Феррагосто

Не слышно на нем капитана, Не видно матросов на нем;  Но скалы, и тайные мели,  И бури ему нипочем. Воздушный корабль (М.Ю. Лермонтов, из Зейдлица)

- Вставай, юная госпожа! - громким шепотом позвал ее голос продавца. - Пора отправляться, если, конечно, ты не передумала!       Сора еле-еле открыла глаза, но, осмотревшись, тут же поняла, что ей смертельно хочется снова их закрыть, что она с облегчением и сделала, повиновавшись желанию тела, в то время, как голова пыталась докричаться до сонной девушки. Вскоре к общему веселью подключилась и совесть, которая совершила решающий шаг в битве, одержав сокрушительную победу над своей хозяйкой и всем прочим.       Сора поднялась на ноги, тут же обувшись, чтобы не стоять на холодном полу, и все тело затрясло от мнимого холода, возникающего при недостатке сна. - Сколько времени? - Половина четвертого ночи. Скоро рассвет, поспешим. Твой друг уже ждет.       Сора обреченно кивнула и сбросила с плеч одеяло, съежившись еще сильнее. Продавец тут же сунул ей в руки два золотых браслета (один целый, а другой порванный) и песочные часы и подтолкнул к выходу из подсобки. - А все же, почему их два? - тихо спросила Сакамаки, разглядывая украшения. - Один - из этой мировой линии, второй - из другой, то есть той, куда ты сейчас и отправишься. - Что, правда? - Нет времени ничего рассказывать, выходи поскорее!       Сора наконец была выдворена вон из лавки. Около выхода стоял Серджио, докуривавший сигарету. Услышав шаги, он обернулся и тут же потушил окурок, но Сора все равно почувствовала запах табачного дыма и с разочарованием посмотрела на юношу. Официант пристыженно отвел глаза. Оба промолчали. - Мне пора. Не спрашивайте, почему я ухожу! Я... В общем, я должен идти, - не без грусти сказал мужчина, с опаской оглядевшись по сторонам. - На этом месте наши с вами пути расходятся, юная госпожа и ее дру... - Меня зовут Сора, а его - Серджио, - девушка искоса посмотрела на официанта, поджав губы. - Я Симон. Запомните меня дядей Симом, ладно? Меня здесь не очень любят из-за еврейских корней, но вы, ребята, отличные. Желаю удачи. - Но вы ведь не хотите сказать, что мы видим вас в последний раз? - на глазах у Соры выступили слезы и она еле сдержала порыв обнять грустно улыбающегося дядю Сима. - Надеюсь, что нет, все зависит от тебя, Сора. Не сдавайся и доверяй своему сердцу, а самое главное, помни, что все твои страхи - иллюзии и пустые миражи, в отличие от реальной жизни. Борись с ужасом и одолеешь самого врага. Так мне сказал наш королевский шут.       Сора кивнула и улыбнулась, и дядя Сим улыбнулся в ответ. Серджио стоял на несколько шагов позади - к продавцу он привязаться не успел, но был расстроен тем, что Сора заметила его курящим. Раньше это никогда не смущало официанта, но Сора, ворвавшись в его жизнь теплой искрой, казалось, перевернула все с ног на голову. Появилось что-то новое в мыслях, да и сам мир словно наполнился светом одной-единственной звезды по имени Сора Сакамаки. Безразличные взгляду Серджио, вещи, подсвеченные ее сиянием, виделись прекрасными и наполненными смыслом, а устоявшееся превращалось в уродливое и бесполезное. Резко он начал стыдиться своей привычки курить, резко начал стараться быть (или хотя бы выглядеть) счастливее.       Дядя Сим, втянув голову в плечи, наконец зашагал в сторону центра города по мощеной дорожке, с опаской оглядываясь по сторонам и ускоряя шаг каждые несколько секунд. Сора вновь видела те самые его летящие шаги, словно мужчина скользил по воздуху, и с каждым его шагом становилось ей все грустнее и грустнее, пока он не вышел из света последнего фонаря, видневшегося на улице Святой Елены.       Сора молча направилась в сторону пирса, не глядя на Серджио, который пристыженно поплелся следом за девушкой. Он несколько раз пытался начать разговор, но ничего не приходило в голову. В конце концов Сора, замедлила шаг и заговорила сама: - Неужели ты куришь? - Ну, как сказать... - Но зачем?       Официант задумался, вспомнив старых знакомых, втянувших его в плохую компанию уже в пятнадцать. - Я просто... Просто слишком безвольный и... Для меня все эти вещи, курение, алкоголь, не имели никакого значения, все было нормально, пока ты не появилась. Теперь мне стыдно, я пойму, если ты откажешь мне сейчас, но я оставлю сигареты, да и все свое ужасное прошлое... В общем, я хотел сказать, что люблю тебя. Я всю свою жизнь перестрою заново, выучусь в университете до самого конца, найду хорошую работу, изменюсь...       Сора резко повернулась лицом к Серджио, непонимающе на него глядя. - Постой, но ведь... Ты же... Прости Серджио, ты милый, ты просто отличный друг, чудесный человек, не считая вредных привычек, красивый и образованный. Но для меня ты просто хороший друг. - Ясно... - кивнул Серджио, чуть нахмурившись. - Но я могу измениться настолько, чтобы ты полюбила меня. - Разве не понимаешь? - Сора, добро улыбнувшись юноше, подошла к нему и крепко обняла. - Нужно быть таким, какой ты есть, и обязательно найдется человек, который примет тебя самим собой. А если будешь выдавать себя за кого-то другого, то и найдет тебя не тот человек, а ты обретешь не радость, а только одну печаль. Будем друзьями, тогда и будем счастливы. - Хорошо, - тоже улыбнулся Серджио, незаметно поцеловав светлые волосы девушки. - А теперь нам пора. Светает.       Сора кивнула и выпустила официанта из своих объятий. Через несколько шагов они подступили вплотную к воде и сели на песок.       Сора вытащила из кармана целый браслет, подаренный Бьякураном, а Серджио - порванный, подаренный родителями, а затем поднятый со дна моря им самим. Сакамаки поставила перед собой песочные часы, открыв небольшой отсек на их верхней подставке, и начала говорить, чуть дрожащим голосом, слова из баллады: - Когда поспеют все хлеба, тогда ты и найдешь меня. Искристых два разбей сапфира....       Сора взяла в обе руки браслеты - в каждую по одному - и резко соединила ладони с глухим хлопком. Золотая цепочка и драгоценные камни, засияв, мигом обратились в пыль, и Сора, крепко сжимая сиреневатую пыль, продолжила: - ... Со звуком нежным, словно лира...       Голос ее эхом пролетел над морем, заиграв миллионами прекраснейших звуков: и пение птиц, и раскаты грома, и даже гитарные аккорды заиграли в ее голосе. Солнце приподнялось из морских глубин, осветив темные воды и шуршащий песчаный берег. - ... Осколки ссыпь в один сосуд, когда лишь птицы запоют...       Сора замолчала, прислушавшись к влажному воздуху, но, прождав с минуту, птиц они так и не услышали. - Что делать? - прошептала Сора, с беспокойством посмотрев на Серджио. Парень промолчал, но в следующую секунду просиял и - вот это да! - даже улыбнулся. - Я умею свистеть по-птичьи, - гордо прошептал он в ответ, и тут же из его рта донеслись соловьиные трели, словно настоящая птица жила внутри него и, вдохнув теплого воздуха, теперь радостно заливалась песней свободы и юности.       Сора, заслушавшись, чуть было не забыла про магические манипуляции, но вовремя вернулась к реальности, тут же ссыпав осколки внутрь часов. Солнце стремительно поднималось ввысь, дотянувшись своими лучами и до церкви Святой Елены, в честь которой называлась и улица, скрывшая до этого из виду дядю Сима.       Песочные часы засветились вместе с браслетной пылью, и Сора продолжила говорить: - ... Переверни его и жди и по мосту потом иди, что отражается в воде - не видно тени в темноте...       Сакамаки закрыла крышку и с трепетом перевернула часы. Пыль почему-то снова оказалась в верхней половине песочных часов, заполняя ее почти целиком. Солнце замерло над водой, и если бы не утренняя прохлада, ни за что нельзя было догадаться, что за время суток вот-вот было готово вступить в свои владения - день или ночь.       Вдалеке показалась высокая волна, быстро, словно сам ветер, приближающаяся к берегу. Серджио и Сора, заметив ее, замерли, не отрывая взгляда от могучего водного массива. Нескольких секунд волне было достаточно, чтобы достичь берега, но только она дотронулась до песка своей белой, словно снег, пеной, как погрузилась под воду, откуда и пришла, а по поверхности моря, как показалось Соре, пробежали тысячи маленьких огоньков, вроде крохотных звезд на ночном небосводе. Они оставляли за собой не волнистое море, а темное зеркало - не было в нем ни одной неровности или иного несовершенства.       Сора и Серджио, не сговариваясь, посмотрели друг на друга, кивнув, и девушка ступила на пирс. Нет, не настоящий пирс, а его отражение.       Нога ее не опустилась под воду, а осталась на зеркальной глади с отраженным в ней пирсом. Глубоко вздохнув, Сора сделала еще несколько шагов, затем обернулась. На берегу уже никого не было - Серджио, только что стоявший у воды, словно провалился под землю.       По спине прошел холодок, но Сора, вздохнув еще глубже, повернулась спиной к пляжу, лицом к бесконечному горизонту и солнцу на чистом небе, побежала вперед. Она бежала, и лицо ее покрывали слезы страха и радости. Мир темнел и светлел по обе стороны от девушки, но она не смотрела ни направо, ни налево, видя только солнце, только конец отражаемого в воде пирса.       Нога ее коснулась последней деревянной доски, а песочные часы обожгли ладони, а затем, когда Сора посмотрела на них, ослепили золотым сиянием. Все вокруг потемнело, и лишь часы теперь стали освещать путь, словно солнце, ну, или хотя бы другая звезда, только очень-очень маленькая. Вскоре множество точно таких же зажглось под ногами. Они появлялись постепенно, одна за одной, пока Соре не начало казаться, что земля и небо поменялись местами. Несколько секунд она завороженно смотрела вниз, сжимая похолодевшими от волнения руками теплые песочные часы. Потом она закрыла глаза и подумала: "Так надо. Все мои страхи - иллюзии и пустые миражи, в отличие от реальной жизни. Буду бороться с ужасом, и одолею самого врага, - подумала она, и лицо ее украсила улыбка. - Вперед, Сора, навстречу страху и победе. В страну ту." И Сора сделала шаг вперед - на необъятное ночное небо, - крепко сжимая песочные часы и изо всех сил думая о Бьякуране.