Из Города, с любовью

Теплое тело невесомой на вид Невесты, упав на руки Бураху, сделалось внезапно тяжелым, и гаруспик бережно опустил девушку на землю. Мясники в почтении наклонили головы, бубня под нос заверения в своей преданности и не сводя восхищенных взглядов с менху во все время, пока тот раскрывал линии. Дань была отдана по всем правилам, и, по словам степняков, выходило, что жертва пойдет на благо Укладу, но гаруспик молчал, мрачно глядя на дело рук своих. Он видел иное: Мать Бодхо ощущает, когда знающий линии колеблется, совершая обряд, а Бурах – колебался. Нет, удар был нанесен верно. Невеста Твири не должна была почувствовать боли, не должна была почувствовать страха, ее смерть была правильной, красивой и гармоничной. Но гаруспику не понравилось произошедшее. Он вдруг впервые по возвращении подумал о том, как верно ему было дано ненавистное прозвище Потрошитель. Дано еще до того момента, когда совершилось то, чему суждено было совершиться. Дано было, как будто специально, чтобы упрочить линии Судеб, такие же фатальные, как и линии Жизни, но, в отличие от них, неподвластные мастерству менху. Не глядя на червей и мясников, воздающих почести Бодхо, гаруспик пошел прочь. Он обещал отдать столичному гостю часть совершившегося ритуала – и обещание свое помнил. Однако слова благодарности Даниила, пересыпанные научной терминологией и латинскими выражениями, звучали для Бураха глухо, как будто доносились со дна колодца, где он успел сегодня побывать. И, не вслушиваясь особо в объяснения бакалавра, осознавший себя Потрошителем вскоре покинул уютную обитель Евы, чтобы уйти в ночь и в степь. Гаруспик хотел говорить с нею, быть может, просить наставления, вразумления и прощения, но уже знал, что, скорее всего, не решится. Мать Бодхо была расстроена поведением знающего линии. Старший из Бурахов сомневался. Он не хотел смерти девушки. Он думал об обряде, как о необходимости вонзить нож в живого человека. Его рука, быть может, не дрогнула, но его разум пребывал в смятении. И Мать Бодхо смолкла, оставляя своего воспитанника наедине с его мыслями. До рассвета еще оставалось время.