I can not wait to dance upon your grave.

      Будучи маленькой, я придерживалась мнения, что вмешиваться в чужую жизнь — стыдно и непростительно. Не знаю, в какой из многочисленных прочитанных мною книг я вычитала подобную мораль, но она крепко въелась в голову и стала моим личным, «правильным» принципом. С самого детства, когда мои сверстники так или иначе обсуждали одноклассников, соседей или ту девочку из параллельного класса, я отмалчивалась и пыталась отвлечься на что-то другое. Мама всегда гордилась этим моим качеством, не без радости говоря, что у неё растёт дочь с высокими моральными принципами.       Так было всегда. Пока я не стала личным папарацци Джареда Лето.       Поднимаясь на лифте до двенадцатого этажа, я уже знала, чем закончится разговор с шефом. Он даст мне очередное мерзкое задание: выследить младшего Лето где-нибудь в отеле или на отдыхе, чтобы не менее мерзкие читатели какой-нибудь из жёлтых газетёнок нашего издательства имели удовольствие в очередной раз перемыть ему кости и обсудить чью-то более насыщенную, чем у них, жизнь, а я соглашусь, потому что по-другому нельзя.       Честно говоря, я даже не помню, когда же это всё началось. В старших классах, когда я, оставшись полностью в своём распоряжении, в буквальном смысле оказалась на улице? Или же чуть позже, уже после окончания школы, будучи вчерашней школьницей, перебивающейся мелкими подработками вроде посудомойки или официантки, чтобы хоть как-то прокормить себя?       Сколько это уже продолжается? Два года, три, четыре?..       Иногда я честно пыталась вспомнить точную дату, однако цифры смешивались в голове, потому что я никогда не вела им счёт. Плохое всегда проще забыть, если вовсе об этом не думать. Вероятно, я должна была радоваться тому, что имею сейчас, ведь далеко не каждой девушке, грезящей карьерой фотографа и не имеющей при этом ровно ничего за плечами, перепадает такая удача.       Должна была. Но не получалось.       Зайдя в кабинет, я застала босса в привычной для меня позе: открытый ноутбук, развязанный галстук, отрешённый взгляд и неизменная секретарша Кейт на коленях. Увидев меня, она тут же вскочила с места и, одёрнув до невозможности короткую юбку, гордым шагом скрылась за дверью, однако я даже не повела глазом. За годы моей деятельности можно было привыкнуть к подобному. — Элисон, — протянул Стюарт, поправляя смятые на ногах брюки и спешно завязывая галстук. — Ты сегодня рановато. — В центре пробки, поэтому решила выйти пораньше, — сухо ответила я, садясь напротив него. — Вы же знаете, я живу на окраине. — Ничего страшного, просто я ожидал увидеть тебя попозже, — он кашлянул, якобы пытаясь сгладить возникшую неловкость, однако я искренне сомневалась, способен ли он вообще испытывать подобные чувства. — Надеюсь, ты знаешь, зачем пришла? — Поверьте, догадываюсь, мистер Стюарт, — я попыталась изобразить натянутую улыбку, но вышло откровенно плохо. Всё в этом человеке меня бесило, начиная его манерами и заканчивая постоянным, исходящим от каждой частички его обрюзгшего тела запахом дешёвого алкоголя, поэтому мне не терпелось выслушать, что он хочет мне донести и поскорее покончить со всем этим. — Это хорошо. Согласно нашим источникам, послезавтра вечером мистер Лето собирается в ночной клуб в центре города, чтобы хорошенько повеселиться, — он подмигнул мне водянистым глазком, и я едва сдержала рвотный позыв. — Ты знаешь, что делать. — Заснять его, танцующим под электронику или пьющим виски с колой? — невинно спросила я, незаметно для него перебирая пальцами подол юбки. — Боже, Элисон, — шеф откинулся на спинку кресла и улыбнулся во весь рот, обнажая пожелтевшие от никотина зубы. — Сколько лет мы знакомы, а ты всё так же невинна, как и в нашу первую встречу. Неужели за столько лет ты так и не поняла, что именно для Лето означает «повеселиться»?       Конечно же, я знала. Однако что мешает надеяться на лучшее?       Иногда от понимания того, что я делаю, где-то внутри, в области сердца, просыпались волны ненависти к себе, но я быстро их подавляла, напоминая себе о собственном прошлом. — Хорошо, — я тяжело вздохнула, сжав кулаки. — Когда выйдет публикация? — В следующем номере, полагаю. Насколько я знаю, редакторы уже подготовили несколько жарких новостей, нужны только фотографии. Я надеюсь на тебя, Элисон. Ты уже несколько лет следишь за мистером Лето, поэтому я уверен, что ты нас не подведёшь.       На мой немой вопрос он ответил, даже не выдержав паузы. — Шестьсот долларов, Элисон. За каждый удачный снимок.       Даже от такой суммы нельзя было отказаться.

***

      Выслушивая очередные тирады Эмили, я мысленно размышляла о том, надоест ли ей когда-нибудь строить из себя моралистку или я просто теряю время в ожидании этого. Она не переставала осуждать меня с той самой минуты, когда я призналась, чем зарабатываю на жизнь, и, похоже, искренне надеялась, что её горячие доводы вынудят меня сменить род занятий. Не знаю, была ли тому виной её действительно высокая нравственность или тут замешана безграничная любовь к Лето, но, в любом случае, мне это совсем не нравилось. Я и сама была, мягко говоря, не в восторге от своей профессии, поэтому речи подруги только раздражали меня. Тысячу раз я пыталась донести ей истинные мотивы своих поступков, но она не придавала моим словам значения или просто пропускала их мимо ушей.       Моя истина была проста: мало кто хотел брать на работу студентку, не закончившую обучение. Но исправно приходящие счета за квартиру и колледж, а также урчащий живот успешно напоминали о том, что без денег мне не прожить. — Крис, ты же знаешь, что это неправильно, — продолжала Эмили, скрестив руки на груди. Видимо, она считала, что так выглядит более убедительной. — Так нельзя, понимаешь? — Эм, перестань, пожалуйста, — простонала я, потирая виски. От её звонкого голоса разболелась голова. — И не называй меня вторым именем, ты прекрасно знаешь, что я его терпеть не могу. — Прости, я просто пытаюсь помочь, — на несколько мгновений она замолчала, сев на угол кровати рядом со мной. — Почему ты не можешь найти другую работу? — Мы это уже обсуждали, — я встала и принялась закидывать учебники в сумку. — Не хочу повторяться. Не у всех есть состоятельные родители, оплачивающие квартиру и обучение.       Подруга замолкла, обиженно надув губы. Эта фраза звучала жестоко, но всегда действовала на неё подобно затычке. Жаль, что ненадолго. — Надеюсь, тебя хотя бы мучает чувство вины, — наконец заявила Браун, откидываясь на кровать.       Я проигнорировала эту фразу и, проверив, надёжно ли уложен ноутбук, закинула сумку на плечо. — Пока, Эм. Увидимся в колледже.       Спускаясь по лестнице, я не переставала думать о том, сколько подобных монологов мне предстоит выслушать и долго ли я ещё смогу это выдерживать. Несмотря на поток упрёков, постоянно льющихся с её стороны в адрес моей работы, Эмили была моей единственной и при этом хорошей подругой, терять которую совсем не хотелось. Надо было как-то наладить наши отношения, но как, я не знала, ведь моё воздействие на неё в виде попыток нормально поговорить ещё ни разу не увенчалось успехом.       Пытаясь отвлечься от этой темы, я начала прокручивать в голове, как мне провернуть завтрашнее дело. Наиболее вероятным представился вариант прикинуться обычной посетительницей, а уже потом, смешавшись с толпой, проследить за Лето до самого отеля или куда он там приведёт очередную шлюху.       Я не знала, почему была приставлена именно к Лето, ведь обычно папарацци не зацикливаются на одной знаменитости, но наш босс всегда был с чудинкой. Правда, в таком раскладе были и свои плюсы: я прекрасно знала любимые места Джареда и выгодные ракурсы для фото. Наверное, именно поэтому они оказывались такими популярными.       За столько лет слежки я не только научилась качественно делать провокационные снимки, но и порядком устала от его образа жизни. Поначалу кажущийся приличным, милым мужчиной, Лето оказался истинным бабником и тусовщиком. Я всегда считала, что подобное поведение неприемлемо для публичной персоны и, похоже, не только я. Ему прощали первые фото с алкоголем и лёгкими наркотиками, ссылаясь на то, что он тоже человек, но с годами людям это начало надоедать. Отношение к нему изменилось и сейчас он был кем-то вроде Линдси Лохан или Пэрис Хилтон, которых публично хвалят, а на самом деле воспринимают несерьёзно. Предложений от режиссёров поступало всё меньше, а многие фанаты решили, что музыкант, ведущий такой образ жизни, не может быть Отцом для Эшелона. Иногда мне было его даже по-человечески жалко, ведь талант у него действительно имелся. Но мне тоже хотелось кушать. Ничего личного, это просто работа.       Были моменты, когда я задумывалась, не возникало ли у него мысли найти человека, настолько подпортившего ему жизнь. Ни для кого не было секретом, что у всего этого компромата один автор: Стюарт над этим прилично постарался. Надо сказать шефу спасибо, он настолько прославил своего фотографа в виде меня среди коллег, что нехватки работы у меня не возникало. Несколько раз Лето подавал на издания в суд, но их было настолько много, что мои снимки просто публиковали в другом журнале, газете или на сайте и миссия под названием «унизить Лето» продолжалась. Странно, но людям он ещё был интересен.       Подходя к дому, я вдруг подумала, что было бы, если Лето вдруг узнал о моей личности. В голове тут же пронеслись сцены суда и даже избиений из дешёвых сериалов, но я быстро отогнала их от себя, улыбнувшись собственным мыслям. Даже странно, с чего это стало меня волновать.       Ведь в Лос-Анджелесе невозможно найти папарацци.