Предательница

Рыжеволосая девушка стояла в тронном зале и недоверчиво смотрела на мужчину, которого тускло освещал свет из окна. Лунаниэль пошатнулась и медленно пошла к отцу, чувствуя как в спину ей смотрят орки. Остановившись в двух шагах от него, полуэльф встала на колени и опустила голову в знак уважения, так было принято, ведь если она не будет выказывать уважения к отцу, то никто не будет. Эта строгость в отношениях с дочерью никак не смущала Саурона, который был просто не способен на теплые и нежные отцовские чувства. Темный Властелин положил свою морщинистую руку ей на плечо и жестом приказал встать. — Я приветствую вас, отец. Очень рада вашему возвращению, — дочь подняла свои голубые глаза на отца. Нет, конечно же, она не станет спрашивать, почему он так постарел или почему его так долго не было. Она лишь девчонка, которая мало. что понимает в этом мире, ведь провела всю свою жизнь в этой башне. Лунаниэль привыкла к атмосфере неведения, в которой ее держал отец. Это словно была их традиция, с ним что-то происходило, он менялся, жил, а она смотрела на это и молчала, не меняясь и не предпринимая ничего. Уголок рта Саурона дернулся и секундная улыбка озарила его изменившееся лицо. — Я тоже рад, что вернулся, но сейчас хочу поговорить не об этом. Ты ведь знаешь, что тебе предстоит встать во главе моего войска. Ты моя единственная наследница, — это было сказано без вопроса, ведь девушку никто даже и не собирался спрашивать. Это ее судьба, которую ей преподнес отец, как он сказал так и будет. Он никогда не принимал возражений, а она не рисковала перечить его слову. — Да, отец. Это огромнейшая честь для меня, — эти отученные за долгие годы фраза отлетали от ее белоснежных зубов мгновенно. Так было всегда и так и будет. Он приказывает, а она опускает голову и отчеканивает: «Да, отец». — Мне нужно знать как улучшились твои навыки за время моего отсутствия. Расскажи, — Гроутхаур развернулся спиной к дочери и сел обратно на трон, по нему нельзя было сказать, что его тело сильно измучено и повреждено, но сам Саурон это чувствовал. Эта оболочка отторгала его, и он прекрасно знал это. — Конечно. Я идеально владею мечом и луком. Могу использовать магию, для залечивания небольших ран. Моей безжалостности может позавидовать любой орк. Ваша покорная дочь, Властелин, постарается доказать вам, что она достойна называться дочерью Саурона, — склонив голову, а затем задрав горделиво подбородок уверяла отца девушка. — Помнишь, что я говорил тебе о словах? Они могут быть иногда пусты и бессмысленны. Лишь действия говорят о намерениях и стремлениях. Разве, боялось бы меня все Средиземье, если бы я просто трепал языком? Я рад, что ты как уверена в себе, но могу ли я верить в твою исключительность, Исильниэль, — Саурон серьезно посмотрел на дочь. Грубость и строгость слов отца, заставили девушку усомниться в своих силах, но она тут же собрала всю свою волю и гордость в кулак и обратила решительный взор в сторону отца. — Дайте мне шанс! Дайте задание! Я сделаю все что угодно для вас и для того, чтобы доказать свою силу, — девушка нервно сжала рукоять меча. Сейчас ее переполняли волнение и страх. Впервые в жизни она кричала на отца за то, что тот задел ее достоинство. Саурон некоторое время молча смотрел на дочь, словно размышляя над чем-то, а затем дал знак одному из орков, после которого тот, выйдя из строя, отбросил свой кривой меч в сторону и встал перед Лунаниэль. — Сегодня решится твоя судьба, как война, который возглавит мое несокрушимое войско, — спокойно произнес Темный Властелин. Орки, находившиеся в зале, начали ухмыляться и шептать что-то друг другу. Сейчас у девушки в голове путались все ее мысли: « Я готова. Обратной дороги нет…» Из раздумий ее вывел громкий возглас отца, показывающего указательным пальцем на орка: — Перед тобой стоит твое первое испытание! Ты должна стать главной для этих воинов. В войске необходима дисциплина, а главный ее залог это страх. Они должны не только уважать тебя, но и бояться! Орки не знают чести, пощады и жалости! И ты не должна знать! УБЕЙ стоящего перед тобой орка! — голос Властелина, в стенах зала, казался таким страшным и громким и даже этот старческий хрип вдруг куда-то исчез. — Отец, он безоружен, — с непониманием в голосе сказала Лунаниэль, посмотрев на свою «жертву». Орк стоял с опущенной головой и не показывал ни единой эмоции. — Ты меня не так слышишь? Я сказал, что должно быть отсутствие чести. Ты должна УБИТЬ безоружного! — прожигая своим взглядом дочь, сказал Саурон. Он не сомневался в исполнении этого задания, ведь орки находились у Лунаниэль не в особом почете. Для нее они были лишь рабами, которых она спокойно мешала с грязью. Не один раз столкновение какого-либо орка с Темной Госпожой заканчивалось увечьями и тяжелыми ранами для существа. Не сказав ни слова, девушка сжала черную узорную рукоять меча, затем плавным движением руки она вынула его из ножен. — Да примет твою душу в свои чертоги повелитель наш Моргот, — проговорила холодным тоном Лунаниэль. Она очень ценила все, что создал Мелькор, ведь тьма это ее родной дом, а это стоящее перед ней существо, такой житель этой гавани черных душ. Рассекая воздух, она занесла над головой орка меч. Ровно рассчитанный удар и отвратная голова орка, упав на холодный каменный пол, подкатилась к ногам убийцы. Тело слуги Властелина упало как мешок с характерном грузным ударом. Некое отвращение появилось вдруг в ее душе, но тут же сменилось гордостью и самолюбием. Она смогла доказать отцу, свою правоту и теперь он не будет отчитывать ее как глупое дитя. Дабы удостовериться в том, что она все-таки сделала это, полу-эльф посмотрела на меч с которого капала, разбиваясь на сотни маленьких капель, черная орочья кровь. Затем девушка перевела взгляд на орков, окружавших ее, те с ужасом смотрели на убитого сородича и не смели поднимать головы на молодую госпожу. Дочь подняла голубые глаза на отца и самоуверенно произнесла: — Словами бросаются лишь трусы и лжецы, не так ли, мой Властелин? — Только глупцы радуются малым победам, ведь за легкими испытаниями всегда идут сложные. Уважение в кругу орков ты безусловно заслужила, но это еще не все. Так же они должны восхищаться тобой, равняться на тебя и я должен быть уверен, что ты убьешь любого, кто встанет на моем пути завоевания Средиземья, — Саурон взглядом подал знак одному из орков и тот, выйдя из строя, пошел к дверям. Как только он удалился, сердце Лунаниэль забилось так сильно, что ей казалось, оно сломает ей грудную клетку. Редко столь сильное волнение охватывало ее. Тем временем за дверью послышались шаги и в зал вошли отправленный Сауроном орк, а за ним еще двое, тащившие за собой пленника… Они вели за собой мальчика в лохмотьях с грязными слипшимися волосами и заплаканным, испачканным лицом. Лунаниэль не знала кто это, но прекрасно смогла определить, что это человек. Она с любопытством рассматривала пленника, ведь раньше ей не доводилось видеть людей вживую. Мальчик испуганно озирался по сторонам. От страха, безысходности и боли он протяжно закричал, начал плакать и пытаться вырваться из лап двух громадных орков, которые были выше него голов на пять. Для девушки эти звуки больше были похожи на вой затравленного зверя. Все попытки ребенка убежать были безуспешны и бессмысленны. Его буквально тащили по полу, ругаясь, рыча и периодически встряхивая мальчишку. Орки бросили несчастного к ногам Госпожи, которая не придала этому никакого значения, и выражение ее лица осталось неизменным. — Вот твое основное испытание. Если я правильно знаю, то ты никогда раньше не видела людей. Так вот это представитель их расы, просто пока еще он не вырос и не стал одним из воинов, что так отчаянно сопротивляются моей власти. Эти низшие бесполезные твари должны знать свое место, ведь они даже не заслуживают жизни. В моем войске есть негласное правило- убивать, не щадя никого: ни детей, ни женщин, ни стариков. Сможешь ли ты соблюдать и чтить мои законы, а так же следить чтобы их исполняли остальные? Ты должна убить этого ребенка, дабы доказать, что не знаешь жалости к этим грязным созданиям. Сделаешь это и я больше никогда не усомнюсь в твоей силе, — закончил Саурон и откинулся к спинке трона. Когда он говорил все это, то на лице его не показалось ни единой эмоции. Девушка перевела взгляд со строго отца на запуганного мальчика. Сомнению и промедлению не должно было быть и места. Она всегда жила одним правилом — слушай и повинуйся. Но чем же тогда она отличается от орков, которые так же бездумно выполняют любой приказ Темного Властелина. Ни чем… Она никогда не была другой. Саурон вырастил из нее свое ужасающее подобие. Живое оружие — вот кто она. «Нельзя сопротивляться… Кто я, чтобы перечить Ему? Столько долгих лет стремиться к одной цели и потерять все из-за слез грязного мальчишки?! Ну же! Один удар и он мертв!» — внутри Лунаниэль шла борьба сердца и разума. вот она уже настроилась и вытащила меч из ножен, но что-то ее останавливает. Сердце предательски сжалось, когда она увидела, как мальчик иссохшими губами повторяет имя матери и молит о помощи. Затем он посмотрел на дочь Темного, а потом краем глаза заметил меч в ее руках и валяющуюся на полу голову орка. Его охватила новая волна страха и он вновь зарыдал. «Прекрати же рыдать! Дай отпор! Убеги! Какой же ты слабый! Люди не должны жить! Их жалость к самим себе просто отвратна! Но почему же так больно смотреть на его страдания? Он виноват лишь в том, что родился человеком и может вырасти воином, который будет противиться моей черной воле. вот она вся его вина. И за это он должен умереть? Да что же я веду себя как трусливая лань! Это совершенно достаточно! Кого ты обманываешь, Лунаниэль, не достаточно… О, Мелькор, как справиться с этим глупым сердцем?!» — эта борьба рвала девушку изнутри, но как бы не умоляло ее сердце, в котором еще остался тихий голос света, она должна была это сделать. Все, что она могла это наклонить голову к пленнику и тихо произнести: — Твоей вины в этом нет. Вини меня и больше никого. Прости, коли сможешь, — она отвела взгляд и отошла на шаг. Ее услышал только человек, который поднял заплаканные глаза на нее и так же тихо ответил: — Я прощаю тебя. Мертвую тишину разорвал свист разрезающего воздух меча и звук упавшей на мраморный пол головы. Лунаниэль сделал выпад с разворотом и отрубила мальчику голову. Она не захотела смотреть на искаженное болью лицо мертвого ребенка и поэтому решила, что лучшим выходом будет удар с разворота. Сейчас за ее спиной безжизненное тело мальчика, вместе с которым погибли и остатки света в ее сердце. Она опустила взгляд на свой меч, с которого теперь капала алая кровь. Кровь притягивала к себе ее взгляд, и отчего-то на красивом лице вдруг появилась ухмылка. Что-то в ней сегодня поменялось. Тень улыбки исчезла с бледного лица и девушка уверенным шагом двинулась к выходу, не дождавшись решения отца. Орки разразились аплодисментами, до которых ей дела не было. Они хлопали, стучали оружием по полу, кричали. Темный Властелин смотрел в спину удаляющейся дочери и гордился своим творением. Ему удалось уничтожить в ней все задатки света, что хранились глубоко в ее сердце, благодаря ее матери. Ему не нужны были эти глупые доказательства, ему нужно было бессердечное и жестокое оружие для уничтожения народов Средиземья.