Cancer or You

POV Луи Следующий день Каждый рассвет приближал меня к концу. Каждое утро давало мне время и одновременно забирало его. Каждое пробуждение дарило мне его поцелуй и лишало меня наслаждения. Страх убивал все внутри меня: любовь, ненависть, печаль, боли. Даже злость не была такой уж острой приправой к моему отчаянию. Все внутри мертвело день ото дня, от ночи к ночи. Я винил себя в том, что он видит мое разрушение, он видит мой крах. Все, чего я хотел, так это сделать его хоть чуточку счастливым. У меня не вышло. Надежды, взращенные в его нежной, чувственной душе, увядали с поразительной скоростью. Он был так настойчив, что в считанные дни проделал путь от просто странного знакомого до моего любимого. А теперь все это было никому не нужно, все это поглотила скорбь и бренное существование. Боль обескураживала меня в эту ночь. Гарри еще спал и не знал, что я провел все время в борьбе с тошнотой. Мне было плохо, гадко и совсем одиноко. Он не слышал. Он был убит накануне её приходом и уже ничего не хотел чувствовать. Он был в небытие. Я же наблюдал, как какое-то несуразное кровавое месиво стекало по губам на снежную белизну керамической раковины. Боль застилала глаза, но я не звал его, не умолял помочь. Что он мог? Гарри мог утешить, погладить по волосам и обнять, нежно касаясь плеч. Но он не слышал моих тихих воплей. Мы растворялись во всем том кошмаре, что пронизывал наши жизни. Он здоров, молод и красив. Ему здесь не было места. И лишь я расчистил для него уголок, чтобы впустить и изнурить его своей дьявольски несчастной судьбой. Стало жаль нас двоих, и сейчас я плакал, сидя в гостиной перед панорамными окнами, созерцая алеющее небо, которое восставало из ночной тьмы. Я был настолько жалок, что одинокая слеза превращалась в истерику. Пару раз я представлял нашу первую встречу не в больнице, а в университете. Наверное, он был бы чересчур занят очередной книгой, а я бы плелся по коридору, болтал с Зейном о наших естественно самых важных делах на свете. Я бы просто случайно задел, книга выпала бы из его рук и он бы впервые поднял на меня свой взгляд. Я бы точно влюбился сразу в эти прекрасные глаза. Не было бы рака, Евы, ее мести, нашей общей беды. Это было бы правильно и так понятно. — Малыш, почему ты здесь? — мама появилась в проходе, совсем сонная, но такая родная и неизменно красивая. Наверное, она почувствовала, что я нуждаюсь в ее заботе. — Мне было очень плохо ночью. Я не хотел возвращаться к нему в постель и спустился сюда, — я только что испортил всю нашу конфиденциальность, но мне было плевать. — У вас что-то не так? — она присела на диван и прижала меня к своей груди. Она покачивалась, гладя мои волосы и тихо напевая. Этот прием всегда срабатывал, так что я начал успокаиваться и приходить в себя. — Он так любит меня, но мне нечего дать взамен. Есть только немного больше недели, но я даже не знаю, как стоит их потратить… — Луи, милый, у тебя впереди еще долгая жизнь. Если ты хочешь ее разрушить, то сейчас самое время. Гарри… Он так старается. Я думаю, что у тебя нет времени раскисать и разбиваться в своих муках. Сделай что-нибудь для него. Приготовь ужин, своди в кино. Будь нормальным парнем для этого мальчика, Луи Томлинсон. Ее слова вдруг вселили в меня какую-то, как мне казалось, временную уверенность. Я понял, что и почему было не так. Я был действительно самым ужасным парнем на Земле. Я дал ему так мало нормальных отношений, что его состояние стало мне абсолютно близким. Я только вызывал к себе жалость, отложил борьбу до лучших времен и пользовался нежностью и любовью Гарри. Он достался мне просто так, как подарок свыше, заботился и оберегал. Так почему я был в стороне? — Мам, ты так мне помогла. Ты самая лучшая, спасибо тебе, — я обнимал ее долго и со всей возможной силой. Она подарила мне ее. — Я хочу, чтобы ты жил здесь и сейчас, милый мой. Не плачь больше никогда, я хочу забрать все твои слезы себе, любимый, чтобы ты никогда не страдал, — и она заплакала, потому что не могла сдержать материнскую слабость в себе. Она старалась скрыть свою смертную тоску, чтобы приободрить меня, и ей это удалось. — Мама, я постараюсь сделать все правильно, — я разорвал наши объятия, — я должен идти и кое-что купить. Ты не могла бы приготовить кофе? *** POV автор Гарри сегодня спал мертвецки крепко. Фаза глубокого сна поглотила некрепкое сознание сразу и без остатка. Его внутренняя боль, такая же невыносимая, как и физические муки Луи, не притуплялась ни одним лекарством. Времени не было совсем, чтобы надеяться на его целительную силу. Вся надежда была на Луи, но и он был близок к провалу. Гарри уже сам не знал, чего он ждал от своего любимого. Он просто хотел любить, но ему не удавалось сломать защитные барьеры Луи. Он все еще боялся его, боялся близости с ним и никак не хотел подпускать. После прихода Евы в Луи что-то каждый раз рушилось, крошась на мелкие острые осколки. Это нельзя было починить. Он был в чужой семье совсем своим, будто занял место Луи. Наверное, им было это нужно. Чувствовать, что с уходом сына будет хоть какая-то поддержка. Но Гарри не собирался оставаться надолго… Солнечный свет уже вовсю заливал своим стремительным потоком округу. Парень совсем не хотел просыпаться, так как новый день обещал ему лишь очередное выяснение отношений с Луи, беспокойство, неопределенность и страх в глазах. Голова с утра была непомерно тяжелой, и хотелось снова заснуть. Он почувствовал, что в комнате витал какой-то новый аромат, чистая, яркая нотка вторглась в это королевство скорби. Он нехотя разлепил веки, потянулся и почувствовал, что Луи уже не было рядом. Гарри вслепую пошарил рукой по другой половине кровати, так и не обнаружил искомого тепла. Нужно было вставать, потому что уровень беспокойства резко возрос в крови. Он чуть приподнялся, и увидел рядом с собой незаконно вторгнувшийся в его жизнь объект. На тумбе, возле кровати стоял огромный букет. Сначала Гарри подумал, что произошел какой-то экстраординарный сдвиг в его привычном миропонимании и что сон никто не отменял, но цветы казались такими близкими и осязаемыми, он невольно потянулся к ним. Да, что-то точно пошло не так. Гарри несколько минут вкушал их приторный аромат, разглядывал, улыбался своим светлым мыслям и лишь потом заметил записку: «С добрым утром, дорогой». Гарри, который в жизни не получал никаких знаков внимания, тем более от парня, был просто в недоумении. Приятное, волнительное тепло грело его изнутри, выгоняя печаль, оставленную Евой. В это утро он впервые не подумал о ней. Гарри хотел подняться и начать какие-то хаотичные сборы, но чутье велело ему еще немного поваляться в постели. И оно не обмануло: через пару минут Луи с подносом в руках появился в проходе. Он выглядел сегодня куда свежее, чем раньше: волосы были уложены, чистая белая футболка сменила угрюмые плотные толстовки, а спортивные штаны уступили место черным джинсам. — Тебе понравилось? — закусывая губу, спросил самый очаровательный парень на свете. -Да, — кивнул Гарри, улыбаясь и еще раз вдыхая аромат цветов. — Они чудесные, Лу. — Тогда еще кое-что, -сказал он присаживаясь на край кровати, чтобы поставить перед Гарри его завтрак в постель. На подносе покоились свеже сваренный кофе, тосты, джем, фрукты, то есть, все, что Луи в принципе умел делать на завтрак. — Спасибо, — Гарри запнулся, глядя на свое нехитрое, но очень привлекательное угощение. — Есть какой-то повод? — Нужен повод, чтобы делать тебя счастливым? — это звучало сентиментально. Гарри отвел взгляд, не веря в то, что происходит. Наверное, Луи сошел с ума или… Дважды сошел с ума. — Ты завтракай, а я пока начну упаковывать свои вещи, — Луи коснулся его руки и поспешно удалился с кровати, чтобы начать сборы. Гарри все еще находился в легком шоке, самообладание никак не приходило к нему. Что-то должно быть не так. — О, кстати, я заказал столик в ресторане на семь часов. Нам нужно успеть вернутся в Лондон, — тут у Гарри вообще случился переворот сознания. — Думаю, что после и в кино можно сходить? — Что-то не так? — Гарри, ты чего? — Луи вернулся к нему, присаживаясь и протягивая ему ладони. Гарри несмело вложил свои руки в его, но не решался поднять взгляд. — Я хочу хоть раз в этой жизни сделать что-то для тебя. Ты заботился, любил, а я только лишь добивал нас обоих… — Тшш, — Гарри приложил палец к губам Луи, а потом потянулся за поцелуем. На этот раз он был медленным и по-настоящему сладким, каким и должен быть. Без боли, без отчаяния, без слез. — Позавтракаешь со мной? — Гарри решил начать с тостов, приглашая Луи. — На самом деле я уже позавтракал морковным соком и чем-то вроде фруктового салата со свёклой, — он улыбался так, как никогда раньше. Гарри удивлялся его неожиданной перемене, его свежести и веселью. Это было самое счастливое утро в их совместной жизни, наполненное улыбками, искренним смехом и ответными чувствами. — Мне завтра нужно будет в университет. Мы с Найлом должны защитить наш проект, — вдруг глаза Гарри расширились, и он непонимающе уставился на поднос с завтраком. — Нет, нет, нет… — Что случилось, дорогой? — сказал Луи, складывая вещи в сумку. — Я снова пропустил субботний фильм. И он даже не позвонил мне, это очень плохой знак, — он взял в руки телефон и начал искать номер, отрывисто пролистывая контакты. — Хей, прекрати, — Луи не хотел видеть волнения Гарри хоть о чем-то сегодня. — Я возьму всю вину на себя, обещаю. — С тобой я забываю обо всем, честное слово, — Гарри улыбнулся, а Луи склонился, чтобы коснутся его носа своим. Утро вернуло Гарри веру в чувства Луи, которая тонула и умирала с каждым днем. Он хотел сделать его счастливым, хотел показать это поступками. И у него неплохо выходил этот трюк. Рассвет вернул Луи крошечную надежду, которая разрасталась внутри него с поразительной скоростью. Сегодня они шутили, смеялись, целовались, обнимались, забыв о всем, что было вчера, и не думая о том, что будет завтра. Казалось, что так выглядела их будничная жизнь без Евы, без рака и без предрассудков. Они были просто людьми, которые отчего-то выбрали друг друга и были одновременно счастливы и полностью несчастны… Но сегодня было утро, омывающее их израненные души целебным прибоем. *** — Я уверен, что она смотрит на тебя, Гарольд, и мне это не нравится, — Луи казалось, что весь ресторан наполнен женщинами, желающими забрать себе его прекрасного парня. — Луи, успокойся. Она смотрит не на меня, — Гарри продолжал спокойно ужинать, периодически подтрунивая над Луи. — Она смотрит на тебя. — О, Гарри, никто на меня не смотрит. — Я смотрю на тебя, только на тебя, — Гарри успокаивающе коснулся его руки. — Мы можем продолжить наш предыдущий разговор? — Да, конечно, дорогой, — Луи косился в сторону, оглядывая всех завидовавших ему девушек. Он выбрал действительно шикарный ресторан, который Гарри мог по достоинству оценить. А выглядел он так, будто сошел с обложки модного журнала. Волосы были аккуратно уложены, так что привычные кудряшки уже не казались такими непослушными. На нем была черная рубашка, у которой было расстегнуто несколько первых пуговиц, черные брюки и классические ботинки. Луи становилось немного жарко от открывающегося ему вида на невероятно красивого парня напротив. Ему казалось, что он часто ненадолго зависал, но Гарри старательно не замечал восхищения Луи, стараясь продолжить разговор. Луи, в свою очередь, ничуть не уступал Гарри в плане внешнего вида. Он выглядел шикарно со своим беспорядком в волосах, в черном костюме, который идеально подчеркивал его стройную фигуру. Он много улыбался, лучистые глаза сияли лаской и нежностью. В отрывистых касаниях рук Гарри чувствовал наконец ту невидимую связь между ними, которая питала его любовь до сих пор. — Послушай, она скоро прожжет тебе спину своим взглядом! — Ты сам ее испепелишь, — Гарри положил свою ладонь сверху на ладонь Луи, чтобы тот начал успокаиваться. Его веселила ревность к каждой женщине, и он не мог отказать себе в удовольствии вдоволь понаблюдать за этим. Раньше их отношения ограничивались стенами, сейчас же они впервые вышли в свет. Луи понятия не имел, что Гарри соберет на себе столько одиноких, ищущих взглядов. На секунду он задумался о том, что после смерти, одна из этих пустоголовых красоток будет греть его мальчика в своих объятиях. Желание жить и охранять свое сокровище подскочило до небывалых высот. Ревность творила с ним чудеса. — Если она не прекратит так смотреть, то честное слово, я… — он потупил взгляд, чтобы не сжечь ее заживо. Девушка, внешне довольно привлекательная, поглядывала в их сторону с интересом. Луи казалось, что она заинтересована Гарри, но на самом деле она была очарована им самим. Она встала из-за своего столика, за которым сидела с подругами и подошла к ним. Остальные девушки хихикали, скрывая улыбки за учтивым разговором. К тому моменту терпение Луи уже заканчивалось, но он выдержал и поднял голову, чтобы поприветствовать девушку. — Здравствуйте, я Зои, — она очаровательно улыбнулась и повернулась к Луи. — Луи, — проговорил он, понимая, что Зои обращается к нему. В этот миг его удивление достигло пика. — Вы что-то хотели, мисс? — Вы мне очень понравились, я бы хотела как-нибудь еще увидеть вас, Луи. Если это возможно, — она начала писать свой номер телефона на салфетке, но парень перехватил ее запястье. — Извини, Зои. Если ты не заметила, то я тут со своим парнем, — она обернулась на Гарри, а тот весело помахал ей. Луи едва удержал это проклятое: » и у меня рак», чтобы не испортить ему настроение. — Но все же сохрани номер, — она подмигнула ему и вернулась к своему столику, начиная бурное обсуждение с подругами. — Я же говорил, что она смотрит не на меня, — Гарри засмеялся, прикрываясь тыльной стороной ладони. — И все же она безумно мила, ты видел эту улыбку? — Не надо, Стайлс, — Луи сам засмеялся, понимая всю абсурдность ситуации. Он все еще привлекателен, он все еще жив. Вечер был бесконечно прекрасен, как и их волшебное утро. Было в этом дне что-то особенное, что должно было укрепить их отношения и порвать все сомнения. Гарри был впервые чисто и беззаботно счастлив. Ему еще предстояла бесконечно глупая ссора с Найлом, но сейчас это никого из них не волновало. Аромат их приторной веселости витал вокруг, заражая своим настроением округу. *** POV Луи Мы подъехали к дому того назойливого блондина около десяти часов вечера. Небо было чистым и звездным как никогда раньше. Ветки деревьев, покрывшиеся свежей листвой подрагивали на прохладном ночном ветру. Весенняя меланхолия погружала меня в состояние умиротворения и крайней расслабленности. Гарри явно не хотел выходить и будить своего взбалмошного и кичливого друга, но шаг навстречу должен был сделать он. Я не сопротивлялся этой идее, но и не слишком ее поддерживал. Хорошее настроение грозило исчезнуть и уже не появиться. Я не хотел, чтобы блондин стал причиной ссоры или размолвки между нами, поэтому безропотно согласился на поездку. — Мы пойдем вместе? — спросил Гарри, отстегивая ремень безопасности. — Конечно. — Хорошо, — Гарри вышел из машины и оправил свое пальто, собираясь с духом. Ему нужен был воинственный настрой, потому что голыми руками парня было не взять. Мы прошли по дорожке и поднялись на веранду. Гарри на мгновение замер, словно прокручивал в голове еще не до конца готовую речь, а потом несмело постучал. — Его родителей нет дома? — спросил я, оглядывая двор. Дом был достаточно большим, участок усажен разными цветами, и аккуратно подстриженные кусты говорили о рачительности своего хозяина. Не удивлюсь, если этот парень вдобавок ко всему еще и неплохой садовод. — Они должны были уехать на неделю, — он постучал еще раз, и мы увидели как в одной из нижних комнат зажегся свет. Гарри нервно сглотнул, запустил руку в волосы и в волнении начал покачиваться с пятки на носок. Я держал его за запястье, даря ему частичку своего спокойствия. Ты смеялся надо мной в ресторане, теперь у меня будет несколько поводов посмеяться над тобой, дорогой. — Убирайся отсюда к чертям, Гарри! Видеть тебя не хочу, — я услышал, как шаги снова отдаляются. Гарри отпрянул от двери, но потом постучал еще раз. И еще раз. И еще. Казалось, что прошло не более двух минут перед тем, как он снова вернулся к двери, чтобы выслушать доводы Гарри и обсудить их примирение. — Найл, послушай… — Иди ты, Стайлс, со своими «послушай»! — неожиданно для себя я глухо захихикал, за что Гарри одарил меня гневным взглядом. — Я был все время с Луи и его семьей, я не мог приехать из-за фильма. Это было бы грубо с моей стороны, — аргументы Гарри были не самыми сильными в мире, но я чувствовал, что блондин сдавал позиции. Он тяжело вздохнул, но дверь так и не отворялась. — Да пошел ты, — он уже не кричал. Казалось, что он устал посылать Гарри, ссора переходила в свою примирительную фазу. — Прости, Найл, — Гарри прижался к двери. — Я ненадежный, глупый и забывчивый. И он победил. Ссора была даже не такой долгой, как я ожидал, что не могло не радовать меня на исходе этого дня. Гарри посмотрел на меня и улыбнулся, затем расцепил наши руки и раскрыл объятия для своего друга. Ревность снова кольнула где-то под ребром, но я быстро затушил ее. — Ты, Стайлс, ублюдок, — он обнял его, хлопая по спине. Блондин повернул голову и заметил меня. — А, виновник тоже здесь. — Привет, — я протянул ему руку, и он был вынужден выпустить Гарри из своих объятий. Облегчение посетило меня незамедлительно, и я наконец-то смог искренне улыбаться. — Я говорил, что ты не украдешь у меня больше ни одной субботы, разве нет? — он склонил голову вбок, скрестил руки на груди. Хорошее отношение к Гарри на меня не распространялось автоматически, как я подумал. — Тебе придется поделиться, — просто ответил я, пожимая плечами. — Я. Никогда. Ни с кем. Не делю. Субботы, — отчеканил он и демонстративно отошел к двери. — Найл, прекрати этот цирк и проваливай уже в дом. Заеду за тобой завтра в семь, будь готов, — Гарри похлопал его по плечу и снова взял меня за руку. — И не зайдете? — У нас дома есть важные дела, — ответил я, заглядывая Гарри в глаза. Да, малыш, ты хорошо понимаешь мои намеки. — У нас дома есть важные дела, — проговорил Найл, издеваясь над моей интонацией. — Катитесь отсюда, чтоб больше вас не видел, — он поспешно захлопнул дверь и удалился на второй этаж своего жилища. — Он всегда такой, — улыбаясь, прошептал Гарри и потянул меня назад к машине. Мне казалось, что ему уже не терпелось отведать наших «важных дел». Мы приземлились на наши сидения, Гарри пристегнул свой ремень слегка трясущимися руками, и мы наконец-то отправились домой. Я рад был нашей совместной жизни, перемене его настроения, его улыбке, не покидающей сахарных губ, ласковым движениям его руки, несмело касающейся моего колена. Рак боролся в моем теле с любовью, пытаясь убить ее, изрезать и выжать из этого хрупкого чувства все соки. Еще вчера я был уверен, что рак начал побеждать, что опухоль, давившая на мои внутренности, грозила убить меня намного раньше, чем остановка сердца. Даже бурая кровь, вытекающая из моих носа и рта не тревожила меня так, как потеря чего-то более ценного. Я стал восстанавливать свой мир по кусочкам из этой грязи, которую беспомощно месил уже несколько месяцев. Я, как слепой ребенок, интуитивно пробирался через все испытания химиотерапией, пытаясь стоять ровно и на ногах. Жизнь подарила мне шанс спастись, но у меня кончались силы. Он пришел, чтобы вытащить меня из этой пропасти, в которую я падал последние несколько недель. Я не видел конца своим испытаниям, конца ночным кошмарам, но сейчас на мгновение прозрел. Я не заметил, как пролетела дорога, скрытая под сенью ночи. Когда я очнулся от размышлений, он уже сосредоточенно парковался у моего дома. Наверное, в глубине души я знал, чем логически должен завершится этот день. Страхи подкрались ко мне откуда-то из сумеречной тишины. Я сидел, скованно комкая полы своего пальто, и даже не решался взглянуть на него. — Я ведь все правильно понял, да? — его голос будто эхом доносился до моего сознания, окруженного неуверенностью в себе. — Да, — он склонился ко мне и мягко прижался губами к щеке. Я вздрогнул, знакомое тепло разлилось под сердцем, но я все еще был полностью закрыт перед ним. — Пошли, — он выскочил из машины, открыл мою дверь и, даже не давая собраться в кучу, вытащил меня с насиженного места. Наверное, я выглядел испуганно под его напором, наверное, я терялся в желании, путался в своих собственных… — Ты боишься меня? — я чувствовал, что он уже едва сдерживает себя. Гарри прижимал меня к дверце машины, его лицо было в сантиметре от моего. Воруя мое дыхание, он заманивал меня изумрудным блеском своих глаз. Я чувствовал, словно он может получить надо мной контроль. Но я не позволю больше никому владеть моей душой. — Может быть, — проговариваю я и резко меняю нас местами. Да, это было неожиданностью для тебя, милый. — Может быть и нет, — я целую его со всей возможной страстью. Проходит несколько секунд, и Гарри несмело отвечает. Он охватывает мое лицо руками, и я начинаю понимать кое-что очень важное. Это я все время должен был заботится о нем. Я должен был утешать и оберегать нежное, хрупкое существо, которое хранило в себе всю мою силу и жизнь. Я должен вести его за руку по нашей тернистой тропинке. Когда я отстранился, чтобы осмотреть его смущенное лицо, я увидел в нем трогательного ребенка с розовыми щеками, с детским сиянием в глазах, подернутым дымкой легкой загадочности. Он был новым, но в то же время самым знакомым мне… Я схватил Гарри за запястье и поволок в дом. Я быстро открыл дверь, затолкнул его внутрь и придавил в каком-то необъяснимом порыве к стене. Мы не включали свет, а были в полной темноте. Его дыхание участилось, а сердце стучало с бешеной скоростью. Мы толком никогда не обсуждали, как у нас это будет впервые, но сейчас был идеальный момент. Мой невероятно красивый парень девятнадцати лет сейчас полностью принадлежал мне. От Гарри пахло тонким ароматом духов, сладким обаянием и терпким волнением. Казалось, что мы поменялись с ним местами. — Ты боишься меня? — повторил я его же вопрос. Он вздрогнул и несмело кивнул, но не попытался оттолкнуть меня. — Но я хочу попробовать, — и он втянул меня в томный глубокий поцелуй. Я скинул с себя пальто и начал расстегивать пуговицы на его рубашке. Он хотел убрать мои руки, но я не дал ему этого сделать. Я чувствовал, что скорее всего мне не хватит сил, чтобы добраться до спальни на втором этаже, однако я должен был хотя бы попытаться. — Пошли наверх, — лишь успел прошептать я между нашими поцелуями. Страсть становилась совсем реальной и ощутимой, так что я мог чувствовать ее в воздухе. Было жарко, одежда начала казаться тесной, а воздух уже почти не проникал в легкие. Гарри, наверное, даже не услышал мой шепот и просто отрицательно покачал головой. Он подцепил край моей рубашки и жестом попросил меня поднять руки. В считанные секунды я остался полуобнаженным. Наши тела соприкасались, это ощущение уже было мне знакомо. Тактильный контакт приближал меня к головокружению. Его кожа была нежной, светлой, можно было почувствовать ее сладкий запах корицы и ванили. Наверное, мне до последнего дня не забыть аромат любви и нежности. Тьма начала потихоньку расступаться, и я начинал видеть очертания предметов. Что-то вмиг насторожило меня, но я не хотел отвлекаться от его губ, от его тела. — Пошли наверх, — повторил я свою просьбу, и Гарри послушно обхватил мою шею. Он был не таким уж тяжелым. Мы продолжали целовать друг друга, не теряя контакт ни на секунду. Вдруг я почувствовал, что под ногами не ковер… Я сделал еще шаг и ударился Обо что-то твердое. — Гарри, — я отстранился, по-прежнему держа его на руках. — Что такое? — спросил он, плавно прокладывая дорожку поцелуев к моей шее. Волнение в этот раз не передавалось ему, что тревожило меня еще сильнее. — Здесь кто-то есть или был, — он сразу же напрягся и позволил мне опустить его на пол. — Осторожно, я сейчас включу свет. Я кое-как добрел до выключателя и нажал на него. Тьма расступилась, свет в секунду ослепил нас, но, когда прошел первый шок, я увидел это… Вся гостиная и коридор были в неимоверном хаосе. Мебель была повалена или разодрана, по всему полу валялись осколки от люстр, журнального столика, часов и стеллажей. Вся моя библиотека оказалась кучей истерзанных книг. Наши фотографии, висевшие в рамах на стене были сплошь закрашены черной краской. В ужасе я двинулся по проходу, к лестнице, чтобы осмотреть второй этаж. Гарри, все еще не осознавший произошедшее, стоял посередине этого апокалипсиса и созерцал мое избитое жилище. Я поднялся наверх и зашел в свою комнату. Меня трясло от гнева и ужаса, я начинал задыхаться от недостатка кислорода в легких. Но я не мог разжать своих рук, пластины ногтей вдавливались в кожу и безжалостно резали ее. Я не чувствовал боли. Я не мог сказать хоть слово. Спальня была в чудовищном состоянии. Все шкафы были вывернуты, Зеркало над комодом превратилось в огромную черную дыру. Я прошел вглубь и увидел, что постель залита чем-то красным. Я склонился, чтобы поближе рассмотреть и в ужасе отпрянул. Это была настоящая кровь. В огромном количестве. Я начал отходить и увидел, что в ванной горит свет. Я бегом ринулся к ней, но там было пусто. Все стены были исписаны красной краской. «Умри, умри, умри, » — гласила надпись на безмолвном полотне. Я закрыл лицо руками, борясь с приступом паники. Казалось, что это сон, и я вот-вот проснусь в его объятиях и забуду об этом кошмаре. Но видение не отступало. Я был здесь один на один с ней. Ева чудилась мне в каждом изуродованном предмете, в каждой надписи, в каждом ее незамысловатом послании. Теперь мы враги, и я хорошо усвоил ее урок. Я услышал сзади шаги и обернулся: Гарри ошарашенно оглядывал мой дом, стараясь не впасть в панику. — Поехали отсюда, Луи, — я стоял, не трогаясь с места. Она уничтожила все наши воспоминания, наш дом, наши фотографии. Она стерла все, что хоть немного напоминало о нашей с ней любви. — Луи?! Ты слышишь меня? Казалось, что у него вот-вот начнется истерика. Но я не собирался покидать дом, пока не найду то, зачем она приходила. Я вернулся назад в комнату и подошел к кровати. Кровь уже начинала гнить и источала мерзкий запах. Меня начинало тошнить, и я закрывал рот рукой, чтобы сдержать очередной позыв. Я склонил голову и увидел то, ради чего она навела этот хаос: на кровати, в скомканном и пропитанном чей-то плазмой одеяле лежало фото. На нем был Гарри, широко улыбающийся, еще совсем юный и такой забавный. Рядом стояла она, такая свежая, без лишней косметики, милая и искренняя. Они обнимали друг друга и выглядели, как пара. Я взял снимок и посмотрел его оборотную сторону. Почерк был немного неровный, в нем читалась неуверенность, но в то же время это было написано с усердием: » Хочу, чтобы ты помнила нас такими всегда. Я буду любить тебя, пока Земля вращается вокруг Солнца, пока ты держишь мою руку. Гарри». Я взял фотографию и пошел прочь. Казалось, что тьма вот-вот поглотит меня, или я умру от разрыва сердца. Ева оставила мне послание, чтобы я наконец-то сложил пазлы в единую картину. Мне удалось приоткрыть для себя завесу этой темной истории, но я все еще находился в забвении. Мы с Гарри встретились на улице. Я хотел хоть что-нибудь забрать, но моих вещей здесь уже не было. Я был абсолютно лишен одежды и крова. Я подошел к нему сзади и долго наблюдал, как он с пронзительной тоской смотрит куда-то вдаль. — Куда теперь? — спросил я, делая шаг вперед. — А как ты думаешь? — он обернулся, и я все понял без слов. — Садись в машину, Луи. Мы молчали всю дорогу. Я не решался заговорить о Еве или о снимке, который покоился на кровавом ложе. Она резала наши с ней связи, нашу с ней общую артерию, идущую прямо от сердца. Перед глазами до сих пор хаотично мелькали алеющие на стенах надписи: «Умри, умри, умри». Казалось, что я должен был сломаться под ее неистовым напором, но я держался, цепляясь за веточку над обрывом в пропасть. Впервые за все время я почувствовал, что мое падение превращается в полет, но теперь я снова начал терять свои крылья. Слезы, которых я даже ощутил на своей коже, невесомо стекали по моим скулам и капали, разбиваясь о черный материал брюк. Мне было больно, Ева. Мне было чертовски больно. Гарри остановился возле дома, но я так и не узнал место, в котором мы находились. Я сидел, безразлично смотря в окно, и не собирался никуда идти. — Луи, выходи, — он мягко коснулся моей руки, и я вздрогнул, будто вышел из этого полусонного состояния. — Хорошо, — Гарри уже открывал мне, когда я ответил ему. Ветерок не казался легким, а звезды не были такими уж яркими и близкими. Я был на грани истерики, но даже она не сотрясала мое тело. Я был убит ею. То, чего я боялся, пришло ко мне еще быстрее. Он завел меня в дом, снял с меня пальто, попросил меня хотя бы разуться, что я тут же механически выполнил. Гарри обнимал меня за плечи и аккуратно подталкивал в сторону какой-то комнаты по коридору, где горел свет и теплилась жизнь. Я замер на пороге чистенькой, уютной кухни, в которой некогда бывал. Эмма что-то готовила, так что сладкий аромат выпечки напомнил мне недавно покинутый дом моих родителей. — Привет, мама, — протянул Гарри, а я лишь кивнул. — Здравствуйте, мальчики, — она взволнованно осмотрела нас и поняла, что вопросы лучше не задавать. — Луи теперь будет жить с нами, — прошептал он, позволяя мне обнять его в ответ. Начало становится легче, потому что он отдавал мне необходимое тепло. — Хорошо, — ответила она через несколько невыносимо долгих секунд. — Может, хотите чаю и кусочек пирога? Гарри отрицательно покачал головой, но я почему-то машинально кивнул. Мне не хотелось ее обижать, и я прошел вглубь кухни. Гарри не отпускал меня ни на секунду, что давало мне сил. Я не мог сдаться сейчас. Вот так просто умереть по одной лишь ее команде. Я начал вспоминать обещания, данные себе накануне утром и в течение всего дня. Я должен был стать его опорой… Но именно он сейчас утешал мое безбрежное несчастье, он сглаживал острые углы. Он привел меня в свой дом, даря мне угол и родной очаг. Вдруг я понял, что там, в руинах моего прежнего жилища, уже нет ничего, что тянуло бы меня назад. Мой дом там, где был он. И я еще смогу свести с ней счеты. Многое оставалось за гранью понимания, но часть все же всплыла из-под айсбергов их тайн. Я блуждал где-то рядом с разгадкой, но так и не понимал, кто из них хранит ключ. Его чистый взгляд не дает мне подсказок, я тону в этих зыбучих песках. Смогу ли я выбраться? А вечер все тянулся, молчаливо посапывая на рогах желтеющего на небе месяца. Наша жизнь все тянулась под гнетом лжи и интриги. Наша любовь все тянулась, окутывая нас своей беззащитной мантией.