The voice on the telephone

Когда Лео видит его, у него перехватывает дыхание. Здание высокое, очень высокое, но, несмотря на это, достаточно жалкое. Оно коричневого цвета, но этот коричневый кажется уже давно выцвевшим, а окна (некоторые треснувшие, какие-то еще невредимые) покрыты коркой грязи. Вокруг этой многоэтажки посажена пара кустов и каких-то растений, и Лео не составляет труда представить, что, не позвони ему Нико той ночью, остатки мальчика были бы как раз на этом месте, прикрытие жалким кустарником. Он сверяет время. Ровно 13:22. В его кармане лежит смятый клочок пожелтевшей бумажки с информацией о Нико ди Анжело. Лео нервно водит пальцами по его сгибам. Впрочем, он уже запомнил все, что написано на листе. Уговорить начальство отпустить его сюда было непросто. По сути, это было почти невозможно. Лео зашел в огромный офис Хирона. Там находилось три больших телефона, висящих на стене, и еще один стоял на столе. Мужчина был загружен стопками различных бумаг и понуро сидел, расписываясь в каком-то документе. «Сэр?» - начал Лео. Хирон поднял голову и ухмыльнулся - ему всегда нравился этот мальчишка. «Лео, чем могу помочь? Плохо прошла смена?» Он сделал глубокий вдох. «Сэр, я хотел бы быть на сегодняшнем выезде Нико ди Анжело». Улыбка Хирона испарилась. Он вздохнул: «Да, Талия упоминала, что ты обращался к ней с этим. И она не просто так тебе отказала. Мой ответ также "нет"». «Просто мне действительно кажется, что в этом случае стабильность будет более уместна! Послушайте, сэр, я говорил с ним, я знаю его; это дает мне преимущество», - настаивал Лео. Глаза Хирона вспыхнули: «Лео. Я сказал нет. Ты позволяешь эмоционально вовлечь себя в происходящее, а подобное не может быть допущено. Как только у человека образуется привязанность, вещи начинают запутываться, если только речь не о натренированном профессионале. Этим людям нужна наша помощь, они нездоровы». Лео понурился. «Я просто… Мне кажется, вы совершаете ошибку. Если что-то случится, это на нашей совести. Вы же сами все время говорите, что я лучший оператор…» «...Лучший оператор всего центра. Да-да. Но был ли ты на выезде хоть раз? Находился ты хоть раз лицом к лицу с кем-то из этих людей? Видел ли их эмоции вживую? Видел ли их рыдающими или буйными? Там совершенно другой мир, и ты не готов к нему». Как раз в этот момент дверь в кабинет распахнулась. Талия, выглядящая по-настоящему паникующей, прервала их разговор: «Сэр, извините, но у Джейсона не получится сделать его сегодняшний выезд. Шоссе заблокировано, там крупная авария, и ему никак не успеть вовремя. «Ты случайно не знаешь, к кому он должен был ехать?» «Ди Анжело, если не ошибаюсь». Глаза Лео широко распахнулись, и на лице загорелась улыбка, которую он не смог сдержать. Хирон буквально позеленел. Мужчина хрипло потребовал: «У нас есть кто-нибудь еще? Что насчет тебя? Или Луки?» Талия потрясла головой: «У меня выезд через 15 минут, а у Луки целых два сегодня. У него нет времени». «Черт побери», - выругался Хирон. Он бросил гневный взгляд на Лео, будто это он и подстроил аварию. «Хорошо, мальчик, хочешь свой шанс? Вот он. Но я предупреждаю, не увлекайся, иначе у тебя больше не будет работы, на которую ты бы мог вернуться. Это серьезный случай, и он требует более высокого профессионализма». Хирон тяжело вздохнул и обратился к девушке: «Пожалуйста, объясни ему все. Методику, подготовку, подсказки и все в таком духе». «Да, сэр», - сгримасничала она. Лео с Талией направились к выходу, и он не мог сдержать победоносной улыбки. «Лео, погоди», - окликнул его Хирон, прежде чем бросить ему в руки маленький металлический предмет. «Ключи от машины, сэр?» – в удивлении изогнул бровь юноша. «Рабочая. Ты же не думал ехать туда на своем жалком ржавом пикапе? Ключи от машины звенят в его кармане рядом с бумажкой. Он снова смотрит на часы – 13:24. Скрепя пальцы, Лео приближается к зданию. Вонь мертвых цветов ударяет в нос еще до того, как он успевает переступить порог. Лобби полностью соответствует ожиданиям: тусклое и выцвевшее, с парой кофейных столиков и коричневым диваном. Единственный в помещении работник сидит за деревянной стойкой, со скучающим видом читая какой-то роман. Лео выдавливает из себя полуулыбку: «Эм, здравствуйте. Я Лео Вальдес. Я из, эм, кризисного центра. Я ищу, эм, мистера Нико ди Анжело? Номер 113?» Работник, не поднимая глаз, тыкает пальцем в сторону холла. «Прямо по коридору». «Спасибо», - недоверчиво бормочет Лео, направляясь в указанном направлении. …Номер 105… Он барабанит пальцами по бедру и в очередной раз смотрит на наручные часы. В коридоре развешены блеклые фото, а лифты оказываются покрытыми слоем пыли, хоть и украшенными какими-то узорами. Возможно, когда-то это место было действительно красивым. …Номер 107… Не пройдя и пары шагов, Лео внезапно отшатывается к стене, закрыв уши – только бы не слышать ужасного скрипа, раздававшегося по всему этажу. Шум этих лифтов - самое громкое, что ему когда-либо доводилось слышать. Требуется время, чтобы восстановить дыхание, после чего он продолжает свой путь, украдкой глядя на двери. …Номер 109… Вальдес вновь и вновь прокручивает в голове ту короткую фразу приветствия, что он собирается сказать при встрече, продолжая барабанить пальцами по телу. «Привет, меня зовут Лео. Я из кризисного центра. Ты, должно быть, Нико ди Анжело». Черт побери, бред. Очередной нервный взгляд на часы. Нет, он еще не опоздал. 13:28. …Номер 111… Он сворачивает за угол, и вот его ждет только одна дверь. Лео думает, что коридор устроен несколько странно, но не самое подходящее время для мыслей о дизайне. Сейчас время… Парень даже не может подобрать подходящего слова, которое могло бы его подбодрить. …Номер 113… Лео подходит ближе и, сделав глубокий вдох, стучит четыре раза. Ему никто не отвечает, и он предпочитает потратить выделившееся время на то, чтобы снова поправить одежду. Проскользывает мысль – а не был ли его выбор ошибочным? Он одет в повседневную одежду, во всяком случае, в то, что он привык считать повседневным: в белую неряшливую рубашку на пуговицах и брюки, подвернутые до голени. И вот, проходит уже больше минуты, а реакции на его стук все нет, так что он стучит еще раз и сверяется с часами. 13:30. Так что Лео ждет. И ждет. И ждет. И ж д е т. Он садится на пол перед дверью. К счастью, никто не направляется в его сторону, иначе он мог бы попасть в передрягу. Улыбка постепенно увядает, и Лео уже готов признаться, что хочет домой, потому что прошло уже немало времени, а он сегодня еще даже не успел навестить бабушку. 14:47. Уже четыре неотвеченных звонка Нико, и ни одного в кризисный центр, потому что он не может этого сделать. Затем Лео слышит его. Точнее, это – все это. Слышит шаги. Слышит неотчетливую музыку, словно доносящуюся из наушников. Слышит лязг ключей. Он протирает уставшие глаза и, наконец, видит своего неизвестного собеседника. Затем он слышит его: «Вот дерьмо». Лео не помнит, как он до этого представлял Нико, но теперь, когда перед ним предстал реальный человек, уже нет никого, к кому бы он мог привязать этот голос. Мальчик одет в узкие темные джинсы, пилотскую куртку и черную футболку, ярко контрастирующую с бледной кожей. Его волосы, черные, как смоль, почти достают ему до плеч. У Нико глубокие карие глаза, взгляд которых суров, как сталь, несмотря на осмотрительность в нем. Мальчик кажется уставшим и ужасно раздраженным. Он хмурый, с глубокими багряными мешками под глазами. Наконец, Лео совмещает в голове голос с внешностью и в этот момент осознает, что что-то изменилось. Он тут же поднимается на ноги, выдавливая из себя полуулыбку: «Привет». Он сощуривается, немного дезориентированный – все слова словно вылетели из головы. Впрочем, Нико ничего не говорит в ответ. Прикусив губу в волнении, Лео переносит вес с одной ноги на другую, собираясь с мыслями. Он прочищает горло, и вновь старается завести диалог: «Я Лео, из…» С лицом, не выражающим совершенно никаких эмоций, Нико прерывает его посередине предложения монотонным голосом: «Ты все еще здесь». «Эм…» «Ты тот парень с горячей линии, - констатирует Нико, убирая iPod в карман. - Тот, с которым я говорил». Лео кивает, все еще дружелюбно улыбаясь. «Да, это я. В общем, я здесь, чтобы узнать, как ты, поговорить и, быть может, помочь». Нико тяжело вздыхает и возвращается обратно в квартиру, оставляя дверь открытой. После секундного колебания Лео переступает порог вслед за ним. Квартира оказывается куда чище, чем он мог ожидать. Ну, разве что, по коридору разбросано немного пакетов из МакДоналдса, а в гостиной – полупустых банок из-под пива. В раковине скопилась целая груда тарелок, а также на диване имеется несколько коробок из-под еды на вынос. Но, тем не менее, Лео считывает, что место не особо загрязнено - более того, оно даже имеет отдаленное сходство с его собственным домом. Лео подходит к огромному коричневому дивану, где свернулся в клубок Нико. Тот осторожно наблюдает за ним, пока Вальдес садится рядом. «Так, Ни…» «Сними обувь», - внезапно прерывает его Нико. Спустя мгновение он добавляет: «Прости, но никакой обуви в этом доме. Она ненавидит, - он замешкивается, - Ненавидела следы подошвы на полу». Лео кивает, делая вдох. «Никакой обуви. Понял», - подтверждает он, снимая свои армейские ботинки. Нико лишь опускает подбородок на колени. «Ну, спрашивай», - бормочет он. «Сколько тебе лет, Нико? – задает он вопрос, доставая красный блокнот и ручку. Нико насупивается: «Зачем это?» «Так заведено». «Восемнадцать», - отвечает Нико, и Лео ни на секунду ему не верит. Он скептически изогибает бровь: «Ты уверен?» Нико хмурится еще сильней. «Разумеется». Лео хихикает, прежде чем небрежным почерком поставить цифру в своих заметках. Он задает еще несколько предварительных вопросов. «Экстренный контакт?» Нико фыркает: «Нет никого. Больше нет». Теперь настает очередь Лео хмуриться. «Нико, давай же. Тебе нужен экстренный контакт, чтобы если…» «Они все мертвы, - отвечает Нико с безразличием на лице. Он поднимает взгляд и садится поудобней, - Но, знаешь, я в порядке. Планы на будущее и все такое». Лео чувствует ком в горле. «Так… Никаких других родственников?» Мальчик пожимает плечами: «У меня есть данные отца. Но он бросил нас лет сто назад». «Уже что-то», - бормочет Лео, записывая под диктовку скудную информацию. «Итак, Нико», - начинает парень. «Итак, Лео», - с усмешкой пародирует его ди Анжело. «Как ты себя сегодня чувствуешь?» – спрашивает Лео, съеживаясь от шаблонности своего голоса. Нико на это лишь фыркает: «Будто я выиграл ебаную лотерею». «Нико… «Лео». Юноша попытается положить свободную руку на колено Нико, но тот отшатывается назад, шипя: «Не трогай меня». Лео закусывает губу. «Слушай, я понимаю, через что ты проходишь. Доверься мне». Но Нико лишь закатывает глаза: «Конечно же, понимаешь. Все вы понимаете». Он встает с дивана и подходит к окну. Лео слышит голос Талии в голове. «Оставайся беспристрастным. Ты помощник и советник, не не друг», - говорит она. «Что ты имеешь в виду?» «Никаких рассказов о себе. Никаких связей через что-то общее. Нравится его музыка? Можешь об этом сообщить, но не более. Ты не его друг, Лео. Помни это. Будь беспристрастным». Он слышит ее голос, ясный как день, звенящий в голове. Ему нужно быть советником, просто должностным лицом. Никакой личной связи. Он выпаливает: «Я не видел отца со своего рождения, моя мама мертва, а пока мы говорим, бабушка лежит без сознания в больнице». Нико резко поверачивается, широко распахнув глаза. «Что?» Лео продолжает: «Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты зол, не так ли? Ты до невозможного злишься на нее и на меня. Но больше всего…» «Заткнись», - рычит Нико. «Больше всего ты злишься на самого себя, ведь так?» – заканчивает Лео. «Я сказал, заткнись!» «Когда ты позвонил мне в первый раз, ты был до невыносимости несчастен и чувствовал совершенную безнадежность. Ты чувствовал оцепенение. Но сейчас ты чувствуешь, ну… Расскажи мне, что ты чувствуешь, Нико». Мальчик поворачивается обратно к окну. «Я был здесь, когда они позвонили. Именно тут я стоял, когда они попросили меня приехать в больницу. Она была уже.., - он останавливается, делая вдох. - Я просто… Я не знаю, что я чувствую». «Нет, ты знаешь», - настаивает Лео. Потому что он видел в его глазах. То была лишь короткая вспышка, но он усмотрел ее в его взгляде. «Нико, я просто хочу помочь. Ты не можешь держать все в себе», - Лео встает и медленно подходит к окну, оставляя блокнот в стороне. Глаза Нико закрыты, он трясется, держась за край подоконника. Его губы дрожат, и он чувствовует ком в горле, в это время проклиная себя, потому что не так давно пообещал, что больше не будет плакать. «Нико, - мягко произносит Лео. - Что ты чувствуешь?» «Я хочу что-нибудь разбить», - шепчит он, после чего повторяет уже громче: «Я хочу что-нибудь разбить. Я хочу, мне нужно…» «Так разбей», - подсказывает Лео. Нико хватает ближайшую к нему вещь – это оказывается снежный шар из Вашингтона, который Бьянка подарила ему после смерти мамы. Мама. Бьянка. Он крепко сжимает шар в своих пальцах и со всей силы впечатывает его в окольное стекло. Тот разбивается только с третьей попытки. Бьянка. Бьянка – это все, что Нико слышит в своей голове. Стекло крошится на мелкие кусочки. Жидкость из шара стекает по окну, смешиваясь с кровью, которая хлынула из руки. «Люблю тебя, братец», - сказала она ему, прежде чем он ушел. Мальчик отрешенно смотрит на остатки керамических зданий, которые разбросало по комнате. Бьянка. Мама. Бьянка. Он хватает первую попавшуюся книгу с полки, вырывая из нее страницы. Это оказывается трудней, чем он думал – переплет слишком твердый. Отец. Бьянка. Отец. Он вырывает страницы, после чего подбрасывает их вверх, словно конфетти во время праздника. Он чувствует привкус металла во рту, после чего отшвыривает истерзанную книгу в сторону жалкой игровой приставки. Все ушли. Никого не осталось. Он уже ничего не может видеть, все расплывается. Нико ищет что-то, что-нибудь, на чем можно было бы выместить боль. Но, не найдя ничего более подходящего, он просто ударяет кулаком в стену, и ослепляющая жгучая боль резко охватывает всю руку. Но боль, наоборот, словно лечит. Быть может, в этом он и нуждался все это время. В горле пересыхает, и Нико не может назвать причины. Все, что он знает, это то, как он себя чувствует, а чувствует он себя настолько… «Нико», - мягко звучит голос. Он резко возвращается обратно в реальность. «Нико?» Он и забыл, что в комнате есть кто-то еще. «Нико», - выдыхает совсем близко этот голос, прежде чем мальчика заключают в объятия. Какая-то его часть осознает всю неловкость данного жеста с человеком, которого он едва знает, но, по сути, все его мысли витают где-то совсем далеко, не придавая ничему значения. Тело действует само по себе: Нико крепче прижимается к Лео и шепчет ему в ухо: «Зол. Я так сильно зол и не могу это контролировать». Нико не осознает, что он рыдает, до тех пор, пока не чувствует, что рубашка Лео стала влажной от его слез. Лео в это время нежно нашептывает ему различные уверения в ухо. «Ты все сделал правильно. Я здесь. Я здесь. Я не брошу тебя, Нико». Сознание Нико внезапно просыпается, и он понимает, что все это время тоже что-то шептал в ответ. «Ты не можешь оставить меня». Требуется момент, чтобы признать, что это не просто глупость. «Ауч!» – взвывает Нико, когда Лео прикладывает к раненым костяшкам пальцев ткань, пропитанную перекисью. «Прости, - извиняется Лео, доставая бинт. - Ты там прилично расцарапал всю руку». «Мне жаль», - бормочет Нико. Его глаза все еще красные, хотя после его срыва прошел уже час. «За что?» – хмурится Лео. Нико вздыхает: «За все. За то, что был придурком и за то, что почти подвел тебя». Лео бы соврал, сказав, что его сердцебиение в этот момент не увеличило темп. «Нико, все нормально». Но тот лишь трясет головой. «Честно, я не думал, что ты появишься. И уж тем более не мог предположить, что будешь ждать так долго. Собственно, почему ты не ушел?» Лео пожимает плечами: «Я просто не мог уйти». Он смотрит на Нико, который в замешательстве уставился на него. Впрочем, тот ничего не больше не добавляет. Лео, заканчивая перевязывать рану, прочищает горло и неуверенно произносит: «Ну, на этом, наверное, мой выезд окончен, да?» Нико, слегка погрустнев, фыркает на это: «Пожалуй. Когда я увижу тебя в следующий раз?» Лео потупляется: «Нико, эм, видишь ли, в чем дело, я как бы не должен больше встречаться с тобой». Тут же от лица Нико отхлынивает вся кровь, и он становится еще бледней, чем обычно. В его глазах явно читается страх. «Что ты имеешь в виду? О чем ты?» Лео вздыхает: «О правилах центра. Не подразумевается, чтобы я виделся с тобой еще». «Что?» «Нико…» «Ты… Ты сказал, что не бросишь меня». «Я не…» Нико прерывает его слабым голосом: «Лео, ты единственный… Друг, который у меня есть». На слове "друг" Лео вздрагивает, потому что в голове снова звучит голос Талии. «Я не… Я не могу… Ты…» «Я не должен видеться с тобой еще, - осторожно начинает Лео, - Но это не значит, что я не буду». Нико с явным облегчением выпускает едкий смешок, замолкает, будто собирается что-то сказать, но вместо этого лишь как-то странно смотрит на него. «Вот ты ж долбаный… Спасибо». Нерешительно, он заключает Лео в объятия. Тот бормочет: «Ты холодный». В это же время Нико приглушенно произносит: «А ты теплый». Они отступают друг от друга, и Лео кажется, что он увидел, как на щеках Нико проступил слабый румянец. Впрочем, он не стал бы это утверждать. Покидая номер, он может точно сказать одно: у него нет ни малейшей идеи о том, что же он планирует написать в этом чертовом отчете.