Россия - мать

Вот уже больше часа Америка сидел, буквально слившись со своими наушниками, и пытался понять, что к чему. Проблема была в том, что он пытался разведать обстановку в доме России и при этом ни слова не понимал из того, что слышал. С ухмылкой наблюдавший за его метаниями, Артур продержался ровно час, после чего заявил:  — Альфред, ты дилетант. Джонс возмущённо сорвал наушники.  — Заткнись! Если ты такой умный, сам переведи это на человеческий язык! Хоть на какой-нибудь из них! Англия самодовольно усмехнулся.  — Это же не шифровка пентагонская, дурень.  — А что тогда?  — Обычный русский мат. Взяв из рук бывшего воспитанника наушники, блондин прижал к своим ушам и прислушался. На сей раз выжидал Америка.  — Ну что? Артур вновь усмехнулся.  — Ничего нового. Брагинский просто проклинает весь белый свет и называет ряд стран не самыми лестными прозвищами. Даже тебя пару раз упомянул. Похоже, это уже стало зависимостью. Америка сперва подумал немного (как ни удивительно), а потом спросил:  — А чего это он?  — Да ему по ходу уже предлагали ребёнка зачать…  — Что?! Керкленд поморщился.  — Не ори, тупица! Говорю — ребёнка предлагали заделать.  — Кто?  — Ну, он Францию упоминал и ещё кого-то… Джонс аж покраснел от возмущения. Подумать только, чёртов лягушатник осмелился предлагать России такое? Да как он вообще смеет?! Это он, Америка, должен оплодотворить Брагинского! Богатства России должны достаться ему, как и сам Россия вместе с малышом. А всех остальных желающих он раздавит, как букашек.  — Пусть обломится! — грозно воскликнул Альфред. — Ребёнка России должен заделать я! Англия окинул парня несколько высокомерным взглядом.  — А почему ты?  — Как почему? — Америка даже засмеялся от столь глупого вопроса. — Потому, что я — сверхдержава, сильнейшая страна в мире. Кто ещё сможет ужиться в браке с Россией? А главное — кто ещё сможет правильно использовать все его ресурсы? На сей раз Керкленд даже разозлился.  — Альфред, мне вот интересно, тебе ходить не тяжело?  — Эээ… Чего это ты спрашиваешь о подобном? — не понял Джонс.  — Да вот, смотрю, такое ты о себе самомнение отрастил — как только ноги ещё передвигаешь? Голубоглазый сперва недоумённо заморгал, а потом спросил:  — Что? Англия хмыкнул.  — Я так и думал. Знаешь что, Альф, не годен ты для роли оплодотворителя России, ой не годен. Американец окончательно завис.  — А? Почему?  — Дурак потому что… Артур вновь надел наушники, оставив бывшего воспитанника наедине с его недоумением. Ему всё никак не давала покоя мысль о том, что Брагинский — тот самый трижды-чёртов-проклятый-колхоз Брагинский — может родить ребёнка. Ребёнок одного государства, рождённый другим государством — что это вообще? Это будет новая страна? Область? А может, континент? Даже подумать страшно, что там может произвести на свет Россия, самая большая страна в мире. Но это лишь с одной стороны. С другой же, было невероятно сильное желание участвовать в этом странном действе самому. Иметь какое-то отношение к этому ребёнку… Кто знает, может это поможет ему возродить былую империю? Ну, а то, что ребёнок от России… Кто знает, вдруг оно и к лучшему? Он какое-то время ещё слушал пьяный (а может, и не пьяный) лепет Ивана через наушники, пока вдруг названный брат не вырвал их из его рук.  — Эй! — закричал он в своей привычной манере. — А ну объясни, почему это я не годен стать отцом для ребёнка России? Керкленд лишь отмахнулся от него, как от надоедливой мухи.  — А самому слабо догнать, почему? Я же вроде объяснил тебе — ты идиот! У тебя генетика какая-то не очень хорошая… Америка от возмущения едва воздухом не подавился.  — Чего?  — О Боже, ты ещё и тормоз. Как я мог забыть! Оставаться более у Джонса повода больше не было. Артур уже решил, что он будет делать дальше. Но уйти ему не позволил американец, преградивший путь.  — Арти, объясни нормально. Что ты там говорил про генетику? Моему малышу что-то угрожает? Англия едва не заржал.  — Нет, что ты, Альфред. Успокойся, у тебя нет малыша. Никогда не было и не будет. Джонс не на шутку испугался.  — Как не будет? Бедняга аж побледнел и едва не упал на месте.  — Ну, от России точно не будет.  — Но почему? В очередной раз мысленно поразившись тому, какой же его бывший воспитанник тугодум, Англия объяснил.  — Потому, что я этого не допущу. Думаю, я буду более удачным вариантом для России. Я ведь империя, хоть и бывшая, да и опыт в воспитании детей у меня есть. Видя теперь, каким ты стал, я знаю наверняка, как детей воспитывать не следует. Наконец, до Америки дошло (и года не прошло), что к чему.  — То есть, ты хочешь сам оплодотворить Брагинского? В его голосе явственно чувствовалась угроза, на которую Керкленд решил не обращать внимания.  — Именно так.  — Не смей! Россия мой! Джонс явно был готов налететь на Англию с кулаками, но тот лишь презрительно усмехнулся.  — Тебя забыл спросить. Думаешь, я тебе уступлю, глупый мальчишка? Вот ещё. Хватит с меня и того, что я тебя столько лет терпел. Даже не мечтай о ресурсах России, ты не сможешь с их помощью расплатиться с внешними долгами. Америка застыл. Пожалуй, таким — серьёзным, нахмуренным и озлобленным — он мог в какой-то мере быть страшным. Как думаете, кто сказал, что Россия — империя зла? Так Америка и сказал, чтоб на него самого не думали. Знавший своего младшего брата лучше кого бы то ни было, Артур мог поручиться за это.  — Ты его не получишь, — уверенно заявил американец.  — Посмотрим. Это было похоже на негласное объявление войны.  — Пошёл вон.  — Это я и хотел сделать. Самодовольно задрав голову, Керкленд удалился. Америка проводил его недобрым взглядом, мысленно перебирая варианты того, как бы ему избавиться от столь сильного конкурента. Тем временем дома у России. — Сволочи озабоченные! Долбанные пидоры! Суки, мать вашу! — то и дело разносилось из колонок музыкального центра. Мало того, что такая странная запись, так ещё и голосом хозяина дома. Между тем, хозяин дома сидел в самом углу другой комнаты, буквально прилипнув к наушникам.  — Ваще полный привет… — тихонько заметил Брагинский. — Приспичило всем, собаки. Ладно Америка, у него мозг одноклеточный, но чтобы и Англия туда же… Хрен вам, уроды. Друг друга оплодотворяйте, а не меня. Поняв, что больше ничего интересного он не услышит, Россия отложил наушники в сторону и стал готовить план по спасению своей задницы. В самом, как ни странно, прямом смысле этого слова.