Step Brothers

Когда отец со скрежетом режет курицу ножом и говорит о сегодняшнем наглом клиенте, который нагрянул в его мастерскую, Блейн сидит напротив меня и, прикусив нижнюю губу, старается скрыть улыбку. Когда отец отпускает какую-то фразу, над которой смеётся Моника, я чувствую, как под столом нога Блейна скользит вверх по моей. Когда отец смотрит в мою сторону, я поджимаю губы и опускаю голову, напряжённо сжимая пальцами вилку, потому что нога Блейна продолжает тереться об мою. Когда Блейн резко пинает меня под столом, а я вздрагиваю, Моника просит своего смеющегося сына передать ей соль. Отец произносит, опуская взгляд в тарелку: – Парни, уберёте завтра листья? – Нет проблем, – пожимает плечами Блейн, прожёвывая салат. Моника улыбается, поёрзав на стуле: – Завтра приедут смотреть наш дом. – О, здорово, – реагирует Блейн, обращаясь к матери. Мой отец смотрит на меня, тыкая в мою сторону вилкой: – У тебя завтра до скольких занятия? Ты ведь поможешь Блейну? Блейн улыбается. Он говорит: – Разумеется, поможет. Всё, что я могу делать, это хмурится и сжимать от напряжения вилку, чувствуя, как нога вновь скользит по моей. Всё, что происходило между нами, Блейну казалось забавным. Он спокойно дурачился, вжимая меня в стену и пихая длинные пальцы мне между рёбер, тем самым выдавливая из меня полу-писк полу-смех с тонной ругательств. Он щипал меня за бок, когда мы поднимались на второй этаж. Он не давал пройти мне в ванную комнату, встав в дверном проёме. Когда мы чистили зубы, Блейн пихался, дёргал мою руку, из-за чего зубная щётка тыкалась мне то в щёку, то в нос. Всё что я мог делать – это злобно рычать, выплёвывая всякие оскорбления и угрозы, на что Блейн лишь смеялся и продолжал меня мучить. Всё, что делал я, Блейну казалось забавным. Он просто знал, что всё, что я говорю – это лишь слова, не более того. Он просто знал, что я не сломаю его руки и даже не посмею врезать. Он просто знал, поэтому залезал в душ вместе со мной, совершенно не стесняясь наготы. – Блейн, говнюк, – произнёс я, прижимаясь голой задницей к холодной стенке душевой кабинки, в то время как Блейн с довольной до усрачки улыбкой подставлялся под горячие струи душа. – Можешь подойти ближе, тут всем места хватит, – обернулся он, натирая плечи губкой. Я злобно сощурился, сверля его взглядом. Блейну всё казалось забавным. Особенно я. Особенно когда он стоял передо мной голый, а я с хмурым лицом и покрасневшими щеками стоял позади, впиваясь взглядом в точку между его лопатками, не смея опустить взгляд ниже. После душа Блейн просто обожал накидывать на мою голову полотенце и вытирать мои волосы. В такие моменты с его губ не сходила его привычная дурацкая улыбка. Я выходил из ванной первым, убеждаясь в том, что наши родители всё ещё внизу, досматривают серию своего вечернего сериала. Блейн заходил в комнату тогда, когда я уже расстелил нам кровати. Точнее, расстелил себе, а его постельное бельё я перевернул и смял. Моя ежедневная маленькая месть за его издевательства. – И тебе сладких снов, – со вздохом произнёс Блейн, спускаясь с лестницы и подходя к своей кровати. Потом он совершал свой обряд пилинга, а я покорно ждал, пока он закончит, периодически включая и выключая в комнате свет. Блейн здорово бесился и в такие моменты я понимал, почему ему так нравится донимать меня. Обычно наша ежедневная война заканчивалась тем, что глубокой ночью Блейн залезал ко мне под плед и недовольно шептал: «Ну же, подвинься». И я молча пододвигался к стене, уступая ему место позади меня. Позволял чужой руке обнять меня за талию, а чужим губам коротко поцеловать в плечо, обтянутое футболкой. Позволял уткнуться в мою шею и глубоко вдохнуть мой запах. Если Блейну и казалось всё происходящим забавным, мне же казалось всё это сном. Самым потрясающим сном в моей жизни. *** Финн бросил сумку на пол, от чего грохот эхом отразился от стен высокого спортзала. Финн сцепил пальцы в замок и повернул верхнюю часть тела вправо. Он повернул верхнюю часть влево. Он наклонился назад, упираясь руками в бока. Он наклонился вперёд. Размял шею, пальцы. Финн в длинных чёрных шортах и длиной красной футболке начал прыгать на месте. Я же стоял возле его огромной сумки и держал в руках таймер. – Финн, быстрей, – произнёс я, и высокий парень кивнул, задорно подбегая ко мне и доставая из сумки баскетбольный мяч. Он пару раз ударил его об пол, после чего отбежал в другой конец зала. – Давай, – кивнул он и как только он со скрипом сдвинулся с места, я нажал на таймер. В считанные секунды Финн пересёк спортзал, проделав какие-то финты, и забросил мяч в корзину, высоко подпрыгнув. Мяч ударился об пол, Финн с улыбкой подбежал ко мне, а дверь в спортзал открылась, впуская внутрь черлидерш. – Эй, какого чёрта здесь забыли Ванильная Пудра и Китовая Сыпь? – произнесла Сантана, сильно нахмурившись. – Китовая Сыпь? – непонимающе буркнул Хадсон, а я недовольно закатил глаза. Сантана, подойдя к нам, скрестила руки на груди. Она смотрела на Финна: – У нас здесь тренировка, так что валите. – Мы займём зал буквально на пару минут, – попытался защититься спортсмен, но латиноамериканка подняла указательный палец, замахав им из стороны в сторону: – Нет-нет-нет, я не собираюсь выслушивать здесь какое-то больное животное. Мне плевать, где ты будешь сбрасывать свой жир, но только не здесь. – Но у меня скоро отборочные в команду… – У тебя что, уши салом заплыли? – перебила его девушка. – Я сказала, подбирай свои растекшиеся сиськи с пола и проваливай отсюда. – Почему ты такая стерва? – Финн задал довольно интересный вопрос, пока с раздражением запихивал мяч в сумку. Сантана, с улыбкой победителя, произнесла: – Потому что от вида твоего взбитого пухлого тельца повышается уровень стервозности в моей крови. Финн хотел что-то ответить ей, гневно поморщившись, но я похлопал его по плечу. Я тихо сказал: «Не надо». Финн выдохнул и раздражённо закинул на плечо сумку. Кто знал, что я однажды стану против скандалов. *** – А вот и прибыл Курт Хаммел-Андерсон! – наигранно-торжественным голосом произнёс Блейн, протягивая мне грабли. – Не называй меня двойной фамилией. – Тогда Курт Андерсон? Я поморщился, выхватывая у сводного брата грабли и натягивая на руки перчатки. Я спросил, заметив небольшую кучу листьев в стороне. – Ты начал без меня? – Да, Ваше Высочество ведь опаздывало, – усмехнулся он, начиная подгребать к этой куче листья. Я хотел сказать, что я здесь не причём, что во всём виноват Финн. Что из-за Финна мне пришлось ехать в спортивный комплекс в центре города, чтобы вычислить совершенно ненужные мне параметры. Я хотел проворчать о том, что Сантана, эта долбаная эгоистка, вышвырнула нас из школьного спортзала ради тренировки своры безмозглых девиц. И я произнёс: – Извини. И получил в ответ улыбку Блейна. Когда начало темнеть, а мы уже заканчивали уборку на заднем дворе, я задался вопросом о том, когда приедут смотреть наш дом. Я тайно желал, чтобы они не приехали. Если честно, я хотел, чтобы вообще никто не купил этот дом, тогда бы я смог с лёгкостью возвращаться сюда и чувствовать себя хоть где-то комфортно. Пока в моей голове шёл глубокий мысленный процесс, Блейн проскочил мимо меня с такой скоростью, что я даже вздрогнуть не успел. – Какого… – хотел задать свой излюбленный вопрос, но обернувшись, увидел, как этот кудрявый придурок уже валяется в куче листьев. И снова: довольный до усрачки. – Ты что… Ты что делаешь, мать твою? – Валяюсь в листьях, – просто ответил Блейн. – Ты что, охренел? – я пихнул его граблей. – Поднимай свой зад и живо убирай то, что разбросал. Отец и Моника скоро приедут. – Ладно, – он встал, отряхнулся и только я успел облегчённо вздохнуть, как этот говнюк с силой толкнул меня в эту чёртову кучу листьев, а его далеко не лёгкая тушка придавила меня сверху. – Блейн! – взвыл я, пытаясь спихнуть его с себя. – Придурок, как же ты меня достал! Слезь с меня! Слышишь? Я говорю, слезь! Блейн! Блейн, кудрявая скотина! Кудрявая скотина никак не реагировала на мои слова, продолжая лежать на мне, крепко обвив моё тело руками и приглушённо смеясь куда-то в шею. После нескольких минут моих тщетных попыток высвободиться, Блейн удосужился приподняться на локтях. Он смотрел на меня сверху вниз, а на его губах блуждала лёгкая улыбка. – Я серьёзно, нам нужно убираться, – устало произнёс я, опуская глаза. Блейн продолжал пристально разглядывать моё лицо, от чего щёки постепенно начали заливаться румянцем. Я сказал, перебирая в руках сухие листья: – Если сейчас же не перестанешь пялиться, то я выколю твои глаза этими сраными граблями. – Какой же ты красивый, Курт, – низким голосом произнёс он. Он медленно наклонился. Его губы накрыли мои, а влажный язык скользнул между ними. Я повернул голову в сторону, прерывая поцелуй. – Нас могут увидеть. – Никого ведь дома нет, – он поцеловал мою щёку. – Родители скоро приедут. – Не скоро, – он поцеловал мою шею. – Блейн, – я снова дёрнулся, упираясь ему в грудь и недовольно морщась. Сводный брат вздохнул, отстраняясь от меня. Он произнёс, поднимаясь на ноги: – Как долго мы ещё будем прятаться, Курт? Я вторил его движениям, принимаясь хлопать по джинсам ладонями. С меня сыпалась прилипшая сухая трава, сыпались ветки, листья. Я молчал, в то время как Блейн произнёс: – На носу декабрь, а Бёрт всё ещё не знает о том, что ты гей. Я взял в руки грабли и принялся вновь формировать кучу из листьев. Блейн говорил: – Я всё понимаю, но мне бы хотелось хотя бы дома не прятаться. Знаешь, это угнетает. Я водил граблями по траве, дёргал ручкой, пытаясь выпутать зубцы граблей из корней сухих растений, выпотрошенных наружу. Блейн говорил: – Я не давлю, но когда мы откроемся нашим родителям? Блейн спрашивал о том, когда мы собираемся сказать нашим родителям, что их сыновья спят вместе. Когда мы собираемся сказать, что сводные братья помимо пихания друг друга в бок, ещё и целуются. Заселить в головы наших родителей картинку того, как мы трахаемся, пока они мирно спят на втором этаже. Когда Моника будет в предобморочном состоянии, а отец потянется к бутылке виски, можно сказать, что пока что мы не занимались сексом. Потом можно надеется на то, что наши родители не разведутся и не разъедутся в разные углы страны. Блейн произнёс: – Курт, может, скажешь хоть что-нибудь? Он просил, чтобы я сказал хоть что-нибудь. Я выпрямил спину, поворачиваясь к нему. Я сжимал ручку граблей, когда приподнял брови и спросил: – А что ты хочешь услышать от меня? То, что сегодня вечером я скажу своему отцу о своей ориентации и поцелую тебя перед твоей матерью? Хочешь, чтобы я сказал о том, что всё будет хорошо? Хочешь, чтобы я сказал тебе о том, что чуть позже мы сможем ходить по школе, взявшись за руки и общество нас примет? Ты это хочешь услышать? Блейн напряжённо поджимал губы, сложив руки на груди. Он хмурился. Он хотел что-то услышать от меня, поэтому я говорил: – Одно дело – верить и надеяться, другое – принять действительность такой, какая она есть. Блейн, мой сводный брат, парень, который каждую ночь прижимается ко мне всем телом, выдохнул, потирая пальцами лоб: – Я просто… Просто хотел, чтобы наши отношения были проще. – А проще и не будет. Я добавил, отворачиваясь от него: – И не говори, что ты не знал, на что идёшь. Перенесёмся в момент, когда Финн со злостью хлопнул дверцей шкафчика. В момент, когда он с раздражением поправил лямку рюкзака на плече. В момент, когда за ним было интересно наблюдать: за таким взбешённым и сосредоточенным на чём-то. Он злостно сопел: – Какого чёрта ей от меня нужно? Сантана буквально пару минут назад выплеснула на Финна целый стакан слаша. До неё прежде никто этого не делал. Финн впервые в жизни почувствовал, какого это, когда сладкая холодная жидкость вперемешку с цветными льдинками стекает с лица и падает на футболку. Как ткань противно липнет к телу. Если бы он был ниже ростом, то он бы столкнулся с такой проблемой, как отмывание волос от слаша. Когда Финн на занятии в классе пел и пытался станцевать, Сантана закатывала глаза, фыркала и, даже не стараясь перейти на шепот, откровенно смеялась над неловкими движениями парня. Когда Финн снова пытался пробраться в свободный спортзал, неожиданно пришла Сью Сильвестр и сказала, чтобы мы «проваливали к чертям собачьим из её спортзала, который она получила в наследства от самого Уильяма МакКинли». Не трудно догадаться, что, ранее заметившая нас Сантана доложила Сью, что кто-то из хористов собирается заниматься в якобы её спортзале. Финн снова попытался захлопнуть дверцу шкафчика, которая тут же отскочила и ударилась внешней стороной об соседний шкафчик. Я стоял рядом и думал о том, какого чёрта я должен быть свидетелем всех этих концертов, а не Рейчел. *** Блейн провёл руками по чёрной рубашке, заправленной в чёрные прямые брюки. Блейн, не отрывая взгляд от зеркала, закатил рукава. На запястье надел золотые часы. Блейн не стал сильно зализывать волосы, оставляя лёгкие чёрные волны. Он провёл по ним расческой, аккуратно, не спеша. Он смотрел на себя в зеркало с хмурым взглядом, немного поворачивался, разглядывая себя с обеих сторон. Его длинные пальцы потянулись к рубашке, расстегивая верхние пуговицы и обнажая ямочку между ключицами. Блейн давно так не вертелся перед зеркалом. Можно было бы предположить, что он готовится к свиданию. Но я никуда не приглашал его. Я вообще никогда не приглашал его на свидания. – И куда ты намылился? – мой голос звучал резко, хотя я со всех сил старался держать себя в руках. Дело в том, что после того разговора на заднем дворе, мы мало разговаривали. Блейн снова провёл ладонями по рубашке. Его руки замерли только тогда, когда пальцы коснулись ремня из натуральной кожи, что удерживали его выглаженные брюки на бёдрах. – Я иду в «Скэндалс». Дело в том, что Блейн не девственник и секса у него не было как минимум полтора месяца. Я саркастически выгнул бровь, а губы растянулись в злобной усмешке. – Гей-клуб? В таком-то виде? Блейн поймал мой взгляд в отражении зеркала. Судя по его улыбке, ему нравилось то, что он видел. – А что с моим видом не так? Его голос стал ниже. Его голос становится таким же низким, когда он целует меня. Я нервно пожал плечами. – Да не, всё так. Твой вид идеально подходит для того, кто ищет приключений на свою голубую задницу. Блейн рассмеялся. Он произнёс: – Не волнуйся, – он пальцами поправил часы на запястье. – Я иду туда ради Себастьяна, который не хочет цеплять парней в одиночку. Дело в том, что Блейн и Себастьян продолжали тесно общаться. Так тесно, что сразу не поймёшь, что они расстались. – Ты идёшь в гей-клуб со своим бывшим парнем цеплять парней. Хм, действительно, мне не о чем волноваться. Блейн развернулся ко мне лицом. Он подошёл ко мне так близко, что я мог учуять запах мятной жвачки из его рта. Он смотрел на мои губы, после – поднял на меня свои огромные глаза. – Если ты волнуешься за мою голубую задницу, то можешь поехать с нами. Его пальцы обхватили собачку на моей толстовке. Он медленно потянул её вниз, расстегивая молнию. Он произнёс: – Хотя в таком случае я буду волноваться за твою голубую задницу. *** Себастьян Смайт – это высокий стройный парень. Это дорогая и модная одежда. Это аккуратно уложенные волосы. Это самодовольная улыбка. Это огромный чёрный джип. Себастьян Смайт – это флирт и уверенность в себе. Он танцует среди парней и стоит ему только обратить на кого-то внимание, то тот уже тёрся о него бёдрами. Он просто притягивал к себе незнакомцев. Себастьян находился на танцполе пару минут, но уже смог приковать к себе любопытные взгляды нескольких парней, которые старались подойти к нему ближе. Стоит ли мне говорить о том, что меня волновало общение Блейна с Себастьяном. Стоит ли мне говорить о том, что я просто боялся потерять Блейна, едва заполучив его. Пока я нервно дёргал ногой, опираясь на барную стойку, Блейн спокойно пил безалкогольный коктейль, сидя на высоком стуле спиной к танцполу. Когда Себастьян ушёл танцевать, Блейн ни разу не обернулся. Хотелось бы верить в то, что ему не интересно наблюдать за Себастьяном. Хотелось бы в это верить. Я произнёс, наклоняясь к Блейну так, чтобы он услышал меня: – Если тебе неприятно, то мы ведь можем уйти в любой момент. Уголки губ дёрнулись в неуверенной улыбке, поставив бокал коктейля на поверхность стойки: – Нет, просто это была действительно плохая идея. В груди болезненно ёкнуло, и я еле сдержался от саркастического комментария, лишь иронично усмехнувшись. Надеется на то, что чувства к Себастьяну так быстро остынут – безнадёжно и чертовски глупо. – Какая ещё плохая идея? – послышалось позади, а чужая рука накрыло моё плечо. – Курт предложил плохую идею, – улыбнулся Блейн. – Парни, ну вы чего тут торчите без дела? Я, конечно, рад, что вы пришли меня поддержать. Даже Курт пришёл меня поддержать, – он похлопал меня по плечу, на пару секунд прижав к себе. Я брезгливо поморщился, но Себастьян уже смотрел на Блейна, продолжая говорить ему: – Но, может, тоже потанцуете? Выпьете что-нибудь алкогольное. Ну же, развейтесь! – Не думаю, что Курт будет здесь танцевать, а мне не хочется оставлять его одного. – О, – Себастьян повернулся в мою сторону. – Прости, парень, вечно забываю, что ты натурал. Я сощурился, не совсем понимая, оскорбил он меня или нет. Себастьян, продолжая смотреть на меня, произнёс: – Кстати, сегодня день геев и лесбиянок. Если хорошо постараться, то можно найти парочку симпатичных и одиноких бисексуалок, – он подмигнул мне. – М-м-м, как-нибудь обойдусь, – я поспешил сделать глоток молочного коктейля, дабы заткнуть свой рот и спасти тем самым Смайта от моего потока сарказма, который так и просится быть озвученным. – А что насчёт тебя? – произнёс Блейн как бы невзначай. – Нашёл кого-нибудь? Себастьян коротко облизнулся, кивнув. – О, ещё как. Есть тут парочка красавцев, не прочь повеселиться со мной. – Даже парочка? Вау, круто, – Блейн судорожно крутил стакан в руках и теребил трубочку. Чего добивается Себастьян, чёрт возьми? К чему эти подробности? Я хотел сказать, что мы сваливаем, как Смайт произнёс: – А у тебя появился кто-нибудь? Себастьян отпустил моё плечо. Теперь он повернулся к Андерсону всем телом, опираясь правым локтём на барную стойку. Я стоял позади него, затаив дыхание. От чего-то моё сердце волнительно билось в груди. Через плечо Себастьяна я смотрел на Блейна, который пару секунд разглядывал бокал с коктейлем. – Да, появился. Мне жутко хотелось увидеть лицо Себастьяна в этот момент, но всё что я мог видеть – это его затылок. Видеть его напряжённую спину. – Да? Может, покажешь мне его? Блейн поднял взгляд. Он смотрел на меня через плечо Себастьяна. Он сказал: – Он ещё не сделал каминг-аут. – Да? То есть вы скрываетесь? Хреново тебе. Я сжал челюсть, сжал пальцы в кулак. Себастьян продолжал интересоваться: – У вас с ним всё серьёзно? Блейн вновь перевёл на меня взгляд. Всего пару секунд тяжёлого взгляда, прежде чем он поднял глаза на своего бывшего парня. Он ответил: – Да, думаю, серьёзно. Понятия не имею, что у него в голове на этот счёт, но… – Блейн снова посмотрел на меня и нахмурился. С каждой секундой его брови всё сильнее сводились к переносице, а губы кривились. Он произнёс: – Сантана? Я дёрнулся и хотел повернуться, но замер, понимая, что если это действительно она, то я по крупному влип. Смайт вскинул брови, наклоняясь немного вбок, чтобы лучше разглядеть стоящую позади меня девушку. – Она ведь из «Новых Направлений». Я одними губами произнёс: – Вы уверены, что это она? Блейн кивнул и прикрыл лицо рукой. В МакКинли никто не знает о том, что Блейн гей. В МакКинли никто не знает о том, что я шляюсь по гей-клубам. – Воу, парни, она поцеловала какую-то блондиночку. Никто в МакКинли не знает о том, что Сантане нравятся девушки. *** Пока все собрались в хоровом классе, а Финн, сидя рядом со мной, делился мыслями о том, как отомстить Сантане, я сверлил затылок латиноамериканской черлидерши, сидящей впереди. Я думал о том, что Сантане нравятся девушки. Я думал том, собирается ли она признаваться кому-нибудь. О том, сказала ли она своим родителям. О том, как бы люди отреагировали, если бы она призналась. Если я узнаю реакцию общества на её каминг-аут, то я узнаю, есть ли у нас с Блейном шанс. – Эй, чувак, ты меня слушаешь? – произнёс Финн, пихнув меня в плечо. Я моргнул и рассеяно кивнул. – Тогда что скажешь? Что мне делать? Если она продолжит мешать мне заниматься в спортзале, то я провалю отборочные в баскетбольную команду. Я произнёс: – Назови её лесбиянкой. – Что? – Так, ребята,– хлопнул в ладоши мистер Шустер, привлекая к себе внимание. Рядом с ним в центре класса стояла Рейчел, которую, кстати, я давно не видел. Рейчел улыбалась, когда мистер Шустер произнёс: – Рейчел хочет исполнить песню, которая не относится к вашему домашнему заданию. Мистер Шустер, наш учитель, отошёл в сторону, оставляя девушку одну перед классом. Она продолжала улыбаться. – Вам, наверное, всем известно, что мы с Куртом получили положительный ответ на заявку в НЙАДИ. – Да всем плевать, – послышался женский голос впереди. Рейчел продолжала улыбаться: – Поэтому последние дни я репетировала песню, которую, кстати, я исполняю с трёх лет. Эту песню я буду исполнять на прослушивании, так что мне нужна конструктивная критика. – Когда она заткнётся? – Вы, конечно, не критики из «Нью-Йорк Таймс», но всё же надеюсь, что, несмотря на свою безграничную любовь ко мне… – Твой нос безграничен. – …Вы сможете меня здраво оценить. Спасибо. Финн дёрнулся вперёд, толкнув Сантану. Он зашипел: – Ты можешь помолчать? Черлидерша, обернувшись, брезгливо поморщилась. – Что, решил защитить своего возлюбленного гоблина? – Ребята, тише, – подал голос мистер Шустер и кивнул Рейчел, чтобы та продолжала. Зазвучала музыка, Рейчел глубоко вздохнула. Финн наклонился к Сантане ещё ближе: – Не смей называть так мою девушку. – А то что? – Финн, Сантана! Будьте тише! Хадсон злобно сопел, Сантана повернулась к нему уже всем корпусом. Пока Рейчел исполняла «Don’t Rain on My Parade», между хористами шла своя война. – Что ты можешь мне сделать, пузатик? – усмехнулась черлидерша. – Я выросла на оскорблениях. Я до окончания садика думала, что меня зовут Помойная Яма. Поэтому, что бы твоя единственная извилина ни придумала, это всё равно не заденет меня. А вот таких, как ты или таких, как твой гоблин задевает, когда им в рожу говорят правду. Финн лишь злобно сопел и сжимал пальцы в кулаки. Он действительно не знал, что сказать. Это был идеальный момент для каминг-аута. Сантана с довольной ухмылкой повернулась обратно к выступающей Рейчел, в то время как Финн произнёс: – Ты лесбиянка. Сантана мгновенно повернулась. Два слова и вот у неё уже широко распахнуты глаза. Её губы нервно подрагивают. Рядом сидящие хористы покосились в нашу сторону. Мой эксперимент начался. – Что за бред ты несёшь? Финн уверенно продолжал: – Ты боишься признать, что тебе нравятся девушки, поэтому прячешься за маской стервы. Сантана раздражённо произнесла: – Думаешь, сможешь задеть меня подобной чушью? Пакерман наклонился вперёд, пытаясь разглядеть, что происходит на другом конце ряда. Он спросил: – Сантана ходит по девочкам? Услышав Пакермана, второй ряд хористов оглянулся назад, тут же вливаясь в разборки. Уже никто не слушал Рейчел. Никто не обращал внимание на то, что мистер Шустер просил сохранять тишину. Началась химическая реакция. Всем интересно, кто с кем спит. Никого не волнуют моральные принципы. – Я не… я не лесбиянка. – Фу, она же переодевается с нами в раздевалке, – брезгливо поморщилась Куинн. Всем плевать на чужие чувства. Глаза Сантаны увлажнились, а её голова отрицательно качалась из стороны в сторону. – Если бы это была неправда, ты бы не плакала, – произнесла Мерседес. Мне хотелось запечатлеть каждое лицо из участников хора: шок, отвращение, любопытство, жалость. Мне хотелось запечатлеть каждую эмоцию, чтобы потом показать Блейну. Напомнить ему о том, что МакКинли такая же школа, как и его. Он не перемещался в другой мир. Он всё в этой же реальности, где нет понимания и сочувствия. Всем плевать на тебя до тех пор, пока ты не выделяешься из серой массы. Сантана плакала. Она вскочила с места, опустив голову вниз, чтобы никто не видел её искажённое рыданием лицо. Чтобы никто не видел, как ей стыдно и обидно. Бриттани закинула на плечо рюкзак подруги и поспешила за ней. Даже когда Сантана ушла, хористы не унимались: – Откуда ты узнал? – Ты видел, как она лизалась с тёлочкой? – Зачем ты сказал это вслух? – Ты не думаешь, что это не твоё дело? Просто на заметку: Блейну действительно не повезло, потому что нам придётся ещё долгое время скрываться.