Заставь меня улыбаться

На землю падал снег – последний снег в этом году. Хелена стояла в перелеске напротив поместья Фантомхайв, ловила ртом снежинки и с грустью смотрела в окна, выискивая признаки жизни. Сейчас раннее утро, и все, кроме Себастьяна, наверняка спали. На рассвете ей нужно будет встретиться с Греллем Сатклиффом, а до тех пор она наблюдала за поместьем, за домом, куда она больше не вернется. На губах бродил легкий призрак улыбки, ненавязчиво появляясь время от времени, когда в темных окнах мелькала бледная фигура дворецкого. Когда Себастьян выходил на крыльцо, чтобы покормить мимо проходившую кошку, он явно заметил ее и мимолетно улыбнулся ей. Хелена ухмыльнулась, но кивнула в ответ. - Защити его, пока меня не будет рядом, - прошептала она, развернулась и пошла прочь. Ей хочется выбраться из этого порочного круга лжи, которую она наговорила Сиэлю. Граф Сиэль Фантомхайв и его любимая игрушка Хелена Лоу… нет. Его любимая игрушка Дарья Меномина. Его девочка-сенсация. «Я собиралась любить тебя вечно», - подумала она, прикусив губу и сжав кулаки до побеления тонкой, почти прозрачной кожи на сгибах длинных пальцев. Ветер сорвал кленовый лист и уронил его ей на голову. Хелена снимает его с макушки и сжимает в руке. Лист хрустит и рассыпается, частичками развеваясь по ветру. По щеке скатилась слеза. Лоулайт всхлипнула и упала на колени в остатки грязного снега, содрогаясь в плаче. Давясь рыданиями, она быстро разматывает шарф и хватается за шею, там, где метка сияла красным. Из-за нее, из-за этой чертовой метки все это началось. «Я собиралась…» - из горла вырвался хриплый простуженный кашель. Вытирая слезы уголком мягкого черно-белого шарфа, она пытается думать о чем угодно, кроме мальчика-сенсации. На плечо ложится чья-то узкая ладонь с тонкими пальцами. На запястье, почти по-женски тонком, был зонтик красного цвета. Хелена смотрит на пришельца. Сатклифф, сомнений нет. Жнец раскрывает над ними зонт и помогает подняться. В глазах – бесенята, на лице – широкая улыбка. В мире подал в отставку один Чешир. - Здравствуй, - проговаривает он, манерно растягивая слова. Лоулайт кивает и наспех завязывает шарф, скрывая метку. От Грелля не укрылись капельки слез. Он аккуратно стирает их с ее лица. – Чтоб я больше не видел твоих слез! - Ты прости за тот случай. Погорячилась, - с виноватым лицом шепчет Хель. Жнец не сразу понимает, про что она, но потом вспоминает про Мадам Рэд. Мимолетно касается щеки, словно тень боли проблеснула. - С кем не бывает, - улыбчиво говорит он. – Я вот часто хочу врезать Уиллу! Зачем вызывала красную бестию? - Твоих рук дело? – она кладет ладонь на шарф, через который мерцал свет от пентаграммы. Грелль смеется и кивает, после чего зубами стаскивает перчатку и касается длинным красным ногтем шарфа. Лоулайт сгибается пополам, словно разбитая кукла, и из ее груди вырываются ленты, образуя вокруг них двоих плотный кокон. Сатклифф ходит по контуру лент и аккуратно вырезает кадры с хотя бы намеком на Сиэля, методично складывая их в папку. Как только он заканчивает, метка гаснет и исчезает. Кожа на шее Хелены разглаживается, выжженный участок остается лишь в папке Алого Жнеца. - Желаю тебе приятной новой жизни, - говорит он и исчезает. У него нет времени на девочку, которая лежит сломанной куклой с широко распахнутыми зелеными глазами, обращенными к темному небу, окрашивающемуся в кроваво-красный. В это время граф уже просыпается и ждет своего дворецкого. Осторожно ступив на холодный ковер, выстилающий дощатый пол, он проходит к окну и широко распахивает его. Он не видит его сломанную куклу. - Пожалуй, ты ведьма, Хелена Лоулайт, - громко говорит он, словно надеясь, что ветер ранней осени унесет его слова девочке-сенсации, которая ушла едва ли не навсегда, оставив ничего не значащую записку. – Ведьма с глазами самой преданной кошки. «Ты обещала остаться, а сама пропадаешь уже третью неделю. Ты обещала научить меня улыбаться, а сама грустишь. Обманщица. Людские обещания не имеют ценности, тогда зачем они вообще нужны?» Очередное разочарование. Сиэль протянул руку в открытое окно, словно хотел оттуда вытащить Хелену. Красный луч утреннего солнца преобразовался в нить и вплелся между пальцами мальчика. Фантомхайв испугано одернул руку, и нить растаяла в воздухе. Показалось. Может, последние полгода ему приснились? И не было вовсе никакой девочки-сенсации Хелены Лоулайт, которая пыталась заставить его улыбаться? Может, эта девочка с ярко-зелеными глазами и дурацким прусским шарфом ему приснилась. Девочка-сказочница. Тогда получается, что она не лгала ему. Он лгал самому себе. Не было никакой волшебной истории, не было и призрачной надежды на то, что он может нормально жить. Сиэль горько усмехнулся. Он не имеет права на жизнь. Единожды оскверненный демоническим контрактом, он стал чем-то запретным, греховным, черным, мертвым. Сиэль вернулся в постель. Еще слишком рано. Сейчас он приляжет вздремнуть, а проснется в настоящем мире, где не было никакой девочки-сенсации. Он спал и не видел, как его окутывают тонкие нити, пульсирующие красным светом, уходящие из окна куда-то вдаль. Точно такие же нити сплетали новые кадры в пленке памяти, идентичные старым. Легендарный был прав. Как бы там не было, Нить Судьбы все равно возьмет свое.

___

Хелена проснулась, резко поднявшись на кровати и скидывая с себя Алоиса, который задремал подле нее. Он растерянно потер ушибленную голову и внимательно всмотрелся в Лоулайт. Та сфокусировала взгляд и осмотрелась. - Ты два дня проспала, - сообщил граф Транси. Хель попыталась что-то ответить, но с пересохших губ срывался лишь хрип. МакКен опомнился и приказал дворецкому принести воды. Не доверяя слабым и дрожащим рукам девочки даже стакана воды, он приподнимает ее, поддерживая за талию, и подносит стакан к ее губам. Хелена жадно пьет, захлебываясь, резко кашляет. Когда ее жажда была утолена, она выговаривает только одно слово. - Сиэль. Алоис вопросительно переглядывается с Клодом и выходит из комнаты, предварительно уложив Лоулайт в постель. - Я приказывал тебе договориться со Жнецом! - Транси капризно толкает дворецкого, но тот не сдвинулся ни на сантиметр. – Я должен отомстить этому несносному мальчишке, а до тех пор Хелена Лоулайт принадлежит мне! - Очевидно, здесь в дело вмешались силы, неподвластные ни Жнецам, ни демонам, мой господин, - холодно выговаривает Фаустус, не изменяя своей демонической выдержке. Ни один мускул на его лице не дрогнул, словно тот факт, что он не выполнил задание своего хозяина, совершенно не волновал его. - Сделай что хочешь, но до того, как мой план придет в исполнение, она не должна пересекаться с этим Фантомхайвом! – выпалил Алоис. Дворецкий кивнул. – А теперь проваливай! Клод исчез за поворотом коридора, очевидно, ушедший отдавать приказы Ханне и тройняшкам. Граф Транси тяжело выдохнул и вернулся в комнату. Хелена сидела на краю кровати, скрестив ноги, и неопределенно смотрела вперед. - Теперь все будет хорошо, - отрешенным голосом проговорила Хелена. – In my place, in my place… were lines that I couldn’t change. - Да, ты говоришь правду, - Алоис встает перед ней и бережно обнимает за плечи, чуточку приподнимая. – Все обязательно будет хорошо. У тебя есть я. У меня есть ты. Есть повод спрятаться под одеялом и уснуть. Есть повод остаться в хрупком придуманном мирке Хелены им вдвоем, где не бывает смерти и несчастья. «Мы будем жить. Мы бессмертны», - пообещал мальчик. «Я собиралась любить его вечно… я собиралась» Повисла звенящая тишина. Хотя, может, так звенели осколки разбитого сердца. «Великий, ты был прав. Не верить. Не привязываться. Не любить»