Cancer or You

Я иду по черной дороге, которой не вижу конца. Мне не страшно, но очень холодно: ветер пробирается под легкую футболку и своими ледяными пальцами щекочет сухую кожу живота. Приходится остановится, чтобы осмотреть дьявольские чертоги. Небо извергает кровавые слезы, которые смешиваются с горечью и рассеиваются по яркому маковому полю. Я схожу с тропы и срываю несколько цветов, но… В секунду они растворяются в руках и пеплом опадают на горячую, черствую землю. Я оглядываюсь и вижу за спиной тебя, в простом белом платье с книгой в руке. Хочу позвать тебя, но голос пропал и я могу только тихо шептать. Не раздумывая, бросаюсь к тебе, но ты тоже срываешься с места и бежишь прочь, босыми ногами оставляя невесомые следы. Силы покидают меня, я падаю и лежу, пальцами скребя по окровавленному грунту. Твой силуэт растворяется в полумраке раннего вечера, и лишь отпечатки твоих миниатюрных девичьих ног напоминают о том, что ты была здесь со мной… POV Луи. — Просыпайся, дружок. Процедуры на сегодня закончены, — позвал меня тихий женский голос. Я почувствовал неприятную боль в шее от долгого пребывания в неудобной позе. Едва открыв глаза, я увидел Эмму, которая одарила меня ослепительной, так похожей на материнскую улыбку. — Привет, Эм, — сказал я и сел на кушетке, касаясь ногами пола. Я аккуратно встал, придерживаясь за край стола и поправил свою одежду. Голова казалась огромной и непомерно тяжелой, так что я с трудом удерживал себя в вертикальном положении. — Луи, пока ты был здесь, я сходила к доктору и договорилась, чтобы он посмотрел тебя сегодня же. К тому же он сказал, что анализы уже пришли. Зайди сейчас к нему, хорошо? — Спасибо большое, — сказал я, совершенно не ожидая, что Эмма уже сделала всю скучную часть работы за меня. — Уже отправляюсь. — Вот и хорошо, — проговорила она, вытаскивая иглу из моей многострадальной вены. Затем она заботливо наложила стерильную повязку на место укола и выпроводила меня за дверь. Выйдя в коридор, я почувствовал сковывающий тело холод. Здесь сильно сквозило, и меня то и дело прошибала мелкая дрожь. По-прежнему было пусто, и лишь на одной лавочке в конце прохода сидел сын Эммы, с которым я был едва знаком. Он читал какую-то книгу, склонив голову и не глядя ни на что вокруг. Воспоминания о проведенном с ним времени мелькнули у меня в памяти, оставляя неразборчивый след. Смешанные чувства витали внутри меня, поочередно оседая на внутренних стенках легких и еще где-то недалеко от сердца. Пульс все нарастал, разрывая мое тихое дыхание. Стараясь больше не смотреть на него, я двинулся к кабинету врача… Но ведь не бывает так, чтобы все было предельно просто! Дикая боль в ногах заставляет меня подкоситься и упасть на пол. Мышечная судорога сковала меня, и я не мог встать. Сначала я сдерживал крик, но на долго меня не хватило: — Ах, черт! Это невыносимо! Боль застелила глаза, и я не видел, как тот парень приблизился ко мне за доли секунды. Мое сознание туманилось, но я слышал его голос: — Не дергайся, успокойся. Я сейчас тебе помогу, — говорил он, но слова лишь отрывочным эхом долетали до меня. Я почувствовал, как холодные руки коснулись моих ног и начали методично разминать мышцы. Мне все еще было жутко больно, и я поскуливал и двигался, вырываясь из его хватки. — Я сказал успокоится! — и гулкая пощечина заставила меня замолчать. Теперь я четко мог рассмотреть его прямо перед собой: зеленые глаза горели негодованием, губы плотно сжаты, а его уже согревшиеся ладони продолжали делать массаж. Моя скула пылала от его удара, и я не представлял, что должен сказать. Просто открыл рот в беззвучном вопросе: » Какого черта?» — Ты сам виноват, Луи. Нужно было замолчать, когда я тебе сказал. Как теперь себя чувствуешь? — сказал парень, уничтожая образовавшуюся тишину. Я наконец-то осознал, что судорога прошла, оставляя лишь терпкое послевкусие. — Теперь лучше, — сказал я, отодвигаясь и прижимаясь спиной к стене. Он стоял передо мной на коленях, но потом тоже переместился и присел рядом. — Я Гарри, — тихо прошептал он, протягивая руку. — Луи, — также шепотом ответил я и пожал его ладонь. — Теперь официально знакомы. — Да. — Зачем ты ударил меня? Мне было больно, — недовольно произнес я, прекрасно осознавая причину содеянного. — Ты сам знаешь, что я должен был вывести тебя из этого состояния, — сказал он, поворачиваясь ко мне и заглядывая своими изумрудными лампадами прямо в душу. — В принципе да, — он ухмыльнулся, а я остановился, чтобы перевести дыхание. — Ты ведешь себя так, словно мы давно знакомы, еще в палате я… — Не важно сколько мы знакомы, главное то, как ты относишься ко мне. — Да никак не отношусь, ты мне чужой, — сказал я, абсолютно не понимая к чему ведет этот странный разговор. — Ошибаешься. Я пережил много смертей в этом месте, десятки таких же, как ты умирали здесь, проклиная свет. Я никогда не видел в них надежды, никогда. Но однажды дома мама сказала о тебе. Мы ужинали в полной тишине, и тут она заговорила. Обычно она всегда молчит, поэтому я удивился. В тот вечер она рассказала о тебе. Я слушал невнимательно, но что-то в её речи меня зацепило. Мама сказала, что » он сильный и переживет это». Она так не говорила ни о ком, — он выделил последние слова, чтобы подчеркнуть их значимость. Гарри молчал несколько невероятно долгих секунд, но потом продолжил. — Я часто нахожусь здесь и был знаком со всеми ее прежними пациентами. Очередь дошла и до тебя. Когда я вошел в палату, я понял, что ты уже начал угасать. Но я впервые увидел силу именно в тебе. Ты жив, а не заочно мертв, как все предыдущие. Поэтому я подумал, что жалеть тебя нельзя, иначе ты рассыпешься. Я хочу помочь тебе, парень. Я был в шоке от его слов. Просто не ожидал, что чужой мне человек вот так захочет поучаствовать в моей, почти конченной жизни, пытаясь не дать мне заснуть. На мгновение он показался таким родным, а не далеким незнакомцем, что захотелось прижаться к нему и заплакать. Но я не мог его разочаровать теперь. Кто-то впервые поверил в меня, в человека, жизнь которого напоминала ад. — Спасибо за твои слова. Я не знаю, что ответить, я… Прости, мы только пару часов назад познакомились, и теперь ты говоришь все это. Похоже на сон, знаешь ли. — Хочешь проснуться и снова стать одиноким? Уверен, что ты никому не рассказал о болезни и держишься на расстоянии от близких. — Ты прав, — выдохнул я. — Моя невеста, родители, друзья — все они думают, что я в порядке. — Я знаю, что это не так, — он горько улыбнулся мне. — Теперь да. — Тебе не пора к доктору? — произнес он после некоторого молчания. — Точно! — спохватился я и начал поспешно вставать с пола. — Аккуратно, ноги могут опять заболеть, — он поднялся быстрее меня, чтобы помочь мне. Мы вдвоем двинулись по коридору, оставляя за собой плохо освещенную пустоту. Он шел рядом, и я мог ощущать его тепло сквозь тонкий обтягивающий свитер, что был на нем надет. Я не знаю, почему он был здесь, почему он был рядом со мной. Это казалось нереальным. Мы подошли к кабинету, и в воздухе сразу повисло неловкое молчание. Он смотрел прямо на меня, а я опустил глаза, не выдержав его ядовито-зеленого взгляда. Гарри чуть отошел, садясь на стулья напротив двери. — Я буду ждать тебя здесь. — Ты вовсе не обязан, мы чужие… — Да забудь ты это слово, мать твою! — отчеканил он. — Х-хорошо, я скоро, — я поспешно влетел в кабинет, зарывая за собой дверь и прижимаясь всем телом к тыльной ее стороне. — Мистер Томлинсон, рад вас видеть, — ледяной голос доктора Смита вырвал меня из плена собственных мыслей. — Присаживайтесь. — Здравствуйте. Как там мои дела? — спросил я, фальшиво улыбаясь. — На самом деле мне нечем вас обрадовать, все стало хуже. Секунда, две, три… Пульс отбивает бешеный ритм и я, не чувствуя под собой почвы, плюхаюсь в кресло перед его столом. — Луи, я говорил вам, что терапия — не выход. Операция- единственное, что может помочь на вашей стадии. Опухоль разрослась и давит на другие органы. Вы слишком поздно обратили на нее внимание. У вас есть неделя на размышление. Я не гарантирую вам удачный исход, но без операции, я гарантирую вам летальный исход. — Я понял вас, мне… Мне… — я опустил голову и горячие соленые капли расплылись темными тучками по ткани моих светлых брюк. — Сначала вы закончите этот четырех недельный курс химии, а потом можно будет провести операцию и повторный курс. Обдумайте все хорошенько, пожалуйста. — Я могу идти? — сказал я, подняв на него припухшие глаза. — Да, конечно. Но на неделе вы должны дать ответ по поводу операции. — До свидания, — я мигом вышел из комнаты и снова окунулся в тишину пустого пространства. Напротив все также сидел он. Невидящим взглядом я скользил в поисках опоры по стенам, полу, потолку, но всегда останавливался на его точеном лице. Он оторвался от книги, и посмотрел на меня. — Что случилось, Лу? Я не отвечал. Просто присел на соседний стул и уткнулся носом в его плечо. Отчаяние, боль, тихая радость, что я могу хоть к кому-то прижаться вот так просто, смешались во мне, и я не мог ответить ему. — Эй, прекрати, — сказал он, слегка отталкивая меня. Но я не собирался отлипать от него, ведь это давало мне хоть какое-то слабое утешение. Он перестал сопротивляться, притягивая меня к себе и зарываясь носом в волосы. Когда этот незнакомец стал мне так близок? Впервые за долгое время я чувствовал нужду в ком-то, как в сильном наркотике. Он прижимал меня к себе, я ощущал его дыхание и слышал ускоренный сердечный ритм. Мне было непривычно в чужих объятиях, тем более мужских, но злоба, тоска и что-то неясное, тлеющее слабым костром в моей душе, заставляло броситься и утонуть в них. — Тихо, тихо, Луи. Все будет нормально. Просто соберись в кучу, парень, — он отлип от меня и чуть встряхнул меня за плечи. Я не хотя отстранился, опуская голову и смотря на свои неловко сдвинутые, худые колени. — Прости меня. У меня остался последний шанс, понимаешь? Операция… Но я никак не могу на это пойти, потому что все родные люди узнают об этом и… Будут жалеть меня, страдать. Я не хочу этого. — Тебе это нужно, чтобы жить. Как думаешь, они сильнее расстроятся, если ты умрешь или если тебе сделают операцию? — он не смотрел на меня, специально отвернувшись к стене. — Ты прав, черт побери, — я откинулся назад, представляя все то, через что мне придется пройти. — Пойдем со мной? Я отвезу тебя домой, — он встал, оправляя свой свитер и проводя рукой по волосам.  — Ты не должен подвозить меня… — Пойдем, я сказал, — я не мог противиться его приказному тону и поплелся за ним вдоль прохода. Набирающее силу, весеннее солнце встретило нас своими лучами. Погода была прекрасной, вокруг нас витала свежесть и запах недавно распустившихся первых цветов. Весна так противоречила моему состоянию. Захотелось погулять по парку, держа за руку Еву, шепча ей приятные глупости и обсуждая нашу надвигающуюся свадьбу. Она уже заказала платье, я арендовал зал, и мы решили все вопросы с медовым месяцем. Но теперь это казалось таким далеким и нереальным, что я отказывался об этом думать. — Луи, — позвал меня парень, который уже ждал меня возле машины. Никогда бы не подумал, что у сына медсестры, работающей в больнице за среднюю зарплату, может быть такой шикарный автомобиль. Я казался таким маленьким рядом с его большим черным джипом. Я мигом залез на пассажирское сидение и пристегнулся. Запах роскоши источала буквально каждая деталь. Гарри быстро приземлился рядом со мной, не пристегивая ремень безопасности. Он посмотрел на меня и мягко улыбнулся. — Подарок отца, — произнес он, отвечая на немой вопрос, застывший в моих глазах. — Ясно, — закивал я. Минутное молчание, Гарри заводит автомобиль и мы плавно трогаемся.  — Где ты учишься, Гарри? — Уверен, что мама тебе уже все рассказала. — Я хотел услышать это от тебя. — Хорошо, — выдохнул он. — В том же университете, что и ты, только на первом курсе. Я изучаю литературу и английский язык. — Здорово. — Что насчет тебя, Луи? — он отвлекся от дороги, чтобы взглянуть на меня. — Я думал, что ты... — Я просто хотел услышать это от тебя, — он улыбается, отворачиваясь к окну. — Учусь на третьем курсе, изучаю историю и право, — доложил я. — Как теперь обстоят дела? — Я учился на отлично, но все полетело к чертям, просто потому, что я болен. Благодаря химиотерапии едва ноги волочу. Я не смогу сидеть на занятиях из-за постоянной тошноты. — Понимаю. Тебе нужно тщательно контролировать свое питание и вес. Ты какой-то худой, — он мельком глянул на меня, но потом сразу же обратил все внимание на дорогу. — Смешная шутка, — горько усмехнулся я. — Кулинария — не мой конек, моя невеста живет сейчас не со мной, хотя она тоже не сильна в этом. — Невеста? — его брови поползли вверх от удивления. Но он спохватился и продолжил. — Расскажи о ней. — Да. Ее зовут Ева, она учится со мной на одном факультете на курс старше. Мы познакомились год назад, когда оказались вместе на юридической практике. Она мне помогала и… — Опиши внешность, — Гарри заметно напрягся, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших руль. — Она не очень высокая, у нее длинные каштановые волосы, и темно-коричневые глаза. Ева еврейского происхождения, но ее родители давно живут в Англии. Она забавно одевается, чем и привлекла мое внимание, — я улыбнулся, вспоминая цветные гетры и рюкзак с мишками. — Кажется, что я знаю ее. Не уверен, но описание твоей подружки напоминает мне старую знакомую, — он нервничал, эмоции на его лице постоянно менялись: злость, удивление, досада и что-то глубоко интимное. — Ты думаешь? Вряд ли… — Вы учитесь в старом корпусе? — он даже не дал мне договорить. — Да, а что? — Все ясно, — он ударил одной ладонью по рулю, но не стал останавливаться. — Эй, Гарри, ты чего?! — я испуганно завозился на своем месте. Увидев мое смятение, он быстро взял себя в руки и снова плавно повел машину. — Все в порядке, Луи. Не бери в голову. — Хорошо, — я отвернулся к своему окну и начал увлеченно разглядывать вид где-то… Где мы? — Эм, я не сказал тебе адрес. Куда тогда ты едешь? — спохватился я. — Зайдем в кафе, если ты не против? Я хотел угостить тебя чем-то одновременно вкусным и полезным. Уверен, что дома у тебя в холодильнике сейчас пустота. — Гарри, это плохая идея, у меня нет… — Тсс, — он приложил палец к губам, потом, не отрывая взгляд от дороги, он полез рукой в карман и вытащил пачку моих противорвотных таблеток. — А о деньгах даже не волнуйся. Заплатишь за меня потом. — Тебе вообще можно отказать? — засмеялся я. — Боюсь, что нет, — он хитро улыбаясь, посмотрел на меня. Взгляд был теплым, и я был рад этой его перемене. Через несколько минут он припарковался у кафе. Мы неспешно выползли из автомобиля и побрели внутрь.