закашлялся, выдыхая дым, и вытянул руку с зажатой меж пальцев сигаретой подальше от брызгавшегося Джима. Мориарти ухмыльнулся и притерся мокрым затылком к его плечу, поднимая взгляд. С этого ракурса Себастиан смотрелся еще более недовольным, чем обычно. Вода заплескалась, когда он поднял ногу, укладывая пятку на бортик ванны. - Что самое постыдное, что ты сделал в жизни? – спросил Джим. Свободная ладонь Себастиана лежала у него на груди, и он коснулся его пальцев своими, цепляя, играя с ним. - Связался с тобой, - Моран взял его за руку и переплел пальцы, не позволяя надоедать себе. Его голень покрылась гусиной кожей. Мориарти поставил скрещенные ноги на бортик ванны, чтобы он мог опустить свои в воду и погреть. - А если серьезно? - Ну… Однажды я смотрел, как четверо мальчишек избивали новенького за школой, и ничего не сказал, не остановил их, хотя мог, - потушив сигарету, Себастиан задумчиво посмотрел перед собой. Джим покосился на него. – Я просто ушел, промолчал. Тот парень потом еще неделю провел в лазарете, и никого не смогли наказать, якобы никто не признался, хотя я мог сдать каждого из них. Мне до сих пор стыдно за это. Мориарти промолчал. Стоило ли говорить, что это был он? У него тогда треснуло ребро. В боку заныло от воспоминаний о том, как трудно и чудовищно больно было дышать. Кстати, одного из тех парней через два месяца не стало. Сказали, что был острый аппендицит. Яд оказался крайне полезным, Джим до сих пор хранил его рецепт на всякий случай. - А что постыдного сделал ты? – Себастиан опустил руку в воду и, зачерпнув ладонью, полил плечо Мориарти. – Ну, кроме всех этих убийств, за них тебе не совестно, я так понимаю. - О, - задумчиво протянул Джим. Он запрокинул голову и поймал заинтересованный взгляд Себастиана. – Я… Однажды мы с Ричем целовались. Моран заржал. - Боже, ты серьезно? Он же твой брат! - Заткнись, - Мориарти улыбнулся и брызнул водой ему в лицо. – Это был просто поцелуй, без языка и всего такого. Он репетировал со мной какую-то сценку, чтобы сыграть в школьном спектакле, а потом… Случайно вышло. Нам было одиннадцать или двенадцать, кажется, не помню. - Хм, - Моран поерзал под ним, пытаясь устроиться удобнее. – А почему я тогда об этом не узнал? - Это не тот случай, о котором рассказывают всем подряд, даже если ты – Ричард, - фыркнул Джим. Себастиан продолжил тихо ржать. Услышав, что бабушка Джанин наконец-то отошла в мир иной, Мориарти был счастлив так, словно на носу – второе Рождество. Семья в полном составе свалила в Ирландию на целых три дня, и это время можно было разделить с Мораном. В частности, например, в ванне – ему давно об этом мечталось. - Иди сюда, - Себастиан подтянул его к себе повыше. Джим аккуратно перевернулся, недовольно вздыхая – старая шершавая эмаль доставляла и без того страдавшим коленям не самые приятные ощущения. Ноги Себастиана оказались за его спиной. - О, только посмотри на себя, - ухмыльнулся Мориарти, упираясь руками в его грудь. Моран побарахтался в воде, приподнимаясь. - Даже не думай об этом, - спокойно сказал он и поцеловал мокрые губы. Его ладонь обхватила член Джима, слегка, совсем немного сжимая. Это было неожиданно. Они так не договаривались, а когда Моран вообще делал хоть что-то, что не было запланировано заранее? - Для парня с таким членом ты слишком волнуешься о своей заднице, - прошептал Мориарти, надеясь, что плеск воды украдет хотя бы половину этой фразы. Видит бог, он сходил с ума по тому, каким был Моран. Все в его теле, все, что он делал с ним, было идеально, именно так, как нужно для того, чтобы Джим потерял способность мыслить. - Для парня с такой задницей ты слишком волнуешься о моей заднице, - парировал Себастиан. – Я уж не говорю про твой грязный рот. Свободной рукой он сжал бедро Джима, заставляя его подняться выше, прижаться ближе к мокрой коже. Его пальцы потерли ложбинку между ягодиц, и несколько капель воды скатилось туда. Джим вздрогнул – плечам было холодно. Поза была не из удобных, и вообще – любые действия сексуального характера в воде хорошо смотрелись только в кино. Ладонь Морана на члене скользила ритмично и плавно, и этого было мало. Мориарти закусил его губу и потянул. Взгляд Себастиана исподлобья не сулил ничего хорошего, но он не мог сделать ничего особенного до тех пор, пока они были в узкой ванне, в волновавшейся воде, пока Джим сидел между его ног. Себастиан-во-время-близости отличался от обычного Себастиана. Он становился безумнее, злее, говорил такие вещи, что у самого Мориарти горели уши. И этот Себастиан сейчас сдерживался, хотя Джим чувствовал, как у него стоял, потому что без смазки и в воде – это совсем не то. Впрочем, целоваться с Мораном тоже было приятно. Мориарти столкнулся с ним зубами, когда чужой палец настойчиво надавил на вход, пробираясь внутрь совсем немного, но ощутимо. - Что ты… - О, заткнись, - Себастиан подтянул Джима еще выше и поцеловал в шею, проникая пальцем глубже, сгибая его, надавливая на… - Черт возьми, - зашипел Мориарти. Рука скользнула вдоль по бортику ванны в попытке найти опору. Вода плеснула на пол. Моран наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, и его горячее дыхание особенно хорошо чувствовалось на влажной коже. Так мало… Ужасно мало. Джим нахмурился. - Переместимся туда, где удобнее? – прошептал Себастиан, невозмутимо поднимая брови, словно они писали гребаное эссе по истории, а не собирались трахаться. Джим вздрогнул от шлепка и, словно во сне, вылез из ванны, наблюдая за Мораном. Мориарти до него даже не дотронулся, а у него стоял, как у восьмиклассника, впервые увидевшего сиськи. Себастиан накинул на него полотенце и, крепко взяв за плечо, вытолкал из ванной. Джим в очередной раз не успел понять, как оказался в постели – он даже не был способен осмыслить, почему так происходило. Голова отключалась напрочь. Тяжелая ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться и приподнять бедра, и Джим стиснул простыню, одеяло, натягивая их на себя, зачем-то пытаясь сделать хоть что-нибудь. Намокшая от воды ткань липла к телу, мокрая кожа быстро замерзала. Из горла вырвался стон. Горячие пальцы Себастиана сжимали бедра так сильно, будто Мориарти вот-вот мог убежать. С тяжелым вздохом он наклонился и прикусил плечо, шею, уткнулся лбом в спину, насаживая Джима на себя еще сильнее, глубже, то чуть быстрее, то чуть медленнее. Ладонь Себастиана легла ему на шею, вжимая в постель, не позволяя выгнуться, приподняться, раскинуть руки. Джим обожал такие моменты. Он был в восторге. Он прижался губами к своему запястью, пытаясь заглушить всхлип, но вышло не очень убедительно. Прикусив кожу где-то над его лопаткой, Себастиан двинул бедрами резче, и они оба застонали. - Блядь, - резюмировал свои ощущения Моран и навалился сверху, вдавливая Джима в постель, горячо дыша ему прямо в ухо. Ритм ускорился. Мориарти хныкнул, застонал, закидывая назад руку, которой не сжимал судорожно простынь, чтобы положить ее Морану на бедро, проконтролировать его движения. - Се-бас-ти-ан, - по слогам выстонал Джим. Дышать становилось все труднее, стоны давили глотку, Моран давил на легкие. Ему нужно было совсем немного. Себастиан дернул его на себя за бедра, грубо обхватывая пальцами член, и тугая пружина, скрутившаяся в животе, разжалась. Джим забился под ним, судорожно вздрагивая, почти оглушенный. Моран упал рядом, тяжело дыша, и Мориарти попытался собрать конечности в кучу, чтобы перевернуться на бок. Удалось не сразу. В поле зрения попал блокнот, завалившийся под стол, должно быть, уже с неделю назад. Джим припомнил, как когда-то выдрал из него листок, чтобы дать Морану свой номер. И, сто миллионов раз побывав у него в гостях, так нигде его и не заметил. Джим перекатился на другой бок и посмотрел на Себастиана. - Ты помнишь мой телефон наизусть? - Что? – Моран лениво приоткрыл глаза. – Нет, ты записан у меня в телефонной книге. На букву «п». - «П»? – Мориарти выгнул бровь, приглаживая мокрые растрепавшиеся волосы. - «Психопат».