The voice on the telephone

В углу лифта, напротив Лео стоит маленький мальчик с его мамой. Глаза женщины красные и опухшие; несмотря на это, она крепко удерживает ребенка рядом. Он тянется к ней с умоляющим взглядом, и мать аккуратно берет сына на руки, оставляя у того на лбу легкий поцелуй: «С папой все будет хорошо, родной». Женщина с нежностью взъерошивает мальчику волосы и сильней прижимает дитя к себе, утыкаясь подбородком в его макушку. Ее голос уверенный, однако губы заметно дрожат. Динг. Лео наблюдает за тем, как семья покидает лифт, выходя на отделении интенсивной терапии. По этажу туда-сюда в суматохе носятся доктора и медсестры. Некоторые катят огромные серые машины. Там есть люди, держащие букеты цветов. Перед лицом смерти кипят шум, суета и жизнь. Лео следует за попутчиками из лифта, однако он все равно уверен, что им в разные места. И чем ближе он подходит по знакомому пути к палате 914, тем меньше становится беспокойство в коридорах. «Лео! - окликает его медсестра, которая работает на ближайшем к бабушке посту. - Как поживаешь?» Юноша улыбается ей: «Хорошо, спасибо, Диана. А ты?» «Тоже неплохо, - отвечает девушка, регистрируя его в базе. - Кстати, у доктора Брансвика есть для тебя новости. Мы думали тебе позвонить, но ты в любом случае пришел бы». Лео сморщивает брови, а его дыхание учащается в волнении. «Новости? Какие?» «Ну..,» - начинает девушка, но тут ее прерывает телефонный звонок. Она бросает ему извиняющийся взгляд, но тот уже спешит в палату. Там находится несколько ваз с цветами и ровно 15 открыток - Лео пишет по одной в неделю. Монитор за головой бабушки в точности такой, каким Лео его помнит: сборище диаграмм, букв и цифр, которые он до конца и не понимает. Он знает, как аппаратура устроена в целом, но их расчеты слишком запутанные, даже для него. Женщина лежит на белой больничной койке, укрытая ярким одеялом. Глаза ее закрыты, так же, как и все три месяца до этого. Лео оставляет на ее лице легкий поцелуй, шепча: «Хей, abuelita», - так он к ней не обращался с тех пор, как был еще совсем маленьким. Юноша садится на стул рядом с койкой. «Как себя чувствуешь?» Как и всегда, ответа не следует. «Приятно выглядишь, - ухмыляется юноша. - Ты что-то сделала с прической? Прелестно смотрится». В действительности, ее волосы отчаянно нуждаются в стрижке, но Лео предпочитает это, чем пытаться их исправить. В конце концов, он хочет, чтобы проснувшись, бабушка все еще любила его. «Я? Неплохо, в последнее время живу достаточно хорошо. В целом, по крайней мере, - прежде чем продолжить, Лео немного колеблется. - Знаешь, я завел нового друга. Он немного... Вызывает беспокойство, но, думаю, я могу ему помочь. Во всяком случае, я надеюсь на это». Он берет женщину за руку: «Даже не знаю, что я сделаю, если с ним что-то случится». Смутившись, он торопливо добавляет: «…В мою смену. Я вроде как ответственен за него. Я не знаю, abuelita. Ох... Видишь, ты мне так нужна здесь. Ты всегда знаешь, что сказать». Лео скорбно смотрит на бабушку, выводя большим пальцем узоры на ее ладони. «Давай же, abuelita, ты должна очнуться». Юноше кажется, что ее рука дергается в его на момент, но затем это ощущение исчезает с той же внезапностью, что и появилось, и ее рука вновь становится безжизненной. В палате не раздается никаких других звуков, кроме неизменного "Бип, бип" с монитора и жужжания больничных машин. Лео отпускает руку и вздыхает. Он выуживает из недр своей обшарпанной сумки книгу с любимыми бабушкиными мексиканскими сказками. «Hace mucho tiempo había una reina tan hermosa…» (исп. - "Давным-давно жила прекрасная королева...") Он пробуждается от дремы, чувствуя, как кто-то касается его плеча. Лео вздрагивает, в то время как книга скатывается вниз по его животу. Доктор Брунсвик лишь хихикает. «Прости, Лео. Есть кое-какие важные известия, которые я бы хотел с тобой обсудить». «Нет-нет, все в порядке, - хриплым ото сна голосом возражает юноша, потягиваясь. - Диана передала, что у вас есть для меня новости. Это... Ну, они, по крайней мере, хорошие?» «Лео, - начинает доктор. - Возьми свою бабушку за руку». Парень в сомнении поднимает бровь, но все же робко выполняет указание. «А теперь скажи ей ее сжать». «Abuelita, возьми мою руку, пожалуйста». И он чувствует это подергивание вновь, но в этот раз оно сильней. Ее пальцы сжимают его руку на долю секунды, прежде чем вернуться в прежнее расслабленное состояние. Лео лишь в изумлении промолвивает: «И что это значит?» Доктор Брунсвик усмехается. «Это значит, что она, возможно, скоро очнется». У юноши едва не отвисает челюсть. «Серьезно? Когда? Как?» Доктор мягко улыбается на возбуждение Лео: «Впервые мы заметили, что твоя бабушка возвращается на привычный цикл сна и бодрствования в прошлый понедельник. Правда, нам пришлось провести несколько тестов, прежде чем мы могли бы что-либо утверждать. Сейчас же нельзя наверняка сказать, когда она очнется и очнется ли вообще, однако такое поведение - показатель высокой вероятности того, что она выйдет из комы». «Но это возможно, верно? - спрашивает Лео. - Она может очнуться». Доктор Брунсвик торжественно кивает: «Совершенно верно. Но, Лео, нам все же нужно быть реалистами. Ее здоровье и возраст - весьма рисковые факторы. Ты должен быть готов к тому, что она никогда не придет в себя. Насколько я понимаю, ты несовершеннолетний?» Лео вздыхает: «Пока еще да. Мне очень скоро исполнится восемнадцать, доктор». Доктор Брунсвик хмурится. «Даже если так, ты все еще не достиг возраста совершеннолетия, и протокол составлен. Есть ли какой-нибудь член семьи, готовый взять тебя, если того потребуют обстоятельства?» «Да, у меня есть несколько родственников в Нью Йорке, но они в общем-то не...» «Вот и отлично, - заключает доктор, делая какие-то пометки в своих бумагах. - И, Лео, мы рады насчет твоей бабушки». «Спасибо», - искренне улыбается Лео в ответ, возвращая взгляд к бабушке. Внезапно он представляет ее вновь пробуждающейся: с оживленностью в голосе и с румянцем на щеках. Юноша поправляет седую прядь, которая, впрочем, тут же возвращается на прежнее место, в чем-то напоминая характер самой женщины. Юноша целует ее в лоб: «Скоро увидимся, abuelita». Лео засовывает книгу в сумку и покидает палату, так как ему еще нужно успеть на свою смену а автомагазине. Уходя, он не замечает, как голова его бабушки поворачивается в сторону двери, хотя сама женщина все так же пленена сном. Лео чувствует, как его кудрявые лохматые темные волосы липнут к шее. Бисеринки пота скатываются по его лицу, в то время как он ослабляет масляную затычку и убирает прокладку. Вязкое черное масло хлюпает при попадании в поддон, а Лео следит за тем, чтобы затычка не упала внутрь, ибо доставать ее – еще та проблема. Он ворчит и скрежет зубами все сильней. Он пытается открутить фильтр, в глубине души осознавая, что не может, а также то, что у него не хватит времени. «Давай, Лео, - усмехается Нисса. - Чарли уже достал фильтр». «Отъебись», - бормочет Лео, впрочем, не будучи уверенным, что та его расслышала. Он закатывает глаза и смиряется с тем, что придется достать фильтр гаечным ключом, - оранжевый костюм и белая футболка раздражающе липнут к телу – после чего дает маслу стечь в поддон. Он ставит его на газету и убирает в сторону, после чего открывает новую бутыль и принимается за очередной фильтр. «Давай же, Чарли! - кричит Джейк Мейсон с другого конца. Лео рычит, смачивая новую прокладку маслом. Он слышит, как Чарли кричит: «Дай мне чертову воронку, Джейк. НЕТ! Нет, другую!» Лео привинчивает новый фильтр на место, ожидая того момента, когда он будет уверен в том, что тот качественно подогнан, и затем протирает область для затычки, после чего она и подкладка оказываются на месте. «Ну же, Лео! - зовет Шейн. - Ты сделаешь это!» Лео выкатывается из-под машины: «Воронку!» Шейн подает ему пластиковую воронку, пока он осматривает открытый колпак, находя наливное отверстие. Он видит краем глаза Чарли, уже наливающего масло, отчего спешит сделать то же. Однако жидкость требует времени для продвижения, так что ему ничего не остается, кроме как метаться взглядом от собственной воронки к воронке Чарли, бормоча: «Ну же, тупое масло, давай!» Наконец, он отставляет канистру с маслом и возвращает колпак на заливное отверстие. Затем Лео рывком запрыгивает на водительское сидение и заводит двигатель. Его пальцы в нетерпении барабанят по рулю в течение целых тридцати секунд, прежде чем он срывается проверить наличие течи. Губы кривятся в ухмылке, когда становится очевидным, что переживания излишни, и она становится лишь шире при появлении ругательств Бекендорфа за спиной. До полной урегулировки масла остается еще минут десять-пятнадцать, и Лео решает в это время проверить телефон, несмотря на то, что его пальцы покрыты смазкой. При обнаружении пяти пропущенных звонков от Аннабет он хмурится и быстро набирает ее номер, решая выйти из гаража – девушка редко связывается с ним вне работы. «Лео! - кричит Шейн, видя удаляющегося юношу. - Куда это ты, чувак? Бекс снова разгромит тебя, если ты не...» «Ему меня не одолеть», - усмехается он, слушая гудки. Затем раздается почти безжизненный голос Аннабет: «Лео, - с облегчением выдыхает она. - Слава Богам». «Да, что такое? Все в порядке?» «Ну, почти. Слушай, я знаю, что ты на этой неделе отдыхаешь, но я была бы крайне признательна, если бы ты смог подменить меня на пару дней», - она звучит неуверенно и, в то же время, с надеждой в голосе. Он пожимает плечами, часть его слегка возбуждена известием. «Да, конечно», - отвечает он так, словно его сердцебиение вовсе не повысилось. Он сбрасывает это на адреналин. Вальдес буквально чувствует улыбку девушки: «Буду должна, Лео. Спасибо!» Он усмехается: «В любое время! Ты уходишь в отпуск или что?» «Да нет, просто, эм, дела с Перси. Не беспокойся. В любом случае, еще раз спасибо», - тараторит Аннабет, прежде чем положить трубку. Лео не особенно размышляет над произошедшим, прежде чем забежать обратно в гараж. Он очищает показатель уровня и вновь проверяет масло, после чего добавляет недостающую кварту. Вновь приходится ждать до проверки, но теперь уже его сознание далеко от соревнования. Он ничего не слышал о Нико со дня их встречи и должен признать, что несколько этим встревожен. Во время тест-драйва все его мысли обращены к одинокому мальчику с темными волосами, потому что Лео не может притворяться, будто ему не хочется, чтобы Нико позвонил ему вновь. Он едва слышит объявление Ниссы: «И наш победитель… Лео Вальдес!» Он должен бы быть восторжен победой в дуэли замены масла, но когда Чарли дружески ударяет его кулаком в плечо и взъерошивает ему волосы, Лео знает, что его сердце готово выпрыгнуть из груди далеко не от радости победы. Он прибывает в кризисный центр в 02:03. По достижению раздевалки его волосы снова спутаны, а в чашке нет ни капли кофе. Он оставляет свою старую куртку на вешалке и проходит в телефонную. Пайпер и Джейсон уже на месте; Девушка занята звонком, в то время как ее парень вбивает информацию в компьютер. Увидев Лео, Грейс широко улыбается: «Привет, парень! Давно не виделись!» Лео смеется лучшему другу в ответ: «Чувак, мы встречались вчера». Джейсон задумчиво хмурится: «Сейчас два утра, оставь». «В любом случае, что ты тут забыл?» - интересуется он как раз в тот момент, как Пайпер кладет телефон. «Кофе, малыш?» - предлагает ей Джейсон, искренне улыбаясь. «Спасибо, но у меня еще осталось немного». «Тот, что ты наливала час назад?» Пайпер смеется: «Черт, нет, конечно! Это уже третья чашка. Ненавижу ночные смены. Не представляю, как Аннабет с этим справляется». Джейсон кивает в ответ: «Вот и я тоже. Лично я здесь только отрабатываю пропуск с прошлой недели. Хирон меня чуть не прибил на месте после этого!» Лео нервно содрогается, в то время как девушка лишь пожимает плечами на высказывание: «C’est la vie». После короткой паузы она добавляет: «О, привет, Лео!» - тому, что девушка даже не заметила его присутствия, он не удивлен. Слишком уж часто эти двое, находясь вместе, погружаются в свой отдельный маленький мир, и в такие моменты реальность их не касается. Лео начинает уставать ближе к трем часам. Понуро потирая глаза, он вешает трубку после изнуряющего разговора с мужчиной, только что потерявшего дочь. Пайпер и Джейсон оба погружены в работу, в то время как он идет за кофе. Лениво подавляя зевоту, он в сотый раз за ночь жалеет о том, что Аннабет не сообщила о том, что ее придется заменить, чуть раньше. В то время как барахлящая старая машина, шумя, тонкой струйкой наливает кофе в чашку, Лео вновь возвращается мыслями к тому мужчине, думая о том, как же люди похожи на машины. "Иногда им просто нужно масло, чтобы те вновь исправно заработали". 03:15. Лео возвращается к работе и, прежде чем кофе снова кончается, он успевает ответить одному человеку по интернету. Он переписывается с кем-то, кто, казалось, является маленькой девочкой, попавшей в беду, но эти мысли быстро испаряются, как только незнакомец предлагает обмен фото. 03:24. Он вновь принимается барабанить пальцами по столу. Он бросает взгляд на Пайпер и Джейсона, которые погружены в свои мысли. Он благодарен за то, что сегодня именно они работают вместе с ним вместо Френка и Аннабет, рабочие места которых находятся значительно ближе к нему. Эти же двое в другом конце комнаты едва ли могут его слышать. Не то, чтобы ему это было нужно. Он не надеется на то, что это окажется крайне удобным для него, вовсе нет. Время на мониторе доходит до 03:25, а телефон не звонит. На момент сердце Лео падает, и он тут же мысленно возбраняет себя за это. Может, Нико чувствует себя лучше. Ведь именно этого Лео и хотел, верно? Ведь именно таким образом все и должно было закончиться, не так ли? Может, у него есть причины на то, чтобы не звонить. Может, он в нем больше не нуждается. Может... Его мысли прерываются пронзительным звонком телефона. Лео метает взгляд на часы и нервно облизывает губы, не сдерживая краткого постукивания пальцами по столу, прежде чем взять трубку. Ну-ка, немедленно, он спокоен. Он все контролирует. Он готов. «Здравствуйте, это горячая...» «Лео? Это я, Нико». Он чувствует, как его губы непроизвольно содрогаются в улыбке. «Привет, Нико. От тебя давно не было новостей». «Мне казалось, что я слегка напугал тебя тогда, и я не хотел усугублять ситуацию». «Я же сказал, что не оставлю тебя», - серьезно произносит Лео. В ответ ничего не следует, так что он решает продолжить разговор: «Так как ты себя чувствуешь?» Нико вздыхает: «Можем мы просто... Просто поговорить?» «Почему ты позвонил?» Момент стоит тишина. «Наверное, я... Я, думаю... Ну... Я просто скучал... По разговорам с тобой, вот», - последняя часть произносится очень сбивчиво, и Лео едва ее может расслышать. Но когда мозг складывает части мозаики воедино, для него это простое скомканное предложение становится лучшей вещью, что он слышал за все последние годы. Лео усмехается и задает вопрос, который терзает его уже достаточно продолжительное время: «Как ты узнал, что выйдешь именно на меня?» Мальчик тихо хихикает: «Ты будешь смеяться». «Клянусь, не буду». «Я по какой-то непонятной причине полагал, что если позвоню в то же время, то попаду на тебя?» «Это гениально». Нико так же глухо просмеивается. Они бесцельно говорят о разных вещах, о том, как они провели день. Ди Анжело не только делится событиями прошедшего дня, но и планами на следующий, в то время как Лео посвящает его в свои дела, однако при этом бабушку он намеренно не упоминает. Ребята говорят обо всем и в то же время ни о чем. После обсуждения того, как же глупо строить новый супермаркет около парка Персефоны, наступает временное затишье. Спустя момент Нико добавляет: «К слову, моя рука уже лучше». «Больше никаких побитых костяшек?» «Нет, - слышится в ответ смешок. - К слову, это ошарашило хозяина на пару дней» - клянусь, он подумал, что я состою в каком-нибудь бойцовском клубе. Лео смеется: «Хорошо. Кстати, без обид, но ваш работник в лобби немного долбанутый». «Немного? - фыркает Нико. - Я как-то потерял ключи, так ему понадобилось два часа на то, чтобы открыть свой ящик и пустить меня в квартиру». «Два часа? Что за х... Что ты делал целых два часа в этом заброшенном богами здании? Я уснул, только дожидаясь тебя». «Ну, я предпочел съездить на моем мотоцикле в...» «Погоди, у тебя есть мотоцикл?» - в изумлении поднимает брови Лео. Нико колеблется: «Ну, был. Я повредил его». «Я его починю», - выпаливает Лео, прежде чем осознать, что он говорит. Затем он уверенно повторяет: «Я могу починить твой мотоцикл». «Что? Я не смогу позволить целую...» «К хуям цену», - отвечает Лео, вдруг понимая, что это первый раз, когда он позволил себе так выражаться по телефону. Нико внезапно пробирает подозрение: «Серьезно? Ты сделаешь это ради меня?» «Для этого и нужны друзья, верно?» - на этих словах сердце Вальдеса готово разорвать его грудную клетку. И, несмотря на то, что их разделяют целые мили, Лео может, в принципе, представить выражение лица собеседника. Вероятно, он нахмурился, его щеки порозовели, а губы надулись в смущении. Он добавляет: «Я обещал, что не оставлю тебя, помнишь?» Нико бормочет: «Думал, это ты для подбадривания и поддержания момента, ну или как там». «Нет, конечно, если ты не хочешь...» «Нет! - тут же протестует ди Анжело. - Нет, в смысле, я хочу, чтобы ты пришел. Ну, знаешь, чтобы ты мог его починить». Лео может с уверенностью сказать, что тот слегка взволнован, поэтому он спрашивает: «Я же упоминал, что я - механик?» «Думаю, ты упустил эту деталь. В любом случае, спасибо». «Не нужно меня благодарить, - отвечает Лео, вновь не уследив за тем, как начинает барабанить пальцами. - Увидимся в субботу?» «Днем, - продолжает Нико, и Вальдес знает, что на лице того слабая улыбка, - Пока, Лео». «Пока, Нико». Ни один, ни другой не вешает трубку, потому что оба предпочитают слушать целую минуту дыхание собеседника. Лео усмехается: «Ну, это немного неловко». Нико колко замечает: «Теперь, когда ты сказал это, – да». «Учту». Нико вздыхает с усмешкой. «Ну, тогда хорошей ночи?» «Хорошей ночи, Нико».