Кистью художника

POV Пит       Остаток ужина проходит в молчании. Хотя любимые блюда Китнисс и расстроили её, я, тем не менее, не намерен отступать от финального аккорда - десерта. Я испек пирог с яблоками и козьим сыром. Еще одно счастливое воспоминание о не очень счастливом времени.       Я ненадолго оставляю Китнисс в компании весело потрескивающего камина, не забыв, однако, добавить в её стакан ещё сока, а сам отправляюсь на кухню, унося грязные тарелки. Вскипятив воду и заварив душистый чай, я достаю из духовки пирог. Как и в тот раз, в пещере. Знаю, что после мы перепробовали много более изысканных столичных лакомств, но этот пирог - особенный благодаря воспоминаниям, которые с ним связаны. Надеюсь, ей понравится.       По возвращении в комнату моим глазам представляется следующая картина: Китнисс уснула на диване, свернувшись клубочком и поджав под себя ноги и положив голову на маленькую диванную подушку. И как ей только удобно в такой позе? На минуту задумавшись, решаю не будить её - кто знает, как много ей удается вот так мирно поспать, учитывая всегда мучившие её кошмары? Приношу сверху одеяло и, стараясь не потревожить, укрываю её - все-таки, на первом этаже, несмотря на камин, по вечерам бывает прохладно из-за бетонного фундамента.       Несколько минут полюбовавшись этой картиной, решаю сегодня же вечером сделать набросок по памяти и нарисовать портрет в полный рост. Затем возвращаюсь на кухню, стараясь не звенеть тарелками, мою и убираю посуду. Потушив везде свет и заперев дверь (Китнисс не проснулась) поднимаюсь в свою в спальню и устраиваюсь на кровати с блокнотом, начиная набросок.       Видимо, я не заметил, как заснул, потому что меня разбудило завывание ветра в дымоходе. Взглянув на часы, вижу, что проспал час-полтора. Баранина даёт о себе знать: хочется пить. Спускаюсь вниз, стараясь не шуметь. Китнисс всё так же спит. Наливаю воды в стакан, и тут меня передергивает от громкого отчаянного крика, от которого волосы на голове встают дыбом, а тело покрывается мурашками. Китнисс!       Бросаюсь в зал и вижу, что Китнисс извивается на диване и кричит, так и не проснувшись.       Прямо как тогда. В поезде.       Хватаю её за плечи, тормошу и громко зову:       - Китнисс, проснись! Китнисс!       Она открывает глаза и вздрагивает, словно испугавшись меня.       - Прости, не хотел тебя напугать. Тебе приснился кошмар. Всё хорошо, ты...       - Пит!.. Где я? - тревожно спрашивает она, не дав мне договорить. Она явно дезориентирована во времени и пространстве.       - У меня дома, - отвечаю я.       - А что я здесь делаю? - растерянно бормочет она, потихоньку успокаиваясь.       - Я пригласил тебя на ужин, - улыбаясь, отвечаю я, - ты заснула на диване в ожидании чая. Я не стал тебя будить. Кстати, хочешь чаю? Он уже, наверное, едва теплый, но травяной чай хорош и таким.       Китнисс кивает, и я поднимаюсь на ноги, отпуская её. На секунду мне кажется, что ей этого не хочется, но она тут же укутывается в одеяло и закрывает глаза.       - Я сейчас принесу, - тихо произношу я, отправляясь на кухню.       Губы Китнисс все еще подрагивают, а зубы стучат о края чашки, пока она пьет едва теплый чай. Я сижу рядом, краем глаза наблюдая за ней.       - Спасибо, - произносит она, протягивая мне пустую чашку.       - Пожалуйста, - ответ срывается с моих губ, пожалуй, слишком быстро. Забирая чашку, замечаю, что руки Китнисс тоже подрагивают, да и вообще она вся дрожит. Трогаю лоб рукой - холодный и влажный от пота.       - Тебе холодно? - спрашиваю я, очевидно, незаметно для себя нахмурив брови, потому что Китнисс тут же отстраняется и лепечет:       - Нет-нет, я в порядке. Это просто обыкновенный кошмар.       - Хочешь… рассказать?       Она отрицательно мотает головой. Я тянусь вперед, чтобы поставить чашку на столик, но Китнисс крепко стискивает руками мое запястье, с её губ срывается мольба:       - Нет, не уходи! - Серые испуганные глаза на мгновение Встречаются с моими, но тут же устремляются в пол, а руки отпускают меня.       - Я хотел поставить чашку на столик... - бормочу я, продолжая смотреть на Китнисс. Неужели... Неужели она хочет, чтобы я остался с ней, как раньше? Где-то внутри в области груди рождается призрак надежды. Я понимаю, что и сам хочу этого.       - Китнисс, здесь внизу прохладно. Если ты хочешь, можешь устроиться наверху - места предостаточно.       - Нет, я... Лучше пойду домой... - шепчет она и порывается встать. Однако теперь я удерживаю её.       - Уже стемнело. А во-вторых - там предгрозовой ветер, прислушайся, - в трубе и правда завывает. - К тому же, - продолжаю я решительно, - я только что слышал и видел, как ты кричала и в страхе металась - хочешь сказать, что после этого тебе удастся провести остаток ночи одной в пустом темном доме, хотя бы на минуту сомкнув глаза?       Мне не удастся, - бьется в моем мозгу мысль.       Я вижу, что Китнисс в нерешительности колеблется, теребя край одеяла, поэтому решаю упрочить наступление.       - Я лягу в другой комнате, за стеной. Тебе нечего бояться, - я с трудом выдавливаю из себя это слово.       - Ладно, - тихо произносит Китнисс и, наконец-то, поднимает на меня глаза. Придерживая одеяло, встает с дивана, и мы поднимаемся в мою комнату. Китнисс нерешительно останавливается на пороге, а я следую прямиком к большому платяному шкафу и выуживаю из его недр длинную футболку, которая вполне сойдет за ночную рубашку.       - Держи, она чистая, - я протягиваю футболку Китнисс, которая в замешательстве смотрит на меня. Я с улыбкой поясняю:       - Думаю, не очень-то комфортно спать в таком платье. Если хочешь, дам тебе пижамные штаны, вот. Переодевайся, я пока пойду проверю замок входной двери и защелки на окнах.       Когда я возвращаюсь, то вижу, что Китнисс, уже переодевшись, стоит у кровати, держа в руках набросок своего портрета. Заметив меня, она быстро кладет рисунок на место и с любопытством смотрит на меня, не нарушая молчания.       - Мне ракурс показался удачным, - вру я, убирая рисунок и откидывая с кровати одеяло, накрывавшее её. - Китнисс, тебе достаточно одного одеяла? - спрашиваю я её, вспоминая, что по ночам ей всегда было зябко из-за открываемых мною окон, отчего она укутывалась в одеяло, как в кокон.       - Да, - отвечает она.       - Тогда ложись, я выключаю свет.       Когда комната погружается в темноту, я делаю шаг по направлению к выходу, но в то же мгновение слышу:       - Пит!.. Останься.       С удивлением оборачиваюсь, но Китнисс уже укрылась одеялом по самую макушку, и я вижу лишь светлые очертания её защитного кокона.       Я укладываюсь на свою половину, и, помолчав, шепчу:       - Доброй ночи, Китнисс.       - Спасибо, Пит. Доброй ночи, - и Китнисс отворачивается к противоположной от меня стене, свернувшись клубочком. А у меня сна ни в одном глазу: "Спасибо за то, что позволил остаться у тебя" или "Спасибо, и тебе доброй ночи"?       Время покажет.