Снежное наваждение.

***

- Ваше Величество, будем ли ставить в известность Его высочество - вашего супруга о действиях нашего соседа? - спрашивал своего короля новый первый министр герцог Шантиль де Лебле. - Нет, достаточно будет известить графа и принять соответствующие меры безопасности, как-то увеличение гарнизона крепости и добавление пограничных разъездов. Моему супругу и так не сладко - седьмой месяц, и мы не вместе, да еще шептуны эти, как они только в замке оказались? Я же просил - никого из посторонних до особы моего супруга не допускать, особенно сейчас, когда срок родин приближается. - Государь, мои люди не в состоянии запретить принцу принимать местных сеньоров, а чем заняться провинциалу на досуге, кроме как не почесать языками с такими же, как они сами. Но мы всех контролируем и смотрим, чтобы консорта не слишком беспокоили, да и Обри не дает ему особо утомляться. - Няньки ночуют в его покоях? - Да, меняются, и принц недоволен, он бы хотел, чтоб за ним смотрел кто-то один, вы же знаете, государь, как ваш муж не любит чужих рук. - Хорошо, пусть граф выберет более сильного и надежного, и чтобы он не раздражал супруга. - Будут ли еще распоряжения? - Да, что слышно на границе? Все-таки этот сумасшедший принц изгнал брата? - Да, Великий герцог вынужден скрываться, мы попытались дать ему понять, что в нас он найдет друзей, но его окружение ответило, что мы самый предугадываемый вариант, а потому и он, и младший герцог вынуждены просить пристанища у короля Фимнонии. - Жаль, упускаем козырь в противостоянии, погоди... Так Фимнония это почти у земель графства Ормонд? - Точно так, Ваше Величество, и потому я настоятельно рекомендую, пока у Его Высочества еще не подошел срок, доставить его в столицу - так и ему, и вам будет спокойнее. - Ему-то точно не будет... - король погрузился в приятные воспоминания последнего посещения супруга. Они тогда бродили по дорожкам разбитого по приказу принца садика, и он нежно поддерживал мужа под руку, а другой обвивал его чуть раздавшиеся бедра. - Ты стал еще красивее, мой мальчик, тебе так идет беременность. - Вы шутите, государь, а мне уже скоро тяжело будет самостоятельно передвигаться, - Лесли чуть наморщил нос, за что удостоился поцелуя. Тинрор бережно опустил его на подушки, раскиданные по скамье, подождал, пока он усядется, опустился рядом и, обняв за плечи, привлек к себе: - Толкается? - Нет, этот нежный омежка щадит папочку и сильно не пихается, если только не чувствует, что рядом его отец. - как будто в подтверждение его слов, тугой живот пришел в движение, и Тинрор немедленно положил руку на немного влажную кожу, расстегнув две застежки нарядной нижней рубахи. - Государь... - попытался сопротивляться Лесли, - нас могут увидеть... Ахх! - выдохнул он, когда рука супруга скользнула чуть ниже и стала ласкать низ живота. - Ты сейчас такой аппетитный, так бы и съел всего, - король потянулся к губам любимого и продолжил смелые ласки. Через полчаса уши нянек-бет были красными от услышанных сладострастных стонов, вскриков и громкого шепота супружеской пары. Тинрор вынес спящего после соития супруга на руках вверх по лестнице, прямо в спальню. Он так соскучился по своему мальчику, что уже давно, наплевав на секретность, ездил хотя бы раз в неделю к мужу и, как только позволил лекарь, долго не выпускал того из постели. Повитуха тоже радовался этому, так как, по его мнению, предшествующие родам соития помогали раскрыться родовому каналу и способствовали улучшению родовой деятельности. Но говорили они совсем о другом, остывая от совместной страсти, когда король нежил в объятиях супруга, поглаживая тугой живот. Они обсуждали будущее королевства, возможную войну и замену старых, оставшихся еще от отца министров и советников - Дом Короны требовал обновления, и, сплетая пальцы мужа со своими, Лесли с удовольствием слушал и иногда помогал решать одним метким словом насущные проблемы королевства. Тинрор только диву давался и звал его не иначе, как «моя хозяюшка» , и, обцеловав живот и прикусив поочередно бусинки таких чувствительных сосков, наслаждаясь любимым, благодаря за дельные советы своего очаровательного принца. - Что-то не в порядке, я же чувствую, граф Обри, что вы все от меня скрываете в последнее время? - обложенный подушками, выставив уже опустившийся живот, Лесли сидел в саду. Теперь, будучи на сносях, он почти не двигался - вниз по лестнице его сносили, а наверх поднимал на руках тот же верный Обри. - Если б не письмо друга, я бы так ничего и не узнал, что война у нас на носу, а мы к ней слабо подготовлены! - Был приказ Его Величества не беспокоить Вас понапрасну слухами. Король заботится о Вас и о ребенке. - Но я не пустышка какая-нибудь, чтобы вот так сбрасывать меня со счетов! Я бы мог помочь ему в подготовке страны к войне! - Лесли поморщился, чувствуя, как тягуче перевернулся ребенок в животе, его срок приближался. Он должен был родить на излете лета, и тогда малыш был бы сильным и здоровым, но, похоже, в его планы это не входило. - Зови лекаря и нянек, кажется, началось... - принц побледнел и, закусив губу, откинулся на подушки. Обри поднял его на руки и, внося в покои, отдавал распоряжения. Сдав принца с рук на руки нянькам, он приказал снарядить гонца в королевский дворец и тут же, пользуясь бытовой магией, послал вестника к Верховному магу - чтобы было надежнее - мало ли кто в преддверии войны шляется по дорогам, а приставлять к гонцу охрану и ослаблять гарнизон, таким образом подавая знак потенциальному противнику о важной новости, он не стал. Обри слишком хорошо помнил выходки сумасшедшего принца, чтобы не понимать, куда он направится в первую очередь, и потому защита самого дорогого ему в мире человека должна быть безупречна. Вместе с командиром гарнизона он разработал много планов на спасение священной особы оми Наследника Престола, так и самого наследника. «Хорошо что он родит уже сегодня, а то укрывать беременного чуть ли не рожающего юношу было бы слишком непосильной задачей» . Принц мучился уже двенадцать часов - сначала начались схватки, а потом стихли, воды отошли, родовая полость все еще не раскрылась, и повитуха забеспокоился о состоянии младенца и отца.