Заставь меня улыбаться

Хелена выходит из кареты и тут же сбегает в кусты, явно пытаясь не попасться в поле зрения излишне назойливой Лиззи. Там она устраивается поудобнее на траве и смотрит сквозь деревья в небо. Голубое, но где-то в дали, почти на горизонте виднеются облака, похожие на огромные пуховые подушки грязно-серого цвета. Словно новенький небосвод уже начинает подгнивать по краям. Как и Хелена. Элизабет Миддлфорд. Это имя заставило хмуриться и поджимать губы. Эту несносную, по-настоящему несносную, не в пример Хелене, девчонку Лоулайт не переносила. Слишком шумная была Лиз. Даже для больной на всю голову Хель. При первой их встрече еще в октябре стала ощутима неприязнь этих двоих друг к другу. Хелена остро ощущала, что Элизабет еще готова побороться, даже если неосознанно. Это как если ты заводишь друга в университете, а потом он женится, и нет больше друга. Так было и с Сиэлем. Хелена отчетливо видела, какую угрозу создавала леди Миддлфорд одним только фактом своего существования. Хелена устроилась в кустах так, чтобы можно было обозревать всю реку, в том числе и плотину, и погрузилась в размышления. Она вновь и вновь перекручивала события последнего полугода. Ей до сих пор было интересно, почему именно сюда, почему именно к Сиэлю. Почему сейчас. Почему «Хелена Лоулайт». Почему сюда? Потому что Сиэль. Почему именно он? Потому что именно его она изначально хотела спасти. Почему она возникла именно перед делом Джека-Потрошителя? Потому что начинать надо с начала. Все казалось логичным. Почему Хелена Лоулайт? С фамилией ничего сложного, дань давешнему персонажу детективной драмы. А имя? Тут уже сложнее. Хелена перевернулась на спину, устремив взгляд в небо, и начала размышлять. Хелена. Или Элена. Или Хель. Хель – богиня смерти в скандинавской мифологии. Скандинавия – это викинги, а также Швеция, Дания и Норвегия. Нет, все равно нелогично. Хель богиня смерти. Хель – смерть. Только так все вставало на места. Хелена Лоулайт несет смерть, себе или кому-то другому – неважно. Маленький ангел смерти, погнутый оловянный кристкинд [1], вещающий конец всего. Если успеется, если можно будет отсрочить расплату Судьбы – вестник конца финансовой пирамиды компании Фантом. Вестник смерти наследника семейства Фантомхайв. Погода резко ухудшается. Хелена встает, чтобы не испачкать в намокающей земле одежду, и выглядывает из кустов. До слуха доносится чей-то крик. Хелена поднимает голову и осматривает берег реки. Ниже по течению она заметила лодку, где сидела Лиззи, стараясь не перевернуться. - Дура! – мстительно произносит Хель и внезапно обнаруживает краем глаза, что за ней собирается плыть Сиэль. – Мудак. Дважды, - зло произносит она, скидывает пиджак и подходит к берегу. Течение невероятно сильное. К тому же, по характерным звукам она догадалась, что дамбу вот-вот прорвет. Если ее не станет, с Сиэлем должна остаться хотя бы Лиззи. Эта мысль ударяет Хелене в голову, и она, не задумываясь, бросается в воду, загребая воду. Через несколько секунд что-то сильно ударяет в лоб. Хель ощупывает нечто онемевшими пальцами. Необработанное дерево лодки деревенской работы оставляет несколько заноз. Хелена поднимает голову, судорожно захватывает воздух и осматривается, цепляясь за веревку. Лодка почти сразу переворачивается, но Хель успевает одной рукой ухватить Элизабет за одну из бесчисленных юбок. Громкий скрежет разрывает воздух. Перекрытия дамбы разрушаются окончательно, и поток воды обрывает веревку. Хелена крепко вцепилась обеими руками в корсет Лиз и постаралась вытолкнуть ее на поверхность воды. Сумев сделать это, она хотела выплыть сама, чтобы суметь нормально вдохнуть, но в спину что-то врезалось, выбивая воздух из грудной клетки. Хелена теряет сознание. - Забери меня, - Дарья берет не-человека (сверхчеловека?) за руку, судорожно сжимая ее. Гилберт насмешливо улыбается и вырывает руку, а потом, словно извиняясь, приобнимает ее, накрывая полой военного мундира. Долго размышляет, говорить ли что-то вообще, съязвить ли, как обычно, или промолчать, что ему вообще не свойственно. - Ты сама прогнала меня, - наконец, говорит не-человек, постепенно растворяясь. – Не спасла. - Спасла, - раздается над самым ухом. Хелена распахивает глаза и тут же переворачивается на бок, рефлекторно откашливая воду из легких, которой там уже нет. Через силу она садится на колени и осматривает присутствующих. Лиззи выглядит так, будто ее простирали с отжимом; вокруг глаз и по краям губ от холодной речной воды обрисовалась синюшная каемка. Сиэль смотрел на Хелену сверху вниз, недовольно скрестив руки на груди. - Дура! – беззлобно бросает он ей, разворачивается, берет Элизабет под руку и идет прочь. Миддлфорд, уже оклемавшаяся, что-то радостно щебечет о каком-то олене, а Хель мстительно и, разумеется, в мыслях называет оленем Фантомхайва. А вслед за ними уходят и остальные; лишь Финни на секунду оборачивается, с состраданием смотря на нее. Хелена благодарно кивает, но на самом деле его жалость ей не нужна. - Забери меня, - повторяет Лоулайт и встает, игнорируя болящую и наверняка разодранную спину. Потом успокаивает сама себя. Не-человек не понял бы юмора, если она сдастся сейчас. Нет, она должна довести начатое до конца. Она должна. Она сможет. Хелена рыла сама себе могилу, но, в конце концов, ей нечего терять. Руки испещряли не то старые шрамы, не то девять линий жизни, как у настоящей кошки. А ведь Сиэль говорил что-то подобное. Ах да, ведьма с глазами самой преданной кошки. Хелена сжимает ладони в кулаки, сдерживаясь, чтобы не подбежать к Лиз и не начать драку. Женская драка, она как русский бунт. Бессмысленная и беспощадная. И разве что только бессмысленность затеи останавливала ее. - Помоги мне, - просит Хелена. Впервые за многое время она изменила свою просьбу. Самой первой была просьба поверить ей. Хотя Хелене верить сложно – она бесподобный лжец, если есть время выдумать. Как паук, плетет паутину из слов и жестов. Точно. Паучиха. Идеальный спутник графу-Пауку. Только лондонского Кая оставлять одного тоже жалко. «Я сама прогнала его», - почти в точности повторила она и быстрым шагом начала нагонять Сиэля. Ангел смерти, вестница конца, богиня усопших, восхитительный лжец, Паучиха. Она меняла маски, совмещала, использовала в нужном русле. Вчерашние герои, лондонские супермены, оказывающие помощь в расследовании, являются одним человеком. Вчерашние герои становятся легендой, если вовремя исчезают, оставляя неведомое людям послевкусие, дающие почву для сплетен. Прощай, вчерашний вечер, вчерашний герой с девятью линиями жизни. Прощай, орден за отвагу и двуличие. Прощай, награда за лицемерие. Прощай, медаль за искусственность. Прощай, не-человек, ставший островком искренности в жизни Хелены Лоулайт.