Step Brothers

Фиггинс, сцепив пальцы на столе, молча переводил взгляд с меня на Дейва. Позади нас стояли мистер Шустер и тренер Бист, которые вместе с нами ждали, когда же директор начнёт свою поучительную лекцию. – Ну что? – произнёс он таким тоном, будто собирался поделиться планом как ограбить школьную столовую. – Кто из вас начал первым? Парень с бледной кожей как у эльфа или же коренастый спортсмен, который жутко напоминает мне плюшевого медведя? – он смотрел на наши хмурые и побитые рожи с улыбкой, будто мы маленькие дети, разбившие мамину вазу. Но мы не дети. Мы разбили друг другу лица, а не чёртову вазу. – Вы серьёзно не догадываетесь, кто начал первым: хорист или спортсмен? – индус выжидающе пялился на меня, и я тяжело вздохнул: – Он первый начал. – А свидетели драки так не считают, – протянул мужчина и выпрямился на своём кожаном кресле, поправляя пиджак горчичного цвета. – Ч-что? – запнувшись, переспросил я, надеясь, что из-за его жуткого акцента я плохо разобрал слова. – Очевидцы утверждают, что хористы начали прыгать по столам во время обеда. – Мы просто выполняли задание хорового кружка… – Мистер Шустер, так, значит, Вы виновник инцидента, произошедшего в столовой? – тут же перебил меня директор, поднимая взгляд на позади стоявшего учителя: – Вы сказали детям прыгать по столам? – Нет. То есть, да, это было задание, но никто не говорил прыгать по столам во время выступления, – растерянно ответил мистер Шу. – Значит, всё-таки инициатива была хористов. И ты, Курт Хаммел, налетел на Дэвида Карофски. – Да он же первый начал! – я всплеснул рукой в сторону довольно ухмыляющегося спортсмена и чувствовал, как огонь раздражения подступает к горлу. – Очевидцы сказали, что ты начал первым. К тому же это не первый раз, когда ты попадаешь сюда из-за драки, поэтому я вынужден принять меры и отстранить тебя от занятий на неделю. – Мистер Фиггинс… – начал мистер Шустер, но я его перебил: – Вы издеваетесь? Спросите у ребят из хора. Они видели, как он кинул в меня едой и оскорбил Блейна. – Очевидцы не слышали, чтобы Дэвид кого-то оскорблял и тем более разбрасывался едой, – Рядом сидящий спортсмен послушно кивнул, с насмешкой косясь в мою сторону. – Да в жопу ваших очевидцев! – я стукнул сжатыми кулаками по ручкам кресла, на что директор возмущённо выпучил глаза. – Вы не имеете права отстранять меня от занятий, только потому что этого засранца все боятся! – Молодой человек, прошу не выражаться в присутствии взрослых людей, – попытался приструнить меня директор, но я хотел было уже выдать что-то похлеще, как мистер Шу произнёс: – Мистер Фиггинс, можно с Вами поговорить наедине? С Вами и с тренером Бист, – индус задумчиво причмокнул губами, но всё же кивнул. – Курт, Дэйв, подождите в приёмной. Карофски, выйдя из кабинета директора, плюхнулся в кресло, а Блейн, что дожидался меня, встал с дивана и обеспокоенно произнёс: – Ну что? Я сел на диван с перекошенным от злобы лицом и стиснул челюсть, стараясь не плюнуть в эту самодовольную жирную рожу напротив. – Курт, – Блейн аккуратно сел рядом, повернувшись ко мне и не смело положил руку на моё колено. – Вот только давайте без вашей пидорасни, – брезгливо бросил Карофски, скривив гримасу отвращения. – Я тебе сейчас под вторым глазом фингал поставлю, – рыкнул я, а пальцы Блейна протестующе сжали моё колено. – Курт, не надо, – тихо произнёс он, даже не взглянув в сторону этого мудака. – Не стоит устраивать разборки на глазах у преподавателей и директора. Карофски напротив вновь довольно усмехнулся, скрещивая руки на груди и широко расставляя ноги. Как же я его ненавижу. Как же мне хочется ему врезать. Я прикрыл глаза, делая глубокий вдох, и повернулся в сторону кабинета директора, наблюдая за немым диалогом взрослых: мистер Шустер упёрся одной рукой в бок, а другой то проводил рукой по светлым кудрям, то нервно тёр лоб; тренер Бист стояла рядом и переводила хмурый взгляд от нашего учителя к директору; сам же директор что-то говорил, упорно тыкая указательным пальцем в свой дубовый стол и наклоняясь вперёд к мистеру Шустеру. Его губы беззвучно произнесли: «Непозволительно». Большой палец Блейна поглаживал мою коленку. Через несколько минут мистер Шустер попросил меня зайти в кабинет, и я уже знал, о чём будут со мной говорить и чем всё закончится. Директор Фиггинс сложил перед собой руки, дожидаясь, когда я сяду в зелёное кресло напротив него. – Итак, Курт Хаммел, мы ждём правды. – Вы о чём? – я даже не старался понять ход мыслей этого чокнутого индуса. – О том, что между тобой и Карофски происходит, – мягко произнёс мистер Шустер. – Не волнуйся, это всё будет между нами, – его рука легла на моё плечо. – Вы хотите, чтобы я настучал на амбала, который сидит в нескольких метрах от меня? – Курт, послушай… – Нет, это вы меня послушайте, – я встал с кресла, нервно забрасывая на плечо рюкзак. – Я нахожусь в этом грёбаном аду уже три года и стараюсь выжить, как могу. Вы все здесь прекрасно знаете, кто такой Дэвид Карофски и что он из себя представляет, просто вам нужно, чтобы кто-то тыкнул в его дерьмо носом. Все в этой школе, кроме меня, его боятся, но, тем не менее, я не буду этим «кто-то», потому что мне осталось потерпеть ещё несколько грёбаных месяцев и я не собираюсь всё портить. А сейчас, прошу меня извинить, мне нужно идти на урок говнометрии. Я покинул кабинет под удивлённые взгляды взрослых, громко хлопнув дверью. Блейн вновь вскочил с дивана, но не успел ничего произнести, так как я пролетел мимо него. Позади послышался голос тренера Бист: «Дэйв, зайди в кабинет». *** После уроков в хоровом классе нас ждала почти тридцатиминутная поучительная повесть о том, как хорошо мы справились с заданием, но всё-таки перегнули палку. «Это не мюзикл, – говорил мистер Шустер. – Вы не можете вот так просто станцевать на столах в общественном месте». После промывания мозгов он попросил меня зайти к нему в кабинет, в котором он чётко объяснил мне, что из-за моего поведения у меня могут возникнуть проблемы при поступлении в НЙАДИ. «Ты должен контролировать свой гнев, иначе у тебя не просто будут проблемы в академии, но ты можешь просто напросто не попасть туда». Я кивал, стараясь не закатывать глаза на каждой его фразе, но в конце его продолжительного монолога прозвучала фраза, заставившая меня впасть в ступор. – Вы, должно быть, шутите? – Если ты не будешь оставаться после уроков вместе с Карофски, то тебя могут отстранить от занятий на неделю. Это отразится на твоём личном деле, ты же знаешь это. – А если мы разнесём кабинет за час, что проведём вместе, то меня могут и не отстранить? – на мою фразу полного сарказма и раздражения мистер Шу лишь вздохнул. Конечно, у меня не было выбора. Конечно, я должен был сидеть после уроков с этим выродком в одном кабинете. Целые две недели. Боже, я не могу находиться с ним в одной школе, что тут говорить о помещении, которые в сотню раз меньше? Так как поучительные изречения заняли время после уроков, то наказание отбывать я начну завтра. Но это не облегчило мою участь, ведь поучительный разговор меня ждал ещё и дома. Не успел я войти в дом, как отец посадил меня на диван рядом с собой и начал расспрашивать, с кем я подрался и почему. Я с неохотой описал случившееся в трёх словах, зная, что ему всё уже рассказал мистер Фиггинс, что нажаловался на меня, как только я покинул стены его кабинета. Отец, как ни странно, не стал много говорить о драке, лишь попросил быть более сдержанным и осторожным, и стал говорить об учёбе. Он сказал, что мои оценки стали хуже. Он сказал о том, что я уже на финишной прямой и у меня нет права на ошибку. Он сказал, что я должен стать ещё сильнее, чем был все эти несколько лет в старшей школе. Но дело в том, что я не мог. Дело в том, что я почти был у финиша, но у меня не было сил. Я был на исходе. И я просто не знал, как долго я ещё смогу держаться. – Всё в порядке, пап, – улыбнулся я уголками губ. – Я справлюсь. *** В комнате меня ждала моя кровать, на которую я упал вперёд лицом. Мягкость убаюкивала, хоть синяки и ссадины, что я получил после драки с Карофски, болезненно гудели и жгли. Я устало прикрыл глаза, собираясь отдать себя единственному лучшему другу – сну, как послышались тихие шаги. Я повернул голову в сторону и наткнулся на Блейна, который осторожно лёг рядом со мной. Он подложил под голову руку и коснулся моей ушибленной скулы: – Сильно болит? – А ты как думаешь? Блейн грустно улыбнулся, опуская ресницы, и провёл ладонью от моего плеча до кисти руки, что лежала рядом с ним. – Знаешь, может, это не в тему, но ты чертовски сексуален, когда дерёшься. Я удивлённо приподнял брови, после чего прыснул смехом и почувствовал, как щёки смущённо краснеют. – Иди в задницу. – Я серьёзно, Курт. Ты был… – Блейн оценивающе поджал губы, кивнув. – Ты был очень горяч. – Ты в курсе, что твоя пошлость вообще не в тему? – я насмешливо выгнул бровь, позволяя Блейну водить пальцем по тыльной стороне моей руки. – В курсе, поэтому сразу и сказал об этом, – улыбнулся Блейн, уже обнажая белый ряд безупречных зубов. – Я подумал, что это тебя немного подбодрит, – он поднял на меня свои большие глаза. – Значит, ты плохо меня знаешь. – Тогда позволь узнать тебя получше, – его голос звучал ниже и тише его обычного тона, а его палец, что чертил только ему известные узоры, замер. Я знал эти нотки в его голосе и знал этот взгляд. Именно поэтому у меня спёрло дыхание, а сердце волнительно забилось. – Блейн… – мой же голос дрогнул и через секунду губы, которые стали такими родными за пару месяцев, прижались к моим. Я шумно выдохнул, позволяя Блейну приоткрыть мой рот и впустить свой язык. Он перевернул меня на спину, перекидывая через меня руку, и упёрся ею в кровать, нависая надо мной. Я же какое-то время лежал неподвижно – проявлять участие в подобных случаях мне было весьма трудно, – но когда поцелуй стал более страстным, я обхватил шею Блейна руками, прижимая к себе. – Стой, – резко повернул голову я, отстраняясь от его губ. – Ты дверь закрыл? – Ой, – спохватился кудрявый, тут же слезая с меня и подбегая к двери на цыпочках. Он закрыл комнату на защёлку и поспешил вернуться к кровати, вновь наваливаясь сверху и припадая губами только уже к моей шее. – Ты слишком неосторожный, – произнёс я с укором, наклоняя голову в сторону, тем самым открывая для Блейна больше участков для влажных поцелуев, что он дарил моей коже. – Забыл, как нас чуть не застукала твоя мать? – Да-да, прости, – пробурчал он, спускаясь ниже и оттягивая ворот моей футболки в сторону. – Блейн, нам нужно быть более осторожными. – Ага, – он запустил руки под мою футболку, а его нога протиснулась между моими коленями, раздвигая их. – Прекрати быть таким беспечным, Блейн… Ох, – дыхание перехватило, а низ живота налился теплом, как только Блейн потёрся пахом о моё бедро, позволяя почувствовать, насколько он возбуждён и насколько его мозги сейчас отказываются воспринимать мои замечания. Моё тело пробила мелкая дрожь, когда рука Блейна неожиданно скользнула с моего живота ниже, сначала задержавшись на ремне джинс, а после – двинулась к ширинке, накрывая её полностью. Я нервно всхлипнул, зажмурившись, и вцепился в запястье Блейна: – Не надо. Его ладонь медленно начала массировать мой уже полувставший член сквозь грубую ткань, тем самым вызывая у меня очередной беспомощный всхлип: – Блейн, я… – Пожалуйста, – горячо прошептал Блейн мне на ухо. Его губы невесомо коснулись мочки, после – влажный язык. – Пожалуйста, позволь помочь тебе. Я крепче сжал его руку, что круговыми движениями тёрла мой возбуждённый орган. Всё происходящее было таким волнительным, ведь я, чёрт возьми, был девственником. Девственник, который считал, что в состоянии прожить без секса. Но сейчас, когда губы такого чертовски сексуального Блейна посасывают чувствительную мочку уха, а его рука массирует член, я сомневаюсь в своей жизненной позиции относительно секса. – Только рукой, – прохрипел я, медленно отпуская его запястье. Блейн улыбнулся – и эта улыбка была безумно сексуальной. Его рука начала торопливо расстегивать ремень и ширинку, пока его губы посасывали кожу на шее. Я охнул, когда рука начала ласкать член через тонкую ткань боксеров. – Приподними бёдра, – прошептал Блейн, целуя местечко под подбородком. Я, краснея, послушно приподнялся, позволяя припустить джинсы вместе с трусами. Смущение и удовольствие нахлынули волной, как только длинные пальцы обхватили возбужденный орган. Я закрыл ладонями лицо, а кудрявый усмехнулся, даря тыльной стороне руки поцелуй. – Не прячься. Я хочу видеть твоё лицо. Он обвёл пальцами головку, размазывая естественную смазку. – Курт, я хочу видеть тебя. Он медленно двинул рукой вниз, потом – вверх. – Курт, – шептал он, вылизывая мою шею и свободной рукой забираясь под футболку. С каждым скольжением по члену он наращивал темп, а я в свою очередь сжимал челюсть и сдавливал собственное лицо между ладонями, чувствуя помимо шара удовольствия ещё и лёгкое покалывание в щеках и жжение в кончиках ушей. Неожиданно рука Блейна отпустила мой член, и я не смело растопырил пальцы в стороны, чтобы узнать причину внезапной паузы. Я проклял собственное любопытство, ибо увиденное видеть не должен был и особенно сейчас, в момент, когда пошлость была за гранью моего девственного и невинного мира. Блейн облизывал собственную руку, обильно смачивая её слюной. Как только он заметил, что я тайно таращусь на него, он усмехнулся, последний раз проводя языком по ладони нарочно медленно. Грёбаный мудак. Грёбаный, грёбаный… – Ах, – я дёрнулся, как только прохладная и влажная ладонь коснулась моего члена. – Курт, я хочу видеть твоё лицо, – вновь прошептал он, задирая футболку и вбирая в рот затвердевший сосок. Я всхлипнул и толкнулся бёдрами в руку кудрявого, желая, чтобы тот увеличил темп. Я извивался под Блейном, умоляюще скулил и продолжал прятать в ладонях лицо, стыдливо постанывая от столь сладких мук. Когда в пояснице начало покалывать, а каждый мускул моего тела напрягся, Блейн уже бешено двигал рукой, прижимаясь губами к моим рукам. Он отчаянно шептал: – Курт, я хочу поцеловать тебя. Пожалуйста, дай поцеловать тебя, Курт. Я убрал с лица дрожащие руки и перевёл затуманенный взгляд на Блейна, беспомощно хватая ртом воздух. Блейн провёл ладонью по моему взмокшему лбу и накрыл своими губами мои. Как только наши языки столкнулись, я глухо застонал ему в рот, лихорадочно хватаясь за ткань рубашки на его спине и крепко жмурясь, ощущая, как тёплая вязкая жидкость выстреливает мне на живот. Фейерверк, лёгкость, счастье и безграничное тепло к Блейну, который только что довёл меня до оргазма. К Блейну, который продолжал вжиматься в мои губы, медленно водя рукой по моему члену до тех пор, пока тот не размяк. Он с причмокивающим звуком отстранился от моего рта и упал рядом, положив испачканную руку на моё обнажённое бедро. Какое-то время мы лежали на кровати абсолютно не подвижно. Тишину прерывало только наше тяжёлое дыхание. – Тебе понравилось? – спросил Блейн, поворачивая в мою сторону голову. Я судорожно закивал: – Д-да, всё было чудесно. Ты… У тебя явно опыт в таких делах. Блейн опустил взгляд, как-то странно улыбнувшись. Не успел он ответить, как неожиданно раздался стук в дверь и голос моего отца: – Курт? Я моментально вскочил на ноги и принялся застёгивать штаны, уставившись на дверь испуганным взглядом, истерично пытаясь вспомнить, закрывал ли Блейн дверь. Ручка дёрнулась, а я еле сдержался, чтобы не выпрыгнуть в окно. – Курт, ты зачем закрылся? Я судорожно выдохнул. – Я хочу побыть один, – громко произнёс, хотя всё же от волнения голос дрогнул. – Я рад, что ты обдумываешь своё поведение, – сделал вывод отец. – Ты не знаешь, куда ушёл Блейн? – Понятия не имею, где этот придурок шляется. – Ладно, попробую дозвониться до него. Когда послышались отдаляющиеся шаги отца, я плюхнулся на спину, нервно запуская пальцы в волосы. Блейн же недовольно смотреть на меня. – Что? – бросил я, пытаясь успокоиться после того, как нас чуть не поймали. Снова. – Я только что подарил тебе незабываемый оргазм, а ты назвал меня придурком. Спасибо большое, – он принял сидячее положение и поправил рубашку. Я несколько секунд смотрел в его спину, после чего сел на колени и подался вперёд. – Курт? – удивлённо пролепетал кудрявый, когда мои руки обняли его шею сзади, а мой нос уткнулся ему в плечо. Я не видел его лица, но ощущал его благодарную тёплую улыбку. *** Лицо Рейчел внезапно появилось позади дверцы моего открытого шкафчика. Я выругался о том, что ей не следует так бесшумно подкрадываться ко мне, ибо у меня и так расшатана психика в связи с последними событиями. – Я узнала, кто будет вести прослушивание в НЙАДИ, – произнесла она, игнорируя мои слова. – Майкл Стоун? – попытался угадать я, вспоминая то, что она говорила мне месяц назад. – Кармен. Тибидо, – отчеканила она, наклонившись ко мне. Я прищурился, вновь пытаясь вспомнить, говорила ли что-нибудь мне об этой даме Рейчел, но ничего так и не найдя в углах своей памяти, пожал плечами. – Курт, ты вообще узнавал что-нибудь о месте, которое полностью изменит нашу жизнь? – Конечно, – без малейшего колебания соврал я. – Кармен Тибидо – профессор НЙАДИ. Она лицо и голос академии. От того, какое у неё сложится впечатление о нас, зависит всё наше будущее. – О, ясно, – кивнул я. – Курт! – заверещала Берри, повысив свой голос. – Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! – Вполне. – Тогда спустись с небес на землю и начни готовиться к прослушиванию! – Мы же выбрали песню, – заметил я, раздражённо передёрнув плечами. – И сколько раз ты её репетировал? Один? – Прослушивание ведь… – Курт, ты вообще смотрел на своё портфолио? – резко перебила меня подруга, гневно сдвигая брови к переносице и поджимая губы. – У тебя было не так много главных ролей, к тому же ты в очередной раз отбываешь наказание за плохое поведение. Я тяжело вздохнул, закатывая глаза. Началось. – Курт, – произнесла она более мягко и тише. – Я понимаю тебя. Ты влюблён, у вас только всё начинается и ты ничего не видишь, кроме Блейна… – Тш-ш! – зашипел я, моментально краснея. – Мы же договорились не обсуждать эту тему вне твоей комнаты. – Курт, пожалуйста, – она положила руку на моё предплечье и немного сжала. – Не делай того, о чём потом пожалеешь. То, что она таким раздражающим способом пыталась помочь мне, удержало меня от взрыва раздражения и злости, поэтому я устало улыбнулся ей, положив ладонь на сжимающую моё плечо руку: – Всё будет в порядке. – Всё будет в порядке, если ты начнёшь серьёзней к этому относиться, – протараторила подруга. – Поэтому сразу же после отбывания наказания с Карофски ты придёшь в актовый зал, и мы подумаем о том, как тебе поразить мадам Тибидо. *** Профилактическое занятия после пар в качестве наказание за плохое поведение – это сидение в классе без какого-либо доступа в интернет и к музыке. Мистер Шустер изредка заходил к нам в класс, дабы убедиться в том, что мы не сбежали раньше времени. Остальное время мы с Карофски были вдвоём и это первые тридцать минут жутко напрягало. Мы сидели в разных углах класса и старались занять себя чем-нибудь, чтобы адские часы скуки прошли менее опасными для нашей психики. Во всяком случае, я старался себя занять, сначала пытаясь решить несколько номеров по алгебре, а потом отдавая себя искусству, а то есть излюбленному рисованию пыточных сооружений, которые в будущем я бы желал испытать на Карофски. Когда всё закончилось, я если не был выжит физически, то морально я точно был уничтожен. Мысль о том, что мне надо было идти к Рейчел на промывание мозгов, добивала меня. – Только давай быстро с этим покончим, – громко произнёс я, входя в актовый зал. Рейчел стояла на сцене возле пианино, а в руках у неё были листочки, вероятно, с текстом песен, которые скорей всего она мне подобрала. – «Witch is Dead» и «Music of the Night», – прочитал я вслух название песен, которые всучила мне подруга. – Я, пожалуй, выберу вторую. – Это не выбор, – мотнула головой Рейчел. – Первую мы споём дуэтом завтра, а вторую ты споёшь на прослушивании. – Завтра? – я приподнял брови. – Я что-то пропустил? – Завтра мы идём на выступление выдающихся талантов, которые собираются поступить в НЙАДИ в этом году. Я с мучительным стоном закатил глаза, положив листочки с текстами на крышку пианино: – Зачем нам тратить время на каких-то придурков? – За тем, что какие бы они ни были, они остаются нашими конкурентами. Спешу напомнить тебе, что в год НЙАДИ набирает 20 студентов со всех штатов, а нам нужно быть самыми лучшими в Огайо, чтобы попасть в эту двадцатку вдвоём. – Ладно, хорошо, – я устало потёр глаза пальцами, облокачиваясь на пианино и пододвигая к себе листок с текстом песни из мюзикла «Призрак оперы». – Но почему ты решила поменять мне песню? Мы же вместе решили, что я буду петь… – Она не годится, – с уверенностью отрезала подруга. – С ней ничего не придумаешь, а к «Music of the Night» можно подготовить зрелищное шоу. – Шоу? Я не хочу никакого шоу, – мой и без того хмурый вид становился ещё хуже. – Я уже решил, что всё будет просто и без какой-либо напыщенности. – Твоё жуткое портфолио способно перебить только зрелищное шоу. Ты устроишь целое представление и тем самым покажешь, что ты не только талантливый и драчливый, но и ещё ответственный и креативный. – О Боже, – прошептал я. – Мне конец. – Курт, – девушка положила свои руки мне на плечи. – Я не позволю застрять моему лучшему другу здесь. Ты поедешь вместе со мной в Нью-Йорк, слышишь? Я всё для этого сделаю, просто доверься мне. Я поджал губы, напряжённо глядя в большие глаза своей подруги, в которых читалось уверенность. Я выдохнул: – Хорошо. Девушка хлопнула в ладоши, довольно улыбаясь: – Тогда приступим к репетиции. Она подбежала к кулисам и через секунду извлекла оттуда две метлы и две конусные черные шляпы с широкими полями. Чёрт возьми, это будет эпично. Перенесёмся в момент, когда в мои глаза будто насыпали песок, но я упорно продолжал глазеть в экран ноутбука, пытаясь одновременно подготовиться к контрольной по испанскому и выяснить, что мне понадобится для предстоящего шоу на прослушивании. В момент, когда я сидел на кровати, игнорируя боль в спине от долго пребывания в сутулой позе. В момент, когда был первый час ночи, я жутко хотел спать, но всё же продолжал что-то зубрить, беззвучно шевеля губами и тыкать на ссылки с фото из мюзиклов. – Всё ещё не спишь? – послышался тихий голос. Блейн аккуратно закрыл за собой дверь и бесшумно подошёл к кровати, на которой я сидел. – Много всего навалилось, – ответил я, пальцами протирая глаза под очками. Кудрявый пододвинулся ко мне, обнимая за талию и утыкаясь подбородком в моё плечо: – Так странно учиться с человеком в одной школе и жить в одном доме, но при этом почти не видеться с ним. – Думаешь, мне это всё нравится? Мне нахрен не нужен ни этот вонючий испанский, ни это долбаное собрание жопорвущих поступить в НЙАДИ. – Эй, не кипятись, – Блейн поцеловал меня в щёку, прижимая к себе. – Ты должен радоваться, что у тебя такая заботливая подруга, которая берёт все ваши заботы на себя. – О, и ты туда же? – я раздражённо отпихнул смеющегося Блейна от себя. – С каких пор стало модным обвинять меня в пофигизме на собственное будущее? – Никто тебя ни в чём не обвиняет, – улыбнулся он, понижая голос. – Просто пока что твоя голова занята немного другим. – Ничего подобного. Я сосредоточен на прослушивании, – упрямо гнул свою линию я, на что Блейн поддался вперёд, мягко касаясь моих губ. Я тихо промычал, и скорей всего этот звук был больше довольный, чем протестующий. Пальцы Блейна аккуратно сняли с меня очки, а моя рука автоматически потянулась к ноутбуку, захлопывая его, тем самым погружая комнату во тьму. Уложив в меня на мягкие подушки, Андерсон отстранился, чтобы прошептать мне в губы: – Вот видишь, насколько ты сосредоточен на прослушивании. – Иди в задницу, – беззлобно бросил я, обхватывая его шею и притягивая к себе для следующего поцелуя. *** – Итак, ты берёшь реквизиты, я включаю магнитофон, и мы немедленно начинаем выступать, – произносит Рейчел бодрым голосом, прижимая к себе розовый бумбокс. – И наши немного одарённые конкуренты начинают рвать и метать. – И потом ты понимаешь, что твоё волнение напрасно, ведь в Огайо нам нет равных, поэтому успокаиваешься, – произношу я ей в тон, скалясь в наигранной улыбке. Мы пересекаем вестибюль и проходим мимо вывески с надписью: «Добро пожаловать кандидаты НЙАДИ», распахивая двустворчатые двери и заходя внутрь зала. На первый взгляд нет ничего странного в присутствующих девушках и парнях, которые были нашего возраста. Но если приглядеться к девушкам в вязанных свитерах и юбках до колена, если приглядеться к парням, у которых был какой-нибудь нетипичный для обыкновенного парня аксессуар, будь то повязанный пёстрый платок на шее или же крупная брошь в виде головы бегемота, то сразу начинаешь чувствовать себя не в своей тарелке. Вообще не в своей. – Привет! – прокричала девушка в ярко красном берете, подбегая к нам из дальнего угла зала. – Я Гармония! А как вас зовут? Откуда вы? Какие у вас заслуги? Подобно вопросам, которые нас тут же закидали, позади девушки собралось ещё несколько видов особей, что жутко смахивали друг на друга. Они во все глаза таращились на нас, как на зверюшек в зоопарке. Я поёжился, а Рейчел попыталась не подавать признаки паники: – Ну, я Рейчел, а… – Я Хлоя. – Я Канада. – Я Гаврош. Меня назвали в честь улицы во Франции. Улыбка, кажется, приросла к губам Рейчел, в то время как в её глазах читался весь тихий ужас, который, клянусь, читался и в моих глазах. По этим странным типам сразу было понятно, что они не только выросли на бродвейских мюзиклах, но и наверняка их зачали в театре и рожали под песни «Звуков музыки». – Уверена, что вы узнали меня, ведь я ребёнок из рекламы «Гербер», – продолжала тараторить звонким голосом Гармония. – Я выступаю с тех пор, как была в утробе матери. В буквальном смысле. Запись моего ультразвука была в «Она написала убийство». Лицо Рейчел перекосило, а её пальцы сжали ручку розового магнитофона, что она продолжала прижимать к своей груди, будто он мог защитить её от того света, что излучала эта девица в красном берете. – А я играю роль Риццо в пьесе с мужскими ролями, – возбуждённо хихикнул парень с платком на шее и взял меня за руку, увлекая за собой вглубь зала, кишащий клонами Рейчел и гейскими её прототипами. Нас усадили на мягкие стулья, которые стояли напротив сцены. – Мы встречаемся здесь каждый месяц, буквально с тех пор как были первокурсниками, – произнесла Гармония, вставая перед нами. – Курт и я узнали об этих встречах только вчера, – улыбалась Рейчел, расстегивая тёмно-синее пальто. – Но мы самостоятельно готовимся к прослушиванию, так что у нас есть номер, который, думаю, вы… – По местам! – неожиданно закричала девушка в берете, пару раз хлопнув в ладоши. Мы с Рейчел испуганно вздрогнули, непонимающе наблюдая за тем, как куча парней и девушек застукали каблуками, выстраиваясь перед нами на сцене. Какого. Чёрта. Здесь. Происходит. – Вы как раз вовремя, чтобы посмотреть маленькое представление, над которым мы работали. И, Слава Богу, что тут в субботу проходила бар-мицва, и я уговорила не убирать сцену. Так что садитесь, расслабьтесь и, самое главное… – Гармония склонила голову вбок, выдерживая паузу в полторы секунды, при этом не переставая улыбаться: – Наслаждайтесь. Улыбка и тихий шепот на ухо подруге: – Мне нужно выйти на минуту, чтобы покончить жизнь самоубийством. Улыбка и тихий шепот в ответ: – Просто дыши и улыбайся. Потух свет, заиграли музыканты и включились прожектора, освещая зал разноцветными огнями. Гармония солировала, с лёгкостью беря любую ноту, двигалась в такт с синхронно танцующими копиями Рейчел и её гейскими прототипами. Они ни на секунду не переставали улыбаться, звуча и двигаясь как один сложенный механизм. Всё было настолько идеально, что мне хотелось выблевать свой желудок и выколоть глаза той раздражающей брошкой в виде головы бегемота. От улыбки, что так старательно тянула Рейчел, не осталось и следа, только лишь белые зубы продолжали обнажаться, и теперь её выражение лица говорило о том, будто здесь противно пахло. Здесь действительно противно пахло бьющими через край амбициями, талантом и уверенностью. Через три минуты, когда идеальность этого безумия утихла, мы с Рейчел в последний раз вежливо улыбнулись и, кивнув головами, поспешили ретироваться. Нас, конечно, просили остаться, ведь Гаврош так давно хотел показать кому-то непросвещенному свой номер под песню, которую он полностью написал сам, но мы отказались, наобум ляпнув о том, что забыли диск с фанерой. Но мы пообещали вернуться завтра. Разумеется, завтра мы не вернёмся. Мы даже сомневались в том, что стоит ли нам возвращаться домой, ведь кому нужны такие бездарные неудачники. – Я никогда, никогда прежде в своей жизни ещё не была настолько унижена! – выла Рейчел, шмыгая носом и захлёбываясь в собственных слезах. Она с характерным шумом сморкалась в салфетку и тихо поскуливала, пока я безжизненным овощем пялился в закрытый бардачок своей машины: – Он такой же пустой, как и я… – Они были такими… Такими… – Идеальными. – И чудесными! Боже, это была поистине высокая планка! – Мы можем быть самыми талантливыми в МакКинли, – произнёс я, поднимая взгляд на заплаканную подругу. – Но за её пределами мы – ничто. И, знаешь, что самое смешное: ведь я яро был убеждён в том, что мы с тобой станем что-то типа звёздной пары Бродвея и даже придумал название автобиографической книги, которую мы вместе напишем, – Рейчел сквозь слёзы улыбнулась, всхлипывая. – А теперь я даже сомневаюсь в том, что мы поступим в НЙАДИ. Что, если у нас ничего не получится? Что, если мы не достаточно хороши, чтобы вообще выступать? Рейчел сглотнула, переводя взгляд на лобовое стекло, за которым медленно спускались снежинки: – Нет, нам просто придётся переехать в другой город, стереть свою индивидуальность и смириться с печальной жизнью в любительском театре. «Нонсенс», «Любовные письма», «Монологи вагины» – вот наше будущее и нам придётся жить с этим, – подруга провела платком по носу и повернулась ко мне. Её дрожащие губы старались улыбаться, в то время как по покрасневшим щекам текли слёзы. Её сломанный голос выдавил: – Не все мечты сбываются, Курт. Последняя фраза что-то сдавила внутри меня, и в этот момент в голове раздался щелчок. Я взглянул на всё происходящее со стороны: Курт Хаммел и Рейчел Берри – единственные два тинейджера, которые с ранних лет знали, с чем свяжут своё будущее, из-за каких-то самовлюблённых засранцев сейчас сидят в старой машине и ноют о том, что их жизнь кончена. Пусть Рейчел не снималась в рекламе, когда ей было две недели, пусть моё портфолио не блещет главными ролями и хорошими отзывами от учителей, но мы ничуть не хуже тех выпендрёжников. Мы, чёрт возьми, ХаммелБерри – будущий знаменитый френдшип Бродвея. – Эй, – окликнул я подругу, чья тушь измазалась по щекам. – Какого хрена мы развесели сопли? Да, эти клонированные уродцы талантливые и у них куча всяких достижений, но, взгляни на себя: ты – Рейчел Берри, одна в своём роде. У тебя есть стержень. Твоё стремление укрепляется, даже когда ты спишь. Никто не хочет этого больше тебя. И ты не бросишь свою цель, потому что я этого не позволю точно так же, как ты этого не позволишь мне. Мы, чёрт возьми, поступим в эту долбаную академию, даже если нам придётся зубами пробивать себе путь. Берри, моя единственная подруга, которая достаёт меня больше всех, шмыгнула носом, впервые за этот вечер улыбаясь легко и благодарно. Она провела рукой по щеке, ещё больше размазывая потёкшую тушь. Она спросила, комкая в руках мокрую салфетку: – Курт, почему мы с тобой не начали встречаться? Ведь мы дружили ещё до того, как я влюбилась в глупого квотербека, а ты в своего сводного брата. Я усмехнулся, пожимая плечами и откидываясь на спинку кресла: – Наверное, потому что я не Финн, а ты не Блейн. Она засмеялась, утыкаясь носом в моё плечо. *** Кажется, именно этого пинка под зад в лице напыщенной группки подростков мне не хватало, чтобы наконец-то вынырнуть наружу и сделать глоток реальности, которая была далеко не свежей и красочной. Прослушивание приближалось с неумолимой скоростью и сейчас несколько недель до него казались просто ничем, ведь нужно было столько всего подтянуть. А чтобы взять себя в форму, мне нужно было отстраниться от того, что меня отвлекает. Разумеется, первым в списке вещей, которые меня сбивали с толку, был Блейн. Сразу же на следующий день после ужасного вечера я настроился на серьёзный разговор с Блейном. Я знал, что он поймёт, но всё равно нервничал из-за того, что всё-таки доля вероятности его обиды будет. Но всё обошлось куда лучше, чем ожидалось: он поджал губы и кивнул, после чего немного грустно улыбнулся. «Окей, я всё понимаю». Мы договорились, что я буду зависать в актовом зале и много проводить время с Рейчел, и лишь только на школьных переменах и по вечерам дома будет выделенное время «для нас». В принципе, всё казалось не таким уж плохим, ведь Блейн ещё вступит в «Новые направления», а это значит, у нас будет ещё одно место проведения вдвоём. Ну, когда кончатся часы наказания, о которых мне не приходилось забывать. Во-вторых, я старался быть более спокойным и сдержанным, даже если тупость окружающих просто зашкаливала за всевозможные границы. В итоге Рейчел решила взяться за мой рацион питания – что? – и принялась носить полезные вегетарианские обеды, которые сама лично готовила дома перед школой, объясняя это тем, что в овощах содержаться много витаминов, которые мне нужны не только для поддержания себя в хорошей физической форме, но и для укрепления нервов. Я даже не знал о том, могут ли вообще овощи укреплять нервы, но всё-таки решил слепо довериться подруге. Мы были в одной тонущей лодке, скованные одной цепью, так что поддерживали друг друга как могли. Перенесёмся в одну из ночей, которая была почти в конце второй недели отбывания моего наказания. В момент, когда я уже не чувствовал, что справляюсь, так как держать язык за зубами, когда люди откровенно тупят и несут какую-то чушь, невыносимо трудно. В момент, когда я вообще, кроме усталости, ничего не чувствовал. В момент, когда моей щеки коснулось что-то влажное. – М, Блейн, – сонно промямлил я, обнимая подушку покрепче и пододвигаясь к краю кровати. – Извини, не удержался, – послышался шепот позади, и рука прижала меня к тёплому подкаченному телу. – Я просто соскучился, – он, как щенок, уткнулся мне в заднюю часть шеи, немного потеревшись об неё. Я одобрительно промычал, стараясь вновь окунуться в сладкую сонную негу. Но Блейна, кажется, не очень волновало, что я сплю… – Блейн, – уже недовольно буркнул я, когда руки начали поглаживать мои бёдра. …Или то, что я очень устал. – Ты спи, а я тихонечко, – произнёс кудрявый, залезая под плед и задирая мою футболку. Я раздражённо закряхтел, переворачиваясь на спину и приподнял его «укрытие», взглядом вылавливая в темноте игривую улыбку взлохмаченного Блейна. – Серьёзно, перестань. Я же сейчас взбешусь. В ответ Блейн склонился над моим животом и поцеловал дорожку волос под пупком, что скрывалась под резинкой трусов. Я судорожно выдохнул, сжимая пальцами подушку. – Блейн, пожалуйста. Из-под одеяла послышалось: – Я быстро, – и руки погладили бёдра. Я закатил глаза, то ли от удовольствия, когда он начал массировать мой член, то ли от раздражения, ведь Блейн был неуправляем. Он припустил боксеры, начиная массировать мой член рукой уже более откровенно, а сам потянулся наверх, проводя языком от лобка до сосков. Я выгнулся и закусил губу, опрокидывая назад руки и хватаясь то за подушку, то за изголовье кровати. В такие моменты я ловил себя на мысли, что быть с Блейном трудно. Перенесёмся на следующий день, когда я бродил по школе как живой труп из-за того, что ни у меня и тем более ни у Блейна «быстро» не получилось, в итоге приглушённые вздохи, сдавленные мычания длились намного дольше, чем планировалось. Чем планировал Блейн. Блейн же, напротив, был свеж и полон сил и я на его фоне выглядел… Меня с ним просто не замечали, ибо, кажется, я даже не дышал. Я спал на каждом уроке и там, где умудрялся прислоняться к стене, шкафчику или человеку, меня тут же валило в сон. А этот прилизанный засранец, который выполнял, видимо, ещё функцию сводного брата, успел подшучивать надо мной в столовой - в единственном месте, где мы пересекались в школе. – Тяжёлая ночка была? – игриво подмигнул он, я же издал какой-то полустон-полурык, саркастически прищуривая покрасневшие глаза. Рейчел шутку оценила, прыснув смехом, но тут же поджала губы, пододвигая мне тарелку с её домашним салатом. Финн и Сэм лишь переглянулись, ведь пускать шутки о личной жизни Курта Хаммела – это «сыпать соль на рану». Во всяком случае, так сказал Сэм. Учебный день близился к концу, но только не для меня: впереди ждали полтора часа «весёлого» времяпровождения с Карофски. Я вошёл в класс, привычно двигаясь в сторону свой последней парты в самом углу. – Ты опоздал, – произнёс Карофски, метнув в меня взгляд. Я хотел хотя бы мысленно ему ответить, но мой генератор гениальных фраз, полные сарказма и яда, отключился из-за нехватки топлива, поэтому я лишь молча уселся на стул, закидывая на парту рюкзак. – Я Шустеру скажу, – не унимался спортсмен. Обняв рюкзак руками и пододвинув его ближе к голове, я уткнулся в него, блаженно прикрывая глаза. – Ты меня типа игноришь? Эй, ушлёпок! – Отвали, – буркнул я. – Что ты там сказал? Ты меня послал, да? О Матерь Божья, он, что, решил добить меня? Серьёзно? – Я сказал «Отвали», – приподнял я голову. Карофски резко вскочил со стула и не успел я среагировать, как он уже сжимал мою рубашку. – Слушай, – измученно выдохнул я. – Сегодня последний день. Ты меня ненавидишь точно так же, как и я тебя, но давай ты ничего не будешь портить, и мы просто отсидим эти полтора часа, как делали все две недели. Дейв сощурился и через секунду ослабил хватку. Неужели в его черепной коробке всё-таки есть одна извилина? Я поправил рубашку и хотел уткнуться в рюкзак, как мой телефон завибрировал. Я вздрогнул от неожиданности и потянулся к карману джинс, но Карофски, который просто до усрачки любит трогать меня, перехватил запястье, тут же выкручивая руки: – Ты что, мобилу не сдал? – Шустер же не приходил! – болезненно прошипел я, пытаясь вывернуться, из-за чего болезненный ток пронзил тело с удвоенной силой. – Он приходил, и отнял мобилу у меня… Он ткнул меня лицом в рюкзак. – …А ты у нас опоздал. И его толстые пальцы залезли в карман джинс, извлекая телефон. Как только он оказался у него в руке, спортсмен отскочил от меня, врезаясь задницей в парты и тем самым с противным скрежетом двигая их в стороны. – И кто тут у нас? Блейн? Твой дружок сообщение прислал? – он потыкал пальцем в экран и тут же гневно поморщился, видимо, расстраиваясь, что не угадал пароль блокировки. Он серьёзно пытался угадать пароль? – Мы братья, – как можно сдержанней произнёс я. – А теперь отдай телефон, пока мистер Шустер не спалил то, что ты тут устроил. Карофски ещё раз потыкал пальцем по экрану и тихо выругался. – У тебя нет братьев. – Мы сводные братья. Наши родители недавно сошлись. – И ты, думаешь, я поверю? – хмыкнул жирдяй, переводя взгляд с телефона на меня. – Да мне насрать, веришь ты или нет. Верни мой телефон, – я встал с места и протянул руку, злобно сопя. Нет-нет, Хаммел, держи себя в руках. Только держи себя в руках. Ты не должен облажаться. Ты, чёрт возьми, просто не можешь облажаться. – Отсоси. Атомный взрыв – то, что более-менее может описать моё состояние в ту секунду. Мозг просто катапультировался, оставляя меня один на один с диким пламенем ярости. Я сорвался с места и вновь попытался сбить с ног Карофски, только в этот раз он лишь попятился назад, снося своей необъятной задницей парты и стулья. Послышался стук моего падающего телефона. – Какого хрена ты ко мне прикопался? Почему именно я, грёбаный ты ублюдок?! – кричал я ему в покрасневшее от напряжение лицо, в итоге всё-таки с грохотом сваливаясь на пол, заодно и переворачивая стулья. Он пару мгновений просто сжимал мои запястья, но потом очухался и с силой перевернул меня на спину, подминая под себя. Он сжимал мои руки по обе стороны от головы, нависая надо мной. Я злобно морщился, скаля зубы, а Карофски, кажется, медленно успокаивался. И я плюнул ему в лицо. О, это так в стиле Хаммела. Спортсмен зарычал, и я инстинктивно зажмурился, ожидая мощного удара в челюсть и даже представил, как мои вылетающие изо рта зубы катятся по кафельному полу класса. Но вместо резкой боли я почувствовал сильное давление на моих губах и запах одеколона. И я распахнул глаза, просто не веря в то, что происходило. Дэвид Карофски, превративший мою жизнь в ад, целовал меня, главного школьного лузера. Это дикий кошмар? Это галлюцинация из-за переутомления? Карофски зашевелился, покрепче сжимая моё парализованное от шока тело, и провёл языком по моим губам. Боже, меня сейчас стошнит. Я скривился и со всей силой отпихнул Дэвида. Я принял сидячее положение, судорожно отодвигаясь от него, цепляясь за стулья и парты позади себя, пытаясь подняться на ноги, которые вдруг оказались ватными. Карофски же тяжело дышал, приоткрыв немного покрасневшие губы, и медленно встал, не сводя с меня глаз. Он дёрнулся в мою сторону, видимо, желая продолжить начатое, но я резко протянул руку вперёд, панически вскрикнув: – Нет! – Эй, вы что творите?! – раздался голос Шустера, подлетающий к нам. – Что случилось? Карофски продолжал смотреть на меня, но теперь в его глазах читался испуг. – Курт, что случилось? Он ударил тебя? От нервов меня слега потряхивало, а в голове просто ничего не укладывалось. – Курт? – В-всё в порядке.