The voice on the telephone

Лео чувствует помехи в наушниках. Он ощущает себя так, словно пытается дышать под водой. Его губы слегка приоткрыты. Лео срывает наушники, бросая мимолетный взгляд на свою чашку кофе, и думает, что больше в нем не нуждается, так как и без того полностью бодр. «Черт», - проносится в его голове, в то время как он расцарапывает свою шею неосторожными движениями. «Черт», - думает он еще мгновение спустя из-за раздирающего чувства незнания. Обычно он получает от звонящих немного больше информации. Хотя бы имя, чтобы была возможность вбить его в базу. Автоматизированными движениями он печатает «Неизвестно» в графу имени, время звонка, краткое описание (и оно действительно краткое), нажимает Enter, и на этом все. Звонок окончен. Он должен быть оконченным. Вот только это не так. Он не кончается ни когда Лео делает себе очередную чашку кофе, - лишь для того, чтобы занять себя - ни когда он прощается с Аннабет и Френком в 6, ни когда он возвращается домой на своем красном пикапе, и уж тем более не в постели. Обычно Лео хорошо справляетя со своими звонками. Это не первый неизвестный звонящий; это не первый раз, когда кто-то бросает трубку; это не первый раз, когда разговор выходит до ужаса коротким. Он моргает, расфокусируя взгляд на потолке. «Этот чертов голос», - рассуждает он, - «Он звучал таким молодым. Мальчик был, возможно, моего возраста». Лео переворачивается со спины на бок, потому что уже 7:30, и через три часа он должен быть на работе в автомагазине. Мальчик больше не звонит в ту ночь, и Лео не знает, хорошо это или плохо. Он не думает о мальчике; он не может. Лео не может позволить себе порассуждать над тем, находится ли тот сейчас в школе, в больнице или в гробу. Поэтому он выбрасывает злосчастный звонок подальше из своей головы, стараясь ужиться хотя бы с основной частью своей жизни. Проснуться. Автомагазин. Поспать. Перекусить. Навестить бабушку. Поспать. Перекусить. Кризисный центр. Он думал, что год отпуска даст ему больше свободы, но тем не менее его график не свободней, чем у 35-летнего бухгалтера. Звонки в кризисном центре всегда очень разнообразные, в любой день. Очень много людей, пытающихся справиться со своим горем, несколько авантюристов, просто одиночек, а также его просят о сексе по телефону по меньшей мере раз в день. По меньшей. Правила запрещают любые виды отношений между оператором и звонящим, но едва ли он согласился бы на секс хоть с кем-то из них в любом случае. 03:15. Лео вытягивает руки над головой, зевая. «Как думаешь, у меня будут проблемы, если я сейчас усну?» Аннабет пожимаает плечами: «Нет, пока не пропустишь звонок. Ты же знаешь, что говорит босс: "Пропущенный звонок – не спасенная жизнь"». Френк ухмыляется: «Звучит, как церковный слоган или вроде того». «Скажи это Хирону», - с усмешкой возразил Лео. Аннабет морщится, отпивая свой кофе: «А еще скажи, что уже 2013, и нам нужна нормальная кофе-машина». «У нас была одна хорошая, - надувает губы Френк. - Пока Перси не сломал ее». Девушка пытается защититься: «Эй, это не его вина! В смысле, окей, ему нужно было многое узнать о машинах. Он не Лео, в конце концов». «У меня дар», - самодовольно ухмыляется на это Лео, прежде чем пролить свой кофе на клавиатуру. «Даже не один», - усмехается Френк, продолжая вносить в компьютер информацию о последнем звонке. «Да пошел ты», - без энтузиазма огрызается Лео, беря бумажное полотенце с кофейного столика, чтобы вытереть липкую коричневую жидкость. Его станционный телефон начинает звонить как раз в тот момент, когда он бросает влажное полотенце в мусорку, и он с такой поспешностью срывается с места, что едва не спотыкается о ноги Аннабет. Он даже не проверяет ID звонящего, прежде чем неуклюжим движением нацепить на себя свои хрупкие наушники. Перед тем как принять звонок, Лео сцепляет руки в замок и делает пару коротких вдохов за те ничтожные секунды, что ему остаются до начала разговора. «Здравствуйте, это горячая линия психологической помощи "Олимп". Чем я могу вам помочь?» Слишится затрудненное дыхание. «Извините, я ошибся», - бормочет голос. Волоски на задней части шеи Лео становятся дыбом от осознания, что это он. Это вновь тот загадочный мальчик, и на этот раз он говорит. Лео пытается его уверить в обратном: «Это не ошибка. Я рад, что ты позвонил. Можешь рассказать, что не так?» «Не надо сюсюкаться со мной», - огрызается мальчик. Лео выглядит немного задетым. «Я не… Я не это имел в виду, прости. Ты прав. Так в чем дело?» Человек на другом конце не произносит ничего. Вместо этого слышится приглушенный шум, похожий на понюшку или всхлип. Лео пробует снова: «Можешь рассказать, кто ты? Пожалуйста? Если звонок оборвется, я хочу иметь возможность связаться с тобой еще, ладно?» «Ты тот парень с другой ночи, верно?» – спрашивает мальчик. «Да, это я», - подтверждает юноша. Отведя момент на раздумья, он добавляет: «Я Лео». Снова тишина. И затем: «Меня зовут Нико. Нико ди Анжело». Лео не сдерживает улыбки. Прогресс. «Так, Нико, что тебя беспокоит?» На другом конце вновь раздается приглушенный шум, и в этот раз Лео уверен, что ребенок плачет. Когда Нико вновь заговаривает, его голос хриплый и трещащий: «Моя семья мертва, я один». В момент кровь Лео застывает, словно лед, а цвет лица осушается, как по щелчку. Он старается сохранять спокойствие: «Ты совсем один? Сколько тебе?» Нико нагло игнорирует его вопрос. «Я просто... Я не могу... Я.., - Лео слышит рваное дыхание, - Я больше не могу так. Во мне больше ничего не осталось». Голос Нико дрожит, и Лео может различить боль в каждом слове, что произносит мальчик. Внезапно воздух в его легких холодеет. Лео окоченевает: «Что ты имеешь в виду?» Юноша вновь различает затрудненное дыхание и мелкие вдохи на том конце. Он знает, что Нико вопит сейчас, и все, что ему хочется сделать - это утешить и поддержать этого бедного, сломанного ребенка. Он дает ему время сформулировать ответ, стараясь не допустить, чтобы Нико почувствовал себя под давлением. «Я не хочу больше», - наступает небольшая пауза, пока мальчик собирается с силами, - Я просто уже не могу. Ничего из этого». Лео чувствует, как его горло сжимается. «Как давно ты в таком состоянии?» «Не знаю я», - тут же раздраженно накидывается на него Нико. Наступает короткая пауза. «Некоторое время. После Бьянки – она была всем, что у меня оставалось, и это… Это… Это все моя вина». «Почему ты так говоришь? Мальчик отвечает не сразу. «Н-нет. Я не могу, не могу, не могу». «Нико…» «Я н-не могу снова возвращаться к тем чувствам. Нет, нет, я не могу, не хочу», - бормочет тот. Голос Лео еще не успел вновь обрести уверенность, но он чувствует крайнюю необходимость спросить: «Нико, ты сейчас думаешь о самоубийстве? Единственными слышимыми ответами являются всхлипы. Мальчику удается бормотать сквозь слезы: «Мне жаль, мне так жаль…» «Хей, - настаивает Лео, - Я здесь, хорошо? Я здесь, и я тебя не бросаю, ладно?» «Н-нужно идти, - берет себя в руки Нико. - Н-не хочу умирать, но я д-должен». Лео буквально умоляет, пытаясь сохранять спокойствие: «Я знаю, что сейчас ты чувствуешь себя ужасно, но не могли бы мы поговорить еще хотя бы полчаса?» Дыхания Нико на другом конце хватает за ответ. Это также подает Лео идею. «Слушай, дыши со мной, хорошо? Просто возьми минутку и сделай вдох. Сделал? Хорошо, теперь выдохни все это. Дай всему покинуть тебя. Отпусти все». Дыхание Нико заметно выравнивается. Лео невозмутимо спрашивает: «У тебя есть план?» Голос мальчика звучит тускло, но относительно стойко: «Крыша моего дома. Двенадцать этажей». «Ты уверен, что это сработает? Ты уже пытался покончить с собой раньше?» «Нет». «Серьезно, почему ты хочешь это сделать?» Нико сглатывает: «Я один. И это я должен был умереть, не Бьянка. Я не вижу во всем этом смысла». «Смысла в чем, прости?» «В жизни. Я не хочу разбираться со всем этим дерьмом». Лео делает вдох. «Нико, я считаю, что ты очень храбрый. Ты позвонил мне в такой момент и был прав, поступая так. Мне также кажется, что трудно принимать решения, когда чувствуешь себя так плохо, как ты сейчас». «Я просто… Я не знаю», - выдыхает мальчик. «Быть в замешательстве – нормально. Но, может быть, было бы неплохо позволить мне помочь тебе с решениями сейчас? Пока ты немного не разберешься с тем, что чувствуешь?» - продолжает Лео. «Как?» «Почему бы нам вместе не продумать план на сегодня и завтра, как думаешь? Чем бы ты обычно занялся?» «Я бы остался в квартире и маялся бы какой-нибудь фигней. Иногда я просто ничего не делаю. Меня скоро должны выселить». Лео предлагает: «Может, завтра ты мог бы заняться чем-то немного другим? Может быть, попробовать убрать все вещи Бьянки в одно место? Отстраниться от нее физически помогло бы тебе отпустить ее. Как думаешь, ты смог бы?» «Думаю, да», - подтверждает Нико. Сейчас его голос слабый и смирившийся. Спустя момент он добавляет: «Просто… Я иногда чувствую себя таким одиноким, знаешь?» Лео кивает в ответ, несмотря на то, что Нико не может его видеть. «Я понимаю. Завтра наш сотрудник навестит тебя, лицом к лицу». «А это можешь быть ты? – спрашивает слабым голосом Нико. - Пожалуйста?» Слова застревают в горле Лео, так как он знает, что они все изменят. Вот и все. Он скажет "нет", и, конечно, Нико расстроится, но это тот момент, на котором обязанности Вальдеса заканчиваются. Он просто его одноразовый консультант (если не считать того первого звонка), и все. Ему нужно жить своей жизнью. Он ответит на другой звонок. Он ответит на все другие звонки, а Нико останется лишь очередной заметкой в базе. «В какое время ты бы хотел со мной встретиться?» – Лео в ужасе обнаруживает себя произносящим эту фразу. Спустя несколько минут он заканчивает составлять короткий план относительно Нико и его действий на ближайшие два дня. И, когда диалог уже кажется подходящим к концу, Нико спрашивает: «Не мог бы… Не мог бы ты остаться на линии со мной, пожалуйста? Я не могу сейчас быть один». И вновь, хорошо осознавая, что он должен был ответить, Лео ничего не может с собой поделать: «Я буду с тобой столько, сколько понадобится, Нико». Лео буквально чувствовует улыбку на другом конце, и в тайне признается себе, что она того стоит.