Роза пустыни

Я впервые видел Демира таким. Почти потухший взгляд зелёных глаз был направлен на побледневшее тело его молодого супруга. Держа в своих руках маленькую ладошку Юнуса, он приложил её к своим устам, будто это могло спасти парня. Брат тихо шептал слова молитвы, прося у богов оставить ему супруга. Казалось, что альфа ничего не замечал вокруг, кроме юного омеги. Но поражало даже не это. Его любимые четки, к которым даже мне не разрешалось прикасаться, разорванными валялись у его ног, а нить, на которой когда-то были набраны крупные бусины, связывала его руку с рукой Юнуса. Хоть мой брат и не был очень набожным человеком, но обычно нитью с четок привязывали к себе омегу или альфу. Старики считают, что в таком случае смерть не заберет умирающего, и он со временем поправится. Юнус, тем временем, свободной рукой прикасался к своей шее. Хоть он и выглядел измученным и смертельно бледным, но его глаза светились счастьем, а на красноватых устах была искренняя улыбка. Юноша светился от радости. В тот миг я всё понял. Демир пометил своего мужа, надеясь, что тот выживет, но видимо не судьба. - Демир, посмотрите на меня,- тихо прошептал Юнус коснувшись лица своего супруга.- Умоляю... Улыбнитесь мне. - Юнус,- прошептал он, быстро прижав к себе слегка полненькое тело юного омеги.- Прошу, не покидай меня. Если ты уйдешь, я потеряю разум. Я был удивлён. Хоть в спальне были только мы, но то, что Демир сознался... Юнус действительно изменил моего брата. Он был бы прекрасной опорой альфе. Печально, что у кого-то поднялась рука отравить такое создание. Камил вжимался в меня всем своим телом, будто чего-то боялся. Приобняв своего любимого, я заметил опечаленный взгляд и явные попытки сдержать слёзы. Его правая ладонь прикрывала рот. Мне кажется, что Камил раньше нас двоих понял, что Юнус не жилец. Но тогда зачем он дал надежду? Может он не хотел расстраивать Демира? Может... От размышлений меня отвлекает громкий всхлип и бормотание моего омеги о том, что всё это не правда, что у него еще должно было быть время. Быстро перевожу взгляд на Юнуса. Мальчик тяжело дышал, дрожащей рукой пытаясь коснуться лица своего законного мужа. Дыхание становилось тяжелее, а омега, задыхаясь, хотел что-то сказать. Он резко вдохнул и все его муки прекратились. Его маленькая рука так и не смогла коснуться теплой щеки любимого альфы. Она упала, бездыханно провисая вдоль тела. Юнус с закинутой головой был сжат в объятьях альфы. Он уже не дышал. Демир сжимал его и вдыхал остатки запаха с бездыханного тела его совсем молодого супруга. С его глаз скатывались капли слёз, но казалось они остались не замеченными. Смотря на брата, я понимаю, что он сильный. Если бы это случилось с Камилом, я бы не смог прожить и тех несколько мгновений. Просто последовал бы за ним сразу же. Мир без него для мне не существует. - Гершак, - гладя по голове остывающее тело, начал Демир, - найди мне этих собак. Умоляю. Мне всё равно, кто это будет, я их собственноручно убью. Они покусились и забрали у меня моего маленького супруга. Найди и приведи их ко мне. Это всё, что от тебя требуется. И скажи старейшинам, что я.... - он не договорил, прижав к себе еще ближе Юнуса. - Я понял. Сейчас старейшины осмотрят его тело, начнут все приготовления,- брат свирепо на меня посмотрел,- Это их обязанность. За свидетеля я оставлю Камила. Он не родственник и уже не состоит с тобой в связи. Тем более он мой. Камил идеальный претендент на роль свидетеля. - Твоя метка на нём едва ощутима. Вы слишком много были вместе. Сейчас от Камила пахнет, будто вы только что ублажали друг друга. Его слова не примут в свидетельство, пока он не покажет метку другим. Но ты ведь этого не позволишь. - Да, но так даже лучше. Его не будут считать помехой,- с тенью улыбки ответил я. Демир лишь хмыкнул и положил на кровать бедного юношу, продолжая гладить его по тёмным волосам. Свет в его глазах окончательно потух, вместе со свечой жизни Юнуса. Ужасный день. *** Прошло больше семи часов со смерти Юнуса. На часах уже полночь. Тихое завывание вместе со старинной песней звучали за окном. Начались приготовления к похоронам Юнуса, мужа шейха Демира Аль Кернела, единственного сына советника Хакиза. Я сидел в своем кабинете, изучая доклад от тайной службы шейха. Оказывается, мужа шейха отравили водой из кувшина, которою ему принес его личный, еще с отчего дома, слуга. Яд был не очень серьезным, от него есть противоядие, но ослабленный организм не выдержал. Молодого слугу нашли с перерезанным горлом, небрежно валяющегося на полу собственной комнаты. На его кровати было найдено недописанное письмо с признанием в содеянном, только имя заказчика не было указано. Странно всё это. Оставить письмо оставляя всю вину на слугу, который даже может к этому не причастен, отравленная вода, которую мог выпить в любой момент шейх. Всё так напутано, что я не удивлюсь, если Юнуса специально так травили, чтобы обезопасить шейха при последнем ударе. Или это его отец позаботился об быстрой и сравнительно безболезненной кончине собственного ребенка? А ведь последнее может быть правдой. Надо проверить, хоть Хакиз мог выбрать более безболезненный метод прекратить муки сына. Тихий стук раздался в напряженной тишине кабинета. Не отрываясь от бумаг, разрешаю войти. Тихо закрыв дверь, посетитель подошел ближе к столу. Мельком поднимаю свой взгляд, но задерживаю его на посетителе. Перед мной стоял Максуд со спящим Селимом на руках. Откровенно сказать - я удивился. С Максудом у нас взаимная неприязнь друг к другу. Можно сказать, что у нас были разные взгляды на счет Камила. Я хотел полностью присвоить себе этого удивительного омегу. Его же слуга старался всячески оберегать его, что от моего брата, что от меня. Но обычного напряжения не было из-за спящего чуда. Увидев малыша, я искренне улыбнулся. Этот альфочка - самое невинное существо во всем палаце. Поднимаюсь и подхожу к слуге моего Камила. Взяв малыша на руки, прижимаю его к себе. Покачивая ребенка, разглядывая слугу. Его вид был обеспокоенным, а левая рука перемотана чистой тряпкой. Максуд минуту смотрел сквозь меня, но всё же начинал говорить: - Если мой господин и этот ребенок хоть что-то значат для Вас, то прошу, уберите подальше кормильца мальчика- Жарни! Взглядом спрашиваю его о причине такой просьбы. Омега цепко посмотрел на меня и начал разматывать лоскутки ткани, оголяя пострадавшую руку и показывая мне немного разъеденную, но уже обработанную рану. Видно, что парень уже обращался к лекарю о нём позаботились. - Как?- в недоумении спросил я. - Я с еще одним слугой в восемь часов вчера пришел менять постельное белье господину. Жарни тогда крутился около баночек с разными кремами и маслами хозяина. Заметив нас, он быстро удалился, ссылаясь на то, что искал свой пузырек с лекарством, который потерял. Я с Ваки, тем вторым слугой, подошли к столику с кремами. Одна баночка была открыта, и я коснулся левой рукой крема внутри. Последствие Вы видите. - Он посмел их отравить? - И не только их! Ваки... Он обжог себе обе руки. Сначала правой он коснулся постельного белья - на нем было много яда. Вторую обжог коснувшись шкатулки с рукоделием хозяина. Отворачиваюсь от Максуда и подхожу к окну. Как они только посмели покуситься на моего Камила?! Не прощу. Найду и собственными руками разорву. - Почему раньше не сообщили? - Проверяли комнаты. В Вашей всё чисто. А вот хозяина... Подхожу к парню и прошу снова замотать руку. Он послушно скрывает пострадавшую кожу за лоскутками ткани и пряча ненужные концы. Передаю спящего мальчика обратно на руки слуге. Омега осторожно берет его, с нежностью и трепетом прижимая к себе. Подойдя к окну, отдаю приказ Максуду о том, где именно уложить Камила и Селима, а также предупреждаю, чтобы тот даже не думал хоть что-то взять для своего господина из его бывших покоев. Также прошу найти нового кормильца для малыша и по возможности ограждать Селима от Жарни. Слуга кивнул и, легко поклонившись, ушел, оставив после себя много вещей, над которыми нужно подумать. Вернувшись в кресло, я продолжал вглядываться в бумаги пытаясь понять, кому мешает мой омега. Размышляя над этим, я не заметил, как ночь сменилась утром. Посмотрел на улицу лишь когда солнце пробралось в мой кабинет. Светило освещало улицы Алшамина, которые медленно погружались в траур. Сегодня похоронят Юнуса. *** В храме была скорбная атмосфера. Все, кто были внутри, имели черные одежды. Омеги стояли справа, а альфы - слева. Все были облачены в черное. Много омег притворно рыдали, оплакивая бедного юношу. Альфы же смирно стояли, молча смотря на усопшего. Много знатных мужей толпились спереди. Даже такое событие как смерть, эти люди превратили в фарс. Мало кто остался при входе в святыню. Я и еще несколько альф, которые действительно пришли высказать искрение почтение умершему. Камил стоял по середине правой стороны. Как учителю Юнуса, ему тоже высказывали соболезнования наравне с Демиром и советником Хакизом. Соблюдая правила и традиции, мой омега не издавал и звука, а просто смотрел на тело Юнуса. Напротив входа, у противоположной стены, на плите из гладкого белого мрамора, лежало бездыханное тело Юнуса. Его тёмные волнистые волосы красиво лежали на хрупких плечах. Смуглая кожа отдавала бледной серостью, но уста его неизменно оставались алыми. Лежал он в белом одеянии, которое полностью скрывало его кожу, оставляя открытыми лишь ладони и лицо. Белый широкий пояс на талии был вышит золотыми нитями. Его руки покоились на животе. На правом запястье была повязана нить с четок Демира. На ногах были золотого цвета балетки. На Юнусе было очень много золотых украшений. Массивное золотое колье почти полностью покрывало его грудь, а на руках и ногах были широкие золотые браслеты. Украшения были густо усыпаны разноцветными камнями. Я даже заметил любимое кольцо брата с сапфиром на большом пальце правой руки омеги. Юнус действительно был прекрасен. Казалось, что он просто лежит и спит. Прямо перед плитой с телом стоял Демир полностью в черном одеянии. На нем не было ни единого украшения. Смотря на брата, я понимал насколько безгранична его скорбь по супругу. Казалось, что он не слышит слов жреца, что для Демира вообще никого не существовало, кроме его покойного супруга. Его вечно горящие жизнью глаза были пустыми. Несколько гаремных омег тихо подвывали, заливаясь слезами. Все понимали, что это лишь фальшь, но с почтением относились к спектаклю. Но если собрать всех омег, что сейчас плакали, я верю только нескольким - Камилу и близким родственникам Юнуса. Слёзы моего любимого не казались мне наигранными и лживыми. Мой омега за месяц успел привязаться к этому невинному парню. А сейчас он навсегда потерял его. Если быть честным, то мало кто обращал внимание на монотонный бубнеж жреца. Заметили лишь его отсутствие и звенящую тишину. Обратив на это внимание, все посмотрели в сторону жреца. Пожилой мужчина на трясущихся ногах отходил к стене. Несколько омег запищали и потеряли сознание от увиденного. От былой тишины не осталось и следа. Лежащий на белой плите мрамора омега пошевелил рукой. Он медленным и плавным движением коснулся своего лба правой рукой. Спустя мгновенье, хрупкое тельце также медленно и плавно село на плите, и расфокусированным взглядом начало обводить всех присутствующих взглядом. Остановившись на своем муже, омега улыбнулся ему. Я не видел Демира, но каждой клеточкой своей души и тела понимал, что сейчас мой брат снова оживает. Его зелёные глаза снова будут искриться счастьем, и он не наделает в былом горе глупостей, из-за которых мог лишиться жизни. Нет. Он, словно феникс, возродился вместе с Юнусом. Но он не забудет того, что причинили его маленькому мужу. Демир найдет их и покарает. Но, если разобраться во всей ситуации, мы вместе найдем тех, кто хочет помешать нашим планам и расправимся с ними. Я очень надеюсь, что наш план, Демир, нам поможет, и мы не потеряем своих голов в ближайшем времени.