Утро которым мы умрем

Наконец-то Мориарти удалось сполна насладиться зашкаливавшим адреналином, правда, всего на несколько секунд, но все же. Безумное веселье напрочь перебивало царапавшийся страх, да на него и времени не оставалось - известный на весь мир символ Британской империи рушился, как непроклеенная поделка из спичек, а поскольку цели умереть как таковой у Джима не было - этот момент изначально оставлялся на “как повезет" - сейчас приходилось призывать всю свою сообразительность и ловкость, чтобы не остаться совсем уж без всякой альтернативы погребению под неоготическими обломками. Был единственный относительный шанс уцелеть - это попытаться забраться внутрь Большого Бена, но с этим была проблема - “язык” у него находился не внутри, а сбоку, а учитывая диаметр колокола, держаться в нем без какого-либо приспособления совершенно не представлялось возможным. Тем не менее, почти сразу же Джим все равно оказался внутри бронзового гиганта - он стоял прямо под колоколом, и тот просто на него упал. Какое-то время ему удавалось цепляться за гладкие стенки, пусть и хорошенько прикладываясь о них всеми выступающими частями тела, однако же находясь под определенной защитой от того хаоса, который происходил снаружи, но вскоре неумолимая сила выдернула его из ненадежного убежища, смешивая с кусками стен и обжигая пламенем от взорвавшегося двигателя. На сознание стремительно и бессистемно накатывали волны нестерпимой боли, дикого ужаса и безудержного восторга, Мориарти кричал и смеялся бы одновременно, если бы ему хватало воздуха, но кислорода было недостаточно даже для того, чтобы просто дышать, и в итоге он не смог бы определить, от чего потерял сознание - от гипоксии, болевого шока или же удара чего-то большого и тяжелого по голове.

***

Первый раз Джим очнулся, когда спасатели разгребли весь заваливший его крупнокалиберный хлам и в его легкие беспрепятственно хлынул кислород. Рефлекторно глубоко вдохнув и тут же судорожно закашлявшись - в воздухе было полно мелкой каменной пыли, - консультант бездумно обвел взглядом окружающее пространство, больше всего напоминавшее ад в самом обывательском его понимании - беготня, крики, стоны, вой сирен и зарево от пожара, который никак не могли потушить. Было не больно - было вообще никак. Почти сразу на Мориарти бесцеремонно натянули кислородную маску, но никаких эмоций ни по этому, ни вообще по какому-либо поводу он испытать не успел, снова отключаясь. Второй приход в сознание субъективно не имел существенных отличий, единственная разница заключалась в том, что вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тонкими высокими звуками, негромкими и потому не слишком раздражавшими. В остальном все было то же - полное отсутствие физических ощущений и эмоций, возможность шевелить лишь глазными яблоками и количество сил, которого хватило ровно на одну окружность, очерченную взглядом, после чего веки закрылись сами собой, вновь отправляя сознание консультанта в небытие. Третье пробуждение ознаменовалось возвращением способности мыслить и, соответственно, букетом проблем. В носу неприятно ощущалась трубка, она же болезненно давила на заднюю стенку глотки. Боль в груди, не дававшая нормально дышать, свидетельствовала о переломах ребер. Вообще, болело, кажется, все тело целиком, и Джим с трудом удерживался от того, чтобы тяжелые прерывистые выдохи не превратились в настоящие стоны. Но хуже всего была невероятная слабость, не позволявшая даже приподнять голову, чтобы осмотреть самого себя, хотя и без того было понятно, что количество гипса на конечностях превышает все мыслимые пределы. Хорошей новостью было лишь то, что у дверей, насколько Джим мог видеть через стекло, не дежурили вооруженные до зубов личности - значит, его непосредственное участие в случившемся пока не раскрыто. Время тянулось, как жвачка, а позвать кого-нибудь, чтобы прояснить ситуацию, возможности не было - элементарно не получалось открыть рот, нижней челюсти тоже неплохо досталось. В конце концов одна из медсестер все же заметила его пристальный взгляд и, почему-то переполошившись, как курица, у которой украли яйцо, немедленно вызвала доктора, с приходом которого ситуация, конечно, прояснилась, однако особенной радости это консультанту не принесло. Линейный перелом затылочной кости с ушибом головного мозга, переломы пяти ребер, обеих голеней, левых бедренной и плечевой костей, переломовывих правого предплечья, пневмоторакс, неисчислимые ушибы других костей и мягких тканей - врач упоенно перечислял повреждения, а Джим чувствовал, как от всего этого появляется и стремительно усиливается тошнота. Закончив с диагнозом, доктор перешел к планируемому лечению и связанным с ним проблемами - требовалось множество операций, но перед их проведением нужно было вывести организм из шока, а давление никак не поднималось до удовлетворительных цифр. После этого Мориарти перестал слушать и просто уставился в потолок, надеясь, может, снова потерять сознание. Низкое давление объясняло отвратительную слабость, но какой с этого объяснения прок? Да, без сознания определенно было лучше. А теперь было до безумия скучно.