Step Brothers

Телефон разрывался от звонков. Люди звонили, чтобы поздравить молодожёнов. Звонили, чтобы наврать о том, как они за них счастливы. Сказать о том, что новобрачных ждёт большое будущее. Родственники, друзья и коллеги звонили, чтобы поздравить со свадьбой моего отца и незнакомую им женщину. Поздравить мать Блейна и незнакомого им мужчину. Я стоял возле телефона и отвечал на звонки. Я говорил: – Магазин «Полезные штучки» слушает. Когда телефон звенел, я брал трубку и откусывал кусок хлеба, измазанный нутеллой. Я говорил с набитым ртом: – Закусочная «У Бена». Пожалуйста, оставьте свой заказ. Когда люди звонили, чтобы поздравить и спросить, как доехать до места проведения церемонии, я отвечал, делая глоток горячего чая: – Строительная компания «Форест» слушает. Когда мой отец спустился с лестницы, он благодарно улыбнулся и похлопал меня по плечу. – Спасибо, что помог разобраться с этими бесконечными звонками. В ответ я приподнял кусок хлеба и откусил его. Перенесёмся на два дня назад, когда состоялась первая репетиция свадебного выступления под руководством Блейна Андерсона, моего будущего сводного брата. Блейн, обтянутый полосатой футболкой и штанами цвета хаки, стоял на одной сцене с нами. Он сказал, упирая руки в боки, что, если не помнят, его зовут Блейн Андерсон. Он кивнул в мою сторону, напомнив, что он сводный брат Курта Хаммела. Что он мой сводный брат. Когда из толпы послышалось «Мы помним тебя, красавчик», Блейн смущённо улыбнулся, на секунду опустив голову. Потом он сообщил, что здесь должна присутствовать мисс Эйприл, моя дорогая тётушка, но она не смогла приехать из-за того, что опоздала на поезд из Нью-Йорка. Я не стал говорить, что «опоздать на поезд», означает, что у неё похмелье. Что если она говорит о том, как ей жаль, это означает, что ей плевать и она просто хочет избавиться от этой чёртовой головной боли. Блейн, наш руководитель на эти три дня, протянул нам текст песен. «Marry You» Бруно Марса. Серьёзно? Он хоть читал этот текст? Я выгнул бровь, многозначительно посмотрев на Блейна, но тот предпочёл проигнорировать моё красноречивое молчание. Когда все ознакомились с текстом песни, Блейн попросил разделиться на пары «мальчик-девочка». Не успел я глазом моргнуть, как Рейчел держала под руку Финна, радостно щебеча о том, что как же романтично петь им такую песню. Я раздражённо закатил глаза, понимая, что мне придётся быть в паре с той, которая не успеет кого-то себе подцепить. И к моему удивлению «лишних» оказалось намного больше, чем ожидалось: белобрысый новенький с огромным ртом, недобритый еврей и будущая королева выпускного бала, сверлящая взглядом воркующих Финна и Рейчел. – Эм, девочки? – Блейн непонимающе уставился на державшихся за руку Бриттани и Сантану. Сами же девушки никаких проблем не видели. – Вы можете разделиться и встать с кем-то из парней? – Но я хочу быть с Сантаной, – произнесла блондинка, покосившись в сторону напряжённой подруги. – Это замечательно, но ты бы могла выбрать себе в пару парня? – Блейн пытался вежливо настоять на своём. Пирс нахмурилась. – Я разве чего-то не понимаю? Это ведь песня о том, как один человек хочет жениться на другом. Так? Блейн неуверенно кивнул. Все внимательно смотрели на девушку. У всех на губах блуждала улыбка. Кто-то сдерживал просящийся наружу смешок. Все ждали шоу Бриттани Пирс. Все ждали, когда она начнёт блистать своим «радужным умом». – Так почему мне нельзя быть в паре с Сантаной? Я хочу жениться на ней, – со всей серьёзностью произнесла принцесса единорогов. Из толпы послышался смешок. Блейн, как и мистер Шустер и несколько из участников хора приоткрыли рты, обмениваясь друг с другом непонимающими взглядами. Блейн первый подал голос, прочистив горло: – Хорошо. Если парни будут согласны быть с… – Я буду с Паком, – резко перебила его Сантана, поспешившая в сторону удивлённого Пакермана. Бриттани смяла край красной юбки той рукой, которую только что держала её подруга. – Тогда я с Бриттани, – произнёс Сэм, подходя к девушке и осторожно вставая рядом. Я быстро кинул взгляд на того, кто остался. Чёрт возьми, Куинн. Черлидерша тоже осознала всю ущербность ситуации. Мы синхронно закатили глаза. Кто-то сказал «Идеальная пара». Послышались смешки. В тот момент я стал ненавидеть предстоящую свадьбу ещё больше. Перенесёмся в настоящее время. В небольшую комнату с огромными окнами на всю стену. Когда я щурился от яркого солнечного света. Когда я пытался завязать галстук-бабочку, тихо ругаясь, когда та вновь и вновь разваливалась в руках. Когда раздражённо переминался с ноги на ногу, чувствуя, как солнечные лучи неприятно греют правую сторону моего тела. – Тук-тук, можно? Я вздрогнул от неожиданного голоса и на секунду прикрыл глаза, дабы успокоиться и не выразиться матом. Блейн облокотился об дверной косяк, засунув руки в карманы чёрных брюк. Я бросил взгляд в его сторону, тут же обратив внимание на то, что на нём был галстук. – Махнёмся? Блейн вскинул брови, проследил за моим взглядом, опустил голову и, поняв, о чём я, рассмеялся. – У меня есть идея получше. Он, продолжая улыбаться, вынул из кармана руку. Его пальцы разжали кулак, показывая чёрную бабочку с металлической цепочкой посередине. – Я купил её, когда мы с тобой брали в прокат твой смокинг. Подумал, что она будет на тебе потрясающе смотреться. – Я её не надену. Блейн пожал плечами. – Как хочешь, только не думаю, что твой отец обрадуется такому виду своего шафера. Он насмешливо наблюдал за тем, как бабочка снова разваливается в моих руках. Я раздражённо задышал через нос. – Давай сюда. Блейн с победной улыбкой протянул мне бабочку и снова упёрся плечом об дверной косяк, скрещивая ноги и засунув руки в карманы. Я застегнул бабочку на шее. Блейн продолжал улыбаться, разглядывая меня. – Ты безумно красивый, Курт, – неожиданно выпалил Блейн, прервав нависшую тишину. – Мне бы хотелось увидеть того, на кого ты похож. Я смотрел в зеркало. Передо мной был высокий парень в смокинге, за который заплатил отец. Он щурился от яркого солнечного света, что пробивался в небольшую комнату через огромные окна во всю стену. Из-за солнечного света часть его лица будто светилась изнутри. Из-за освещения глаза казались бледно-голубыми. На свету поблескивала цепочка на чёрной бабочке. Узкие губы с запекшейся ранкой были раздражённо искривлены: солнечные лучи продолжали жечь его кожу. Его губы произнесли: – Я похож на маму. Мои глаза блуждали по лицу этого парня, а его губы говорили: – Моя мама была высокая, с огненно-рыжими волосами, голубыми глазами и бледной кожей. Блейн упёрся головой в дверной косяк и скрестил руки на груди. Парень в зеркале продолжал: – Она была красивой. Она всегда была красивой. Отец был счастлив с ней. Я сказал под молчание Блейна: – А сейчас мой отец женится на невысокой, смуглой брюнетке с карими глазами, которую я совсем не знаю. И мой отец говорит, что счастлив с ней. Блейн смотрел на меня своими большими глазами. Его губы дрогнули в грустной улыбке: – Ты бы ненавидел любую женщину, которая бы оказалась рядом с твоим отцом, верно? Я провёл подушечкой пальца по металлической цепочке бабочки и подумал о том, что она холодная. Перенесёмся во вчерашний день. В момент, когда я должен был быть на генеральной репетиции в церкви, где планировалась пройти свадьба. В момент, когда я должен был скакать по церкви между пустыми местами свидетелей. В момент, когда я должен был держать за руку Куинн и петь о том, что хочу жениться. В момент, когда я должен был растягивать мышцы лица в улыбке. Вместо этого я сидел в пустом классе, уставившись в одну точку перед собой. У меня уже была разбита губа, а на скуле красовался синяк. Вместо того, чтобы спокойно сесть в машину и поехать на генеральную репетицию, моё лицо впечатывали в холодную кирпичную стену школы МакКинли. Школы, в которой учусь я. Мои волосы сжимали у корней, а ладонь давила на затылок. Толстые пальцы скручивали мои руки за спиной. Иногда такое бывает. Иногда, когда тебе на голову выливают слаш, ты не можешь промолчать. Не можешь просто стиснуть зубы и простоять на месте хотя бы минуту, чтобы успокоиться. Иногда разум отключается, и ты начинаешь орать. Орать так, что ученики, покидающие школу, оборачиваются. Оборачиваются и те, кому адресованы оскорбления, которые ты так гневно выкрикиваешь. И потом ты уже не успеваешь и глазом моргнуть, как тебя уже вжимают в стенку и шипят тебе в ухо угрозы. Просто иногда такое бывает, вот и всё. Ещё как это бывает в фильмах, в тот самый момент, когда огромная рука спортсмена заносится над твоей головой, появляется какой-нибудь тип, который непременно остановит этот удар. Он подбежит, и если не сможет наказать засранцев, то хотя бы спугнёт их своим видом. Но он обязательно защитит тебя. Будь это учитель или ученик. Кто-то, кто попытается тебя защитить, потому что сам ты нихрена не можешь сделать это в одиночку. Потому что, если начнёшь пытаться драться, тот амбал и его шайка спортсменов в точно такой же куртке с вышитой на груди чёрной «M», просто скрутят тебя и закроют в мусорном баке. Или закроют в биологическом туалете и сбросят кабинку со склона. Или просто изобьют. Только этот «кто-то» немного опаздывал. Кулак с глухим стуком врезался мне в челюсть, из-за чего в ушах моментально зазвенело. Потом уже послышался чей-то голос, приказывающий прекратить. Голос орал: – Драться на территории школы запрещено! Деритесь где угодно, убивайте друг друга где угодно, но только не на территории школы. Только не возле стен и не на газоне. Не создавайте уборщикам лишнюю работу, измазывая своей кровью школьную собственность. Особенно газон. Орущий голос, который становился всё громче и чётче, приближался. Футболисты дёрнулись с места, плюнув мне в лицо «Продолжим в понедельник». Этот «кто-то», как обычно бывает в фильмах, должен помочь мне встать и задать идиотский вопрос, вроде: «Ты как?» «Тебе не больно?» Или сказать что-то, что успокоит тебя, вроде: «Я потом разберусь с этими засранцами». «Ничего, в будущем они будут мыть твою машину». Но этот «кто-то», мой спаситель, этот голос, схватил меня за руку и проорал: «Остаёшься после уроков!» Вот как я попал в тот момент, когда сидел в пустом классе и смотрел в одну точку перед собой. Я отбывал наказание за то, что устроил потасовку на территории школы. Я, облитый слашем, с разбитой губой и с ушибленной скулой. Я, участник хора. Неужели я ещё не достаточно похож на лузера? Хотя скорей всего этот учитель просто ненавидит меня за то, что я не боюсь высказать своё мнение на его бесполезных уроках, которые меня ни чему жизненно полезному не учат. Мой телефон завибрировал в кармане джинс, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Имя «Блейн» заставило меня раздражённо закатить глаза. Я хотел сбросить звонок, но вместо этого нажал на кнопку принятия вызова. Трубка говорила взволнованным голосом будущего сводного брата: – Курт, ты где? Мы же начнём репетицию без тебя. – Я не приду. – Что? Почему? В трубке послышался шорох. Я устало потёр переносицу двумя пальцами, опираясь локтём об поверхность парты. – Потому что меня оставили после уроков. – Что произошло? – Неважно. В общем, я не приду, но не думаю, что моё отсутствие как-то повлияет на завтрашнее выступление. – Куинн осталась без пары. – Ну и что теперь прикажешь сделать? Сбежать, потому что принцессу никто не держит за ручку? – Эй-эй, не заводись. И, кстати, почему бы и не сбежать? Разве там нет окон? – произнёс насмешливый голос Блейна. Я раздражённо поморщился. – Очень смешно. – Ты там один? – Я не собираюсь сбегать, Блейн. – Я не об этом. Просто… тебе же наверняка скучно. Я выгнул бровь. – И что? – Я могу поговорить с тобой, пока ты там торчишь. Но если ты не хочешь, то я не настаиваю. Я поднял взгляд на часы. Прошло только 15 минут отбывания моего наказания. Оставалось ещё 45. Я тяжело вздохнул, откидывая голову назад и немного сползая с жесткого стула. – Ладно. – Что? – Поговори со мной. Перенесёмся в момент, когда Блейн ещё раз напоминал, кто за кем выходит. Когда он ещё раз напомнил, кто с какой парой. Финн стоял впереди колонны и нервно дёргал чёрный галстук. Он напряжённо смотрел на высокие двери, за которыми было куча родственников Хаммелов и Андерсенов. Коллеги и друзья. Люди, которых я не знаю. Рейчел встала на носочки и потянулась к Финну. Тот нагнулся, чтобы позволить девушке коснуться его щеки. Он глупо улыбнулся, а Рейчел сказала: «Ты справишься». Она взяла его за руку и переплела их пальцы. Она поправила оранжевый цветок у него на груди. Рядом со мной стояла Куинн и смотрела на них. Я слышал, как она раздражённо сопит. Я закатил глаза, отворачиваясь от неё. – Эй, помнишь, что я тебе говорил? Блейн многозначительно приподнял брови, ожидая ответ на свой вопрос. Я нахмурился, одними губами произнося «Что?» Прилизанный пальцами потянул уголки своих губ вверх. – Улыбайся. Помни об улыбке. Всё-таки это свадьба, а не похороны. – Ну, для кого как. Блейн страдальчески закатил глаза и похлопал меня по плечу. Он подошёл к Бриттани. Он проверил, стоит ли она с Сэмом. Он проверил, стоит ли на месте Сантана с Паком. Он кивнул головой и немного задрал рукав, оголяя запястье с часами на чёрном кожаном ремешке. – Сейчас всё начнётся. Что ж, ребята, ни пуха ни пера! Он ободряюще улыбнулся и поднял два больших пальца вверх. Участники хора закивали, улыбнувшись в ответ. За дверями послышались звуки синтезатора. Блейн подошёл к дверям и, выждав пару секунд, распахнул их. В этот момент все гости, сидящие на своих местах, обернулись. Среди звуков барабана и клавишных послышался гул, создаваемый свидетелями. Явно никто не ожидал услышать вместо стандартной свадебной музыки что-то более современное. Например, хит Бруно Марса, который последнее время часто крутили по радио. Финн вздохнул и двинулся вперёд. Рейчел держала в руках маленький свадебный букет из оранжевых цветов и наблюдала за своим парнем. Рядом со мной стояла Куинн и тоже смотрела на Финна. На своего бывшего парня. Они с Рейчел наблюдали за тем, как Финн остановился и поправил галстук. Как он поправил чёрный пиджак, дёрнув его вниз. Рейчел и Куинн, две девушки, которые его любили, слушали, как он с улыбкой пел: – It's a beautiful night, we're looking for something dumb to do… Он не спеша шёл вперёд под заинтересованными взглядами свидетелей. Финн Хадсон шёл к алтарю. Девушка, которую он любил, ждала момент, когда наступит её черёд выходить. Когда она сможет двинуться к алтарю на не своей свадьбе. – Я не могу, – выпалила Куинн, дрожащими руками сжимая букет оранжевых цветов. Такой же, как у Рейчел. – Ты спятила?! – гневно зашипел я, дёрнув её за руку. – Надо было раньше думать! – Я не могу, – повторила Куинн, замахав головой. Она смотрела вперёд. Туда, где Финн, её бывший парень, неловко развернулся и встал на одно колено, вытянув руки. Он пел: – Hey baby, I think I wanna marry you... Ему навстречу вышла улыбающаяся Рейчел. Рейчел, ради которой Финн бросил Куинн. Во всяком случае, так считала Фабре. Блондинка бросила букет на пол и хотела выйти из колонны, как я её схватил за руку. – Чёрт возьми, это всего лишь песня! – Песня?! – кричала Куинн. – Ты думаешь, это их не ждёт впереди?! Думаешь, он, в конце концов, решит вернуться ко мне?! Все участники хора шокировано смотрели на неё. На плачущую избалованную принцессу. – Эй, очнись! Прошло уже 3 года! Может, уже забудешь и начнёшь двигаться дальше?! Куинн горько усмехнулась. Она произнесла дрожащим голосом: – Я каждый день, в течение трёх лет наблюдаю за тем, как Финн любит не меня. Как не меня целует. Как не меня держит за руку. Знаешь, при таком раскладе довольно трудно забыть человека. Хотя откуда тебе знать? Я ничего не успел ответить, как как-то сжал мою ладонь. Я обернулся. Блейн, крепко вцепившись в меня, поспешно потянул за собой в зал, где сидели свидетели. На нас обернулось несколько десятков пар глаз. Пока я пытался подавить внезапное воспламенение собственных щёк, Блейн, держа мою руку, закружился вместе со мной в танце. Он с улыбкой пел строчки Куинн: – Well I know this little chapel on the boulevard we can go… Блейн опустил мои руки. По сценарию Блейна мы с Куинн должны были повернуться друг другу лицами, вставая спинами к зрителям. Мы с Куинн должны были улыбаться, петь и идти в таком положении до середины зала. Потом по задумке Блейна я должен был взять Куинн за руку и снова закружиться в танце, периодически прижимая девушку к себе. К тому времени, когда выходили бы Арти и Тина, мы с Куинн должны уже убежать со «сцены» и встать сбоку возле свидетелей. Но на месте Куинн был Блейн. Парень, который через пару минут станет официально моим сводным братом. Поэтому я лишь заторможено повторял движения за ним. Мы развернулись друг к другу лицами. Мы двигались в сторону алтаря, пританцовывая. Блейн улыбался, я же напряжённо смотрел ему в глаза, не веря в то, что делаю. Вновь и вновь краснея от представления, как это выглядело со стороны. Когда Блейна снова взял меня за руку для очередной порции танца, я пел: – Who cares if we're trashed, got a pocket full of cash we can blow… Я пел и тогда, когда Блейн, мой будущий сводный брат, на мгновение прижимал меня к себе. Когда наши лица были максимально близко. Когда мы едва не соприкасались носами. Блейн улыбался, а я чувствовал, как мои щёки стыдливо покалывает. Из высоких дверей выбежала Тина, толкая коляску с Арти. Сам парень рисовал узоры жёлтыми атласными лентами, напевая строчки: – Don't say no, no, no, no-no! Just say yeah, yeah, yeah, yeah-yeah! Мы с Блейном в это время встали с другой стороны от свидетелей, напротив пританцовывающих Финна и Рейчел. Когда позади Арти и Тины уже бежали Мерседес с Майком, всячески придуриваясь и корча глупые рожи, я хлопал в ладоши и шипел Блейну: – Что за спектакль ты только что устроил? На дорожку выбежали Сэм и Бриттани. Они кружились в танце, после которого Сэм взял девушку на руки и начал кружиться сам, напевая: – Is it the look in your eyes, or is it this dancing juice? Блейн, не переставая улыбаться, покосился в мою сторону. Он прошептал, немного склонив ко мне голову: – Я просто спасал положение. Едва ли Бриттани и Сэм оказались на полпути к алтарю, как вслед уже бежали Пак с Сантаной. Бриттани, увидев подругу, резко остановилась. Сэм в одиночку добежал до алтаря, когда заметил, что его оставили одного. Сантана недолго думая взяла за руку радостную Бриттани. Они начали танцевать вместе, когда пели: – I'll go get a ring let the choir bells sing like oooh… Я пихнул локтём в бок Блейна, гневно зашипев: – Это ты так положения спасаешь?! Мы ведь сводные братья, так какого чёрта мы поём песни о том, что хотим жениться друг на друге?! Блейн перестал хлопать. Он замер. Он медленно перевёл взгляд на меня. В них плескалось удивление и что-то ещё. – Ты назвал нас «братьями»? Наступила очередь снова выбегать на дорожку между свидетелями. Блейн как-то заторможенно побежал вперёд. За нами потянулись остальные хористы, пристраиваясь позади нас. Мы с Блейном были впереди танцующей колонны. Мы – сыновья жениха и невесты. Люди вокруг нас со счастливыми улыбками хлопали в такт музыке и качали головой. Некоторые из свидетелей подпевали нам: – Who cares, baby, I think I wanna marry you… Мы выстроились в две шеренги возле алтаря. Блейн стоял напротив меня. Все практически одновременно уставились в сторону входа в церковь. Я сделал то же самое, не понимая, чего все ждут. Через пару мгновений я увидел отца. Улыбающегося, комично двигающегося отца. Он шёл, пританцовывая и прихлопывая. Он шёл, тряся лысой головой и подпевая нам. Мой отец встал возле алтаря. Он обернулся и вытянул вперёд руки, как совсем недавно сделал Финн. И навстречу ему вышла Моника, в белом пышном платье и с длинной фатой до пола, которая ярко контрастировала с чёрными как смоль волосами. Она придерживала пышную юбку одной рукой, а другой сжимала букет из оранжевых цветов. Она бежала к моему отцу чуть ли не вприпрыжку. Она бежала, как совсем недавно Рейчел бежала к Финну. Я, наблюдая за ними, пел вместе с остальными: – Is it the look in your eyes or is it this dancing juice? Мой отец сделал несколько шагов к своей невесте и подставил свою руку. Моника подхватила его за локоть. Они подошли к алтарю вместе уже более спокойным шагом. Мой отец и мать Блейна. Они вместе, держа друг друга под руку, выглядели счастливыми. Мой отец, который ещё 7 лет назад пил виски и рыдал в темноте под шум телевизора, выглядел счастливым. Он выглядел счастливым рядом с Моникой. Когда наши голоса смолкли, а музыка затихла, свидетели, состоящие из родственников Хаммелов и Андерсенов, коллег и друзей, людей, которых я вижу впервые, встали с мест и бурно зааплодировали. В этот момент внезапно пришедшая тётушка Эйприл протискивала свой тощий зад между свидетелями, пытаясь добраться до свободно места. – Спокойно! – кричала женщина, вскинув над головой маленькую фляжку. – Всё нормально! Можете продолжать! Перенесёмся в момент, когда мой отец и Моника танцевали уже второй танец, а мистер Шустер исполнял для них песни, танцуя на сцене. В момент, когда я со скучающим видом перекатывал устрицы по тарелке, сидя за первым столиком. Где-то рядом слышались голоса пьяных тётушки Эйприл и Пакермана: «За молодожёнов!» Чуть поодаль от меня сидели Финн и Рейчел. Они с улыбками наблюдали за танцующими новобрачными. Они держались за руки, не подозревая о том, что сейчас где-то бьётся в истерике Куинн. Бывшая девушка Финна. Я обвёл взглядом длинный стол, рассчитанный на четыре человека. Стол, за котором я сидел один. На котором еда почти не тронута. Я обернулся назад, стараясь разглядеть загеленную голову. Эйприл неподалёку кричала тост: – Надеюсь, моему братцу не взбредёт в голову рожать третьего! Люди, сидящие рядом с ней, вскидывали вверх руки с бокалами и осушали сосуды в считанные секунды. Люди, не понимающие то, что кричит моя дорогая тётушка-алкоголичка. Блейн появился передо мной внезапно. Он быстрым шагом обошёл стол и, со скрипом отодвинув стул, сел на своё место. Он злобно сопел, а его дрожащие руки пытались разрезать кусок мяса. Злой Блейн? Что-то новенькое. Я с интересом наблюдал за ним, подперев голову рукой. – Что? – раздражённо произнёс он, не поворачиваясь ко мне. – Ничего. Просто пытаюсь предположить, кого мне нужно отблагодарить за то, что смог довести тебя. Нервно дрожащие руки замерли. Блейн посмотрел на меня исподлобья. – Мне дать тебе номер Себастьяна? Оу. – Себастьян? Я выпрямил спину и заинтересованно приподнял бровь. Я сказал: – Я, конечно, пожалею об этом, но… что он сделал? Блейн зажмурился и потёр лоб пальцами. Он развернулся ко мне в пол-оборота, положив руку на спинку рядом стоящего стула. Он глубоко вздохнул. – Люди должны поддерживать тех, кого они любят. Верно? Я помолчал пару секунд. Я сказал, склонив немного голову: – Возможно. Блейн положил руку себе на грудь. – Я был уверен, что Себастьян любит меня и будет поддерживать меня во всём. Но, о Боже, как же я ошибался! Блейн всплеснул руками, подняв глаза к потолку. Я поморщился. – Знаешь, кажется, я уже начинаю жалеть о том, что спросил… Блейн перебил меня, заставив в возмущении вскинуть брови: – Я первый раз попросил его поддержать меня в чём-то, а он назвал меня легкомысленным! И знаешь что? Мне плевать. И без него обойдусь. Он скрестил руки на груди и немного сполз со стула, упираясь сердитым взглядом в тарелку. – Если ты уверен в своих поступках, тебе не нужна поддержка. Блейн закусил нижнюю губу. – Но я не уверен. Нависло молчание. Мы оба наблюдали за тем, как мой отец и Моника кружились в танце. Как они смеялись. Как стихала музыка. Как новобрачные, взявшись за руки, шутливо поклонились гостям, сидевшим за столиками. Мистер Шустер со сцены прокричал в микрофон: – А теперь позвольте представить одного из шаферов – Курта Хаммела! Я вздрогнул. Я непонимающе забегал взглядом по людям, которые аплодировали мне. – Что за чёрт? – тихо выругался я, напряжённо вцепившись в край стола. Отец похлопал меня по плечу, усаживаясь на своё место рядом со мной. – Тебе нужно сказать речь. – Какую ещё речь? – Разве Блейн тебе не сказал? Я и отец перевели взгляд на Блейна. Тот пожал плечами. – Самая лучшая речь, когда человек говорит спонтанно, от души. Отец нахмурился. – Блейн, ты же понимаешь, что все гости разбегутся, если он начнёт говорить «спонтанно, от души». Все продолжали аплодировать. Все продолжали ждать мой выход. Я же медленно сползал со стула, стараясь скрыться под столом и незаметно сбежать, как это бывает в фильмах. Худощавые руки тётушки Эйприл схватили меня под мышки. – Ну же, не стесняйся! Она поставила меня на ноги и ущипнула за щёку. – Тебе ещё потом на своей свадьбе речь произносить! Тётушка толкнула меня в спину, а мистер Шустер, спустившись со сцены, взял меня за руку и потащил за собой. Аплодисменты стихли. Прожекторы устремились на меня. Все как один улыбались и ждали от меня что-то очень милое, что могло бы растрогать присутствующих. Что-то, что заставило бы их стоя аплодировать. Что-то, что заставит их сказать «Какой же у Бёрта замечательный сын!» Мистер Шустер сунул мне в руку микрофон, а подошедший официант – фужер, наполненный шампанским. Среди улыбающихся лиц выделялось лицо моего отца – напряжённое и хмурое. Единственный человек из присутствующих, который знает меня слишком хорошо. Я прочистил горло и поднёс к губам микрофон. Отец задержал дыхание. Он всем своим видом орал: «Курт, ради Бога, только не будь засранцем». Мои губы растянулись в усмешке. Я сказал: – Шафер? Ну да. Меня сделали шафером лишь из-за того, что я являюсь сыном человека, который женится уже второй раз. Меня заставили быть на свадьбе, шантажируя ликвидацией моего личного транспортного средства, которое, между прочим, передалось мне по наследству. Хочу воспользоваться случаем и сказать, что это, чёрт возьми, нечестно и незаконно. Отец с обреченным вздохом уткнулся в ладони. Моника сочувствующе гладила его по спине. Улыбки присутствующих постепенно угасали. Я продолжал, держа в руке фужер с шампанским: – Также хочу сказать, дабы предотвратить возможность собственных выступлений с речью на будущих свадьбах моего отца, что давать мне в руки микрофон, надеясь, что я скажу что-то милое перед людьми, 98% которых я не знаю, не самая лучшая идея. Блейн беззвучно шевелил губами. Он произнёс: «Скажи тост». – Да, точно. Тост. Что ж, – я приподнял бокал. – Предлагаю выпить за моего отца, который спустя 7 лет всё-таки нашёл замену моей маме. За отца, который почему-то решил, что женщину, которую полюбит он, должен полюбить и я. За отца, в сердце которого живёт моя мама, потому что на прикроватной тумбочки всё ещё стоит их совместная фотография. Мой отец напряжённо смотрел на меня. Моника обняла теперь уже мужа за плечи. Блейн с поджатыми губами и надломленными бровями откинулся на спинку стула. Весь зал молча слушал то, что я говорил в микрофон с поднятым бокалом в руке: – Я предлагаю выпить за женщину, на которой женился мой отец. За женщину, у которой не хватает смелости поговорить с восемнадцатилетним сыном её мужа. За женщину, которую я практически не знаю, но должен называть членом своей семьи. За женщину, у которой сын – гей, но, тем не менее, она приняла его таким, какой он есть. За женщину, которая старается понравиться сыну своего мужа. За женщину, которая заставила моего отца улыбаться. Которая сделала моего отца счастливым. Миссис Андерсон, – я посмотрел на еле сдерживающую слёзы женщину, которая сидела рядом с моим отцом. Она попыталась мне улыбнуться, растягивая дрожащие губы в улыбке. – Вы не станете для меня матерью, а ваш сын точно не станет для меня братом. Я вообще не думаю, что когда-нибудь скажу, что вы двое – моя семья. Но я знаю, что вы стали семьёй для моего отца. Я никогда не был идеальным сыном и никогда им не буду, поэтому я буду рад оставить отца здесь с теми, которые точно позаботятся о нём. Которые точно сделают для него то, что никогда не сделаю я. И в качестве свадебного подарка я попросил наш хор сделать этот номер. Троица, сидевшая за столом впереди, с восхищением смотрели на меня с блестящими глазами. Моника утирала салфеткой выступавшие на уголках накрашенных глаз слёзы. И я подошёл к ней. Я подошёл к ней впервые за всё время, что был знаком с ней. Я склонился и поставил бокал на стол. Я протянул Монике свободную руку: – А Вас, миссис Андерсон, меня попросили пригласить на танец в качестве символа, что Вы стали семьёй для моего отца. Отец с благодарностью смотрел на меня. Блейн широко улыбался, поглаживая плечо матери. Женщина, на которую я смотрел, закивала головой, улыбаясь и утирая слёзы. Она вложила свою ладошку в мою, вставая со стула. Участники хора уже выстроились позади. Заиграла музыка. Финн взял микрофон из моих рук, ободряюще улыбаясь. Мы с Моникой встали в центре перед всеми. Я, не отпуская её руки, положил свободную ладонь ей на талию. Финн запел: – Oh her eyes, her eyes make the stars look like they're not shining… И мы закружились в танце. На самом деле я понятия не имел, как танцевать, и делал лишь то, что помнил из учебного танца моего отца и Блейна. Я понятия не имел, на четыре ли счёта эта песня или на три, и попадаем ли мы в такт, я не задумывался. Но Моника крепко сжимала мою руку и плечо, улыбаясь и шмыгая покрасневшим носом. С её покрасневших глаз всё ещё текли слёзы, но Моника, теперь уже жена моего отца, смотрела на меня с благодарностью и неподдельным счастьем. «Новые направления» пели, кружась в танце друг с другом вокруг нас: – And when you smile, the whole world stops and stares for awhile… Я наступал на ноги Моники и периодически путался в пышной юбке свадебного платья, но женщина лишь заливисто смеялась, изредка утыкаясь лбом мне в плечо. И я невольно улыбался уголками губ, отмечая, что её смех довольно заразительный. Я подумал о том, что впервые слышал то, как она смеётся. Финн пел, танцуя с Рейчел: – Oh you know, you know, you know I'd never ask you to change… Блейн повёл отца в центр, и они, смеясь, закружились в танце вместе с остальными. Они танцевали рядом с нами. Блейн пускал шуточки насчёт пышной юбки своей матери, на что брюнетка шутливо закатывала глаза. Отец спрашивал, не сломал ли я ноги его невесте в таком неуклюжем танце. Я подумал о том, что впервые между нами не было напряжения. Я подумал о том, что, возможно, со стороны мы и правда выглядим как счастливая семья. Пока все танцевали, хор пел: – Cause girl you're amazing just the way you are… Мой отец уже танцевал с Моникой. Женщина активно что-то говорила, периодически взмахивая свободной рукой. Блейн протянул мне руку, приглашая на танец, но я замотал головой. – О нет, я уже с тобой сегодня натанцевался. Блейн на это только рассмеялся. Мы сели за стол, наблюдая за танцующими со своих мест. Блейн, мой теперь сводный брат, подпёр подбородок рукой, повернув ко мне голову. – Знаешь, теперь я уверен. – В чём? – произнёс я, прожёвывая салат. – В своём решении. – Да? Круто, – я кивнул головой и сделал глоток яблочного сока, которым был наполнен мой фужер. – А как же твой ненаглядный? Блейн пожал плечами, поправив свободной рукой салфетку на столе. – Ему остаётся лишь смириться. – И что за решение ты принял? Голоса участников «Новых направлений» постепенно утихали вместе с музыкой. Зал снова взорвался бурными аплодисментами. Тётушка Эйприл рядом кричала: – Потрясающие! Вы потрясающие! Блейн произнёс: – Я собираюсь уйти из Далтона. Я резко повернулся в его сторону. Я сощурился, стараясь найти хотя бы тень насмешки. Я ждал, когда же он засмеётся. Но Блейн спокойно смотрел на меня, всё так же подпирая ладонью подбородок. Я осторожно поинтересовался: – И что потом? – Переведусь в МакКинли. – Что? – выпалил я. – Что? – послышался рядом голос Моники.