Кистью художника

POV Пит       Китнисс появляется без опоздания, нерешительно стуча в дверь ровно в восемь вечера. Едва она переступает порог прихожей, меня словно пронзает током. Как в тот день, когда моё сердце на считанные минуты остановилось.       Её платье... Тонкая, почти прозрачная ткань, которая мерцает и переливается даже в полумраке прихожей, открытые плечи и завышенная талия. Зачем? - молнией проносится в моей голове вопрос.       Первая Арена, интервью с Цезарем после победы. Что она хочет этим сказать, и хочет ли? Может быть, просто наугад вытащила его из шкафа и надела? В любом случае, мне нужно успокоиться. Прикрываю глаза и медленно считаю до 3. Досчитав, ловлю себя на мысли, что так и не поздоровался с Китнисс и не пригласил её войти. Спешу исправить свою оплошность, пока она, чего доброго, снова не убежала.       - Привет, Китнисс. Чудесно выглядишь, - произношу я, улыбаясь, - Проходи.       - Спасибо, - она тоже едва заметно улыбается, но нерешительно мнется на пороге.       - Всё уже давно готово, держу на подогреве, - говорю я, чтобы хоть как-то завязать разговор и отвлечься от своих мыслей и вопросов.       Китнисс никогда не была особо разговорчивой, думаю я про себя, вспоминая наш Тур Победителей, особенно те его минуты, когда было необходимо произносить речи перед населением дистриктов или общаться с гостями на многочисленных пустых приемах. Сейчас я испытываю огромное облегчение при мысли о том, что это всё в прошлом, но выучка дает о себе знать. Да и вежливость вперед меня родилась, так что я просто не могу позволить себе молча глазеть на Китнисс. Хотя именно этого мне, признаться, и хочется.       Я накрыл небольшой стол в зале, где уже весело потрескивал камин, отбрасывая золотые блики на светло-зеленые стены. Кроме пламени камина другого освещения в комнате не оставил.       - Присаживайся к камину, пока я принесу еду с кухни. Хочешь чего-нибудь выпить? - я вовсе не имею в виду спиртное, хотя, по правде говоря, у меня припасена бутылка красного вина - так, на всякий случай. Но вспоминаю, что Китнисс, как и я, все еще принимает лекарства, и смешивать их с алкоголем - не лучшая идея. Поэтому надеюсь, что она откажется.       Китнисс садится на диван, обращенный к камину, и неопределенно пожимает плечами, а я облегченно перевожу дыхание. Она сидит, не поднимая на меня взгляда, и на мгновение мне становится больно от того, что нами больше нет той открытости и простоты, как раньше. Сноу позаботился об этом.       - Я принесу тебе сок, - тихо произношу я, - какой выберешь: яблочный или апельсиновый?       Китнисс вздрагивает и поднимает на меня свои глаза, расширившиеся от удивления. Да, - говорит мой взгляд, - я помню это.       - Апельсиновый - твой любимый. Правда или ложь?       - Правда, - почти беззвучно шепчет Китнисс, а я уже скрываюсь в направлении кухни.       Китнисс еще не знает, насколько хорошо я вспомнил некоторые мелкие детали. Что ж, сегодня ей предстоит это узнать. А мне - получить ответы на некоторые вопросы. Платье весьма кстати к вечеру воспоминаний, невесело усмехаюсь я про себя.       Я ставлю на стол серебряное блюдо, накрытое крышкой, которая, однако, не может удержать чудесный аромат, проникающий в комнату вместе с пробивающимся паром. Китнисс с закрытыми глазами потягивает из стакана охлажденный апельсиновый сок, на её лице застыла маска блаженства, сквозь которую проглядывается легкий оттенок грусти. Я не знаю, о чем она сейчас задумалась или что вспоминает, но дорого бы дал за то, чтобы узнать это.       С трудом заставив себя перестать ею любоваться, я тихонько окликаю её по имени, не в силах сдержать легкую довольную улыбку:       - Китнисс, садись за стол.       Она вздрагивает (который раз за этот вечер?) и садится на придерживаемый мною за спинку стул.       - Я и не знала, что ты научился охотиться, - выдает она в ту самую секунду, как теплый аромат жареного мяса устремляется из-под крышки наружу.       Я смеюсь и парирую в ответ:       - Вряд ли в лесу водятся бараны, Китнисс. А раз уж мне всё равно пришлось идти за мясом в лавку, я решил раздобыть к нему риса. Помнится мне, ты всегда была в восторге от этого сочетания, хотя вряд ли мне удалось превзойти тех профессионалов, что готовили тебе его в былые времена, - как бы невзначай произношу я, ожидая её реакции. Я намеренно опустил слово "капитолийских", чтобы не бередить наши раны, но не уверен, что это столичное кушанье не сделает это за него.       Китнисс с минуту молчит, а потом поднимает на меня свои глаза, на щеках поблескивают дорожки от слез. Мне становится не по себе, ведь этой затеей я добивался абсолютно противоположного эффекта, и я в растерянности застываю с зажатым в воздухе вилками куском ароматного мяса.       - Пит... Зачем ты всё это делаешь? Я... Я хочу домой, - и она поднимается на ноги.       Нет!       - Китнисс, подожди! Ты ведь делаешь то же самое, - едва слышно произношу я. - Платье, - отвечаю я на её немой вопрос.       На её щеках вспыхивает румянец.       - Я думала, оно тебе понравилось... тогда... Он, - дрожащими губами произносит она с легким нажимом, и я догадываюсь, о ком речь, - когда шил его... - Китнисс, не в силах закончить начатую фразу, вновь опускается на диван, отвернувшись к огню.       Дурак! Срочно исправь это.       - Китнисс, прости меня. Пожалуйста. Моей единственной мыслью сегодня было порадовать тебя, ведь у нас всех... - я аккуратно подбираю слова, - за последнее время было так мало поводов для радости. - Я осторожно опускаюсь на диван рядом с Китнисс и раздумываю, стоит ли попытаться взять её за руку.       - Ты знаешь, что сказал... Ц-Цинна..., когда я впервые увидела это платье... перед тем интервью..? - прерывающимся от подступающих слез голосом спросила Китнисс, не поворачивая ко мне лица. Я промолчал, не желая сбивать её с мысли, да и вопрос был скорее риторическим. - Он сказал: "П-Питу... п-понравится". - Китнисс замолчала, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. - Это платье..., - продолжила она, - Оно было сшито так, чтобы... я была похожа на "наивную влюбленную школьницу"..., как сказал однажды С-Сноу... Вот только... они не знали, что... так и было... И... и я не знала.       Я замер, пытаясь осмыслить услышанное. Как долго мы так сидели, я не знаю - время будто бы остановилось. Перед моими глазами предстал тот самый день, вспомнить подробности событий которого мне удалось благодаря записанным на видео интервью. Если эти слова Китнисс - правда, то... почему она сторонилась меня по возвращении домой?       Догадка внезапно осеняет меня, сменяясь уколом ревности: Гейл. Он всегда был причиной того, что я, казалось бы, обретя взаимность Китнисс, снова терял её. А теперь... Что? - спросил меня мой внутренний голос. - Его больше нет рядом, и поэтому ей стал нужен ты. Мне становится больно при мысли об этом, но я не собираюсь обнажать свою боль перед кем бы то ни было. Я привык бороться с ней в одиночестве. К тому же, мне нужно разобраться, прав ли я в своих догадках насчет Гейла или нет. Но чуть позже.       - Китнисс, - первым решаюсь нарушить царящее молчание, легонько касаясь её локтя - давай поедим? Я очень голоден, думаю, ты тоже. Садись за стол. Пожалуйста, - добавляю я. - Просто поедим.       Китнисс тыльной стороной ладони вытирает слезы, кивает и садится за стол, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза, а я подливаю в её стакан ещё апельсинового сока и кладу на тарелку уже подостывшей, но еще довольно теплой баранины с рисом. Ужин проходит в молчании - ни один из нас не решается нарушить ход мыслей другого.