Cancer or You

Неделю спустя. POV Автор После всех пережитых неприятностей, они не стали сильнее. Уверенность Гарри в успехе лечения таяла с каждым днем. Он видел, как Луи чах на его глазах. Он уже редко снимал свою кислородную маску и с большим трудом поднимался с насиженного места. Он много спал и совсем мало ел, потому что Гарри и Эмма никак не могли заставить его правильно питаться. Луи жил в постоянном забытье от бесконечного потока обезболивающего и, кажется, мало соприкасался с действительностью. Гарри совсем устал вытаскивать Луи из этого объятия морфия, и он частенько пропадал по несколько часов вне дома. Идеальная жизнь, которую каждый нарисовал в своем воображении разваливалась, так и не успев начаться. Так, в один из оставшихся до госпитализации дней Луи в абсолютно аморфном состоянии лежал на своей кровати на втором этаже. Он еще не заснул, но глаза уже совсем не открывались. Гарри сидел за столом и писал какие-то конспекты для занятий по литературе. В комнате стояла мёртвая тишина, нарушаемая только скрежетом ручки, которая отчего-то царапала бумагу. С тех пор, как Ева лишила его дома он впал в глубокую депрессию. Он был одержим местью и еще каким-то странным, неразгаданным чувством. Его волновало то фото, но он так и не решился о нём заговорить, потому что боялся напоминать Гарри о прошлой жизни. — Гарри? — Луи позвал его совсем неожиданно. Они уже пару дней совсем не разговаривали и перекидывались только общими фразами. — Что? — он отодвинулся от стола, чтобы повернуться лицом к Луи. Тот лежал, запрокинув голову, и крутил в руках теннисный мяч. — Я хотел спросить тебя кое о чём, — он не мог сфокусировать взгляд на Гарри, к чему особенно и не стремился. — Спрашивай, — парень снова погрузился в работу, не предвидя особенно серьезного разговора с учетом состояния Луи. — То фото, которое Ева оставила на руинах моего замка, — кажется, что горло пересохло, и слова будто застревали в гортани. Луи приподнялся, чтобы напиться, но не мог самостоятельно достать до тумбы. Гарри, заметив свою оплошность, быстро подал ему стакан и в волнении опустился рядом на кровать. — Она оставила фото? Почему ты не сказал раньше? — Не хотел тебе напоминать, но теперь ты совсем охладел ко мне, и я решился, — Гарри нахмурился, но не хотел остро реагировать на замечание Луи. Он был не в себе. — Что за фото? — он слегка отодвинулся, чтобы не докучать Луи своей навязчивой близостью. — Я противен тебе? — Луи положил свою руку на его колено. — Я люблю тебя, — твердо ответил Гарри, но не двинулся с места навстречу Луи. — Почему всё поменялось? Мы совсем не умеем быть счастливыми, и у Евы прекрасно получается разводить нас и отдалять друг от друга. Я хочу чувствовать твою любовь, а не говорить о ней. — А я хочу чувствовать твою, и дело здесь уже совсем не в Еве, — Гарри намеренно не подавался вперед, даже когда Луи привстал, чтобы прижаться губами к его виску. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этим легким поцелуем, стараясь не испортить момент. Луи спускался к ключице, скользя по шее, шумно вдыхая сладкий запах кожи Гарри. Нежность Луи становилась приторной и была такой долгожданной. — Пожалуйста, Гарри, — заскулил Луи, обнимая его и притягивая еще ближе к себе. — Луи, ты сейчас под таким кайфом, что я не очень уверен… Он не дожидался ответа, а просто настойчиво поцеловал. В глазах то темнело, то светлело, но Луи не хотел сбавлять обороты. В первые секунды Гарри не отвечал, но вдруг в нём дрогнула та самая струна, которая постоянно звенела словами «последний раз, последний шанс», что даже опьяненное возбуждение Луи перестало его пугать. Раньше все было не так… Раньше он чувствовал каждой клеточкой тела, замирал при любом касании, сердце бешено колотилось, когда сухие губы Луи накрывали его. А теперь все было неуместно и нелепо. — Луи, спусти маску, — попросил Гарри сквозь поцелуй, и Луи послушно, но совсем без удовольствия, проделал эту процедуру. Гарри медленно стащил с него любимую домашнюю футболку и снова поцеловал, мягко прижимаясь губами к шее. Луи склонился над ним и заглянул прямо в глаза из-за чего Гарри неприятно поежился под ним: зрачки были расширены и напоминали чёрные бездонные колодцы. — Ты всё еще боишься? — спросил он, несмело убирая прилипшие к лицу локоны волос. Гарри, казалось, не дышал. — Я уже ничего не боюсь, — и он снова окунулся в настойчивый, страстный поцелуй. Волнение с едкой примесью возбуждения начинало брать верх над здравым смыслом, волей и рассудком. Гарри уже тонул в ощущениях, прогибаясь под касаниями холодных пальцев. — Раздвинь ноги, — шёпотом скомандовал Луи, и Гарри несмело развёл колени. Луи сразу же разместился между ними и начал осторожно стаскивать с него брюки. Гарри мелко дрожал и в какой-то момент даже хотел остановиться, перехватив руку Луи: — Каждый раз, когда мы собирались… — дрожание переходило в его голос, и сбивчивое, невнятное бормотание лишь отголосками достигало слуха парня. — Происходило что-то ужасное. Я начинаю бояться. Услышав это, Луи оторвался от резинки брюк и снова потянулся за поцелуем, нежным и таким успокаивающим. — Хуже уже просто не может быть, — нервный смешок заставил Гарри натянуто улыбнуться. — Постарайся расслабиться, дорогой. Гарри покорно свел руки за головой и предоставил Луи полную свободу действий. Он слишком нервничал, чтобы попытаться вести, поэтому сразу отбросил эту идею в дальний угол. «С ней было проще, » — мельком пронеслось у него в голове, и он тут же затушил разгорающееся воспоминание. — Хей, ты чего? — Луи, кажется, почувствовал напряжение Гарри. — Ничего. Поцелуй меня, — Луи склонился над ним и поцеловал, еще раз доказывая свою привязанность. Когда вся одежда уже была на полу, а Луи вернулся на свое новое законное место, сердце Гарри норовило выскочить из груди. Он был смущен, взволнован, на его лице появился забавный детский румянец. Луи улыбнулся этому прекрасному зрелищу и скользнул руками по обнаженным ногам, немного приподнимая одну. — Что ты делаешь, Лу? — Гарри прикусил губу, от чего у парня окончательно сорвало крышу. — Ты такой красивый, — одна ступня Гарри опиралась о плечо Луи, а вторую он нежно целовал, прикрывая глаза от удовольствия. — Прекрати, — Гарри игриво пихнул его, что только подстегивало Луи продолжать. — Я сейчас умру от стыда. — Я не дам тебе умереть так скоро, — прошептал Луи между поцелуями. — Щекотно, — он улыбался, закрывая лицо руками, но не вырывался, принимая ласки. — Я так хочу тебя, Господи, как же я хочу тебя, — Он лёг сверху, так что Гарри мог ощутить его внушительное возбуждение. Трение не давало никакого положительного эффекта, поэтому Луи начал хаотично шарить рукой по тумбочке, выдвигать ящики, но ничего не находил. Гарри, едва оторвавшись от его губ, тихо проговорил: — Я сам, — не глядя выдвинул шкафчик и достал тюбик с гелем. — Ты уверен? — Луи снова отстранившись, пристально смотрел на него, желая не замечать толику сомнения. Напряжение уже рассеяло вокруг свой терпкий аромат и терпеть уже не было сил. — Как никогда, — одними губами произнес он, втягивая парня в глубокий поцелуй. Страсть была почти ощутимой, электричеством пробегала по телам и отдавалась эхом где-то внизу живота. Луи быстро смазал пальцы и вошел резко, одним толчком. Гарри непроизвольно сжался от новых и не самых приятных ощущений. Решимость немного угасла, но пути назад уже не было. Луи заметил его смятение, сделал пару неглубоких толчков и добавил еще палец. Грудь Гарри неритмично вздымалась, ресницы подрагивали, а из раскрытых покусанных губ с выдохом вырывались еле сдерживаемые стоны. Трудно было понять свои ощущения и принять их такими, какие они есть. Чего-то определенно не хватало, но Гарри никак не мог понять чего именно. Луи же едва-едва заставлял себя следовать определенному порядку, чтобы не навредить Гарри своими действиями. После того, как он достаточно привык, Луи смазал себя и вошёл одним глубоким толчком и замер, смотря Гарри прямо в лицо. Он сдавленно охнул, а потом, как показалось Луи, всхлипнул и отвел взгляд, чтобы тот не увидел его плохо скрываемых слез. — Я так не могу, — Луи приподнялся, нарушив баланс, но Гарри сжал его бедра, скрестив ноги за спиной. — Пожалуйста, двигайся, — он точно приглушенно хныкал, как ребенок, которого наказывают за несовершенный им проступок. Луи толкнулся еще несколько раз, нарочито медленно, давая ему привыкнуть к боли. Постепенно он начал расслабляться и его заунывный плач начал сменяться откровенными стонами. Ощущения заполненности казалось ему вполне достаточным, чтобы близость с Луи была непросто физической. Наконец Гарри вздрагивает и прогибается в спине, его ногти впиваются в спину Луи, делая их контакт более плотным. — Еще, — Луи толкается, не меняя угла, и Гарри вскрикивает еще раз, откидывая мешающие кудри с лица. — Вот так. Давай. Мольбы, стоны, его собственное имя доносились до него отголосками вперемежку с рваным дыханием их обоих. Всё, что он мог чувствовать, это удовольствие, смятое болью в руке, которую Гарри сильно сжимал, переплетая их пальцы. Воздух в комнате раскалился до предела, заставляя их растворяться друг в друге. Гарри сдался первым, его тело сотрясало от пережитого оргазма, а потом он и вовсе отключился на несколько минут. Луи лежал сверху, не в силах подняться и перекатиться на соседнюю половину кровати. Он аккуратно вышел, на ходу прикрывая потерянного Гарри простыней. Комната погрузилась в сон. *** Утро встречало их слепым, мелким дождем. Солнце заглядывало в окно сквозь редкие серые облака и обдавало спальню светом. Гарри всё спал, вытянувшись во весь рост, периодически ворочаясь и запутываясь в простыне. Луи не выдержал и провел кончиками пальцев по спине, что, по законам мелодраматического жанра, должно было пробудить его ото сна. Но, к сожалению, этот ход не срабатывал, и Гарри лишь сменил позу. — Малыш, — сладко протянул Луи, запуская руку в непрочесанные волосы Гарри. — Луи, если ты сейчас не уберешь руку и не дашь мне поспать в выходной, я просто оторву тебе ее, — он небрежно отмахнулся и улегся на подушку. Луи склонился к его уху и томно, растягивая слова, прошептал: — Сегодня не выходной, — эти слова волшебным образом подействовали на Гарри, и он вскочил, разблокировал телефон, на ходу закидывая тетради для занятий в рюкзак. — Теперь я опоздаю. Чёрт! — вихрь в простыне носился из угла в угол, разводя еще больший хаос в комнате, но толком ничего не мог собрать воедино. — Я спущусь и заварю тебе чай, а ты быстро приведешь себя в порядок и выйдешь, ясно? — Гарри кивнул и почти бегом отправился в душ, спотыкаясь о брошенные вчера на пол брюки Луи. Вмиг его лицо начало стремительно краснеть, но Луи предпринял решительные меры и собственноручно подтолкнул Гарри ко входу в ванную. Луи, тихо ступая по лестнице, достиг кухни и обнаружил, что Эмма еще не вернулась с ночного дежурства. Он чинно прошествовал к столешнице, выбирая чай и включая электрический чайник. Утро было настолько завораживающим, что ему захотелось распахнуть окно, насладиться бодрящим ветерком и послушать щебетание птичек. Ночь определенно заставила его снова воспрянуть духом. Когда он выполнил задуманное, до его слуха вдруг долетели отдаленные звуки всхлипываний, но он старался не обращать на них внимание. Они настойчиво повторялись, но Луи просто закрыл окно, не желая разбивать свой утренний настрой. В дверном проеме появился взъерошенный Гарри, с рюкзаком через плечо и в криво надетом пиджаке. Все это великолепие смотрелось несуразно и небрежно, что придавало ему достаточно стиля. — Садись, — Луи указал ему на стул, но тот нетерпеливо отмахнулся. — Мне с собой упакуйте, — улыбнулся он и достал термо-кружку из соседнего ящика. — Спасибо за покупку и удачного дня, — сказал Луи, отрывисто целуя в губы своего любимого, и помахал ему в след, оставаясь похозяйничать на кухне. Гарри выскочил, на ходу открывая машину, так что не заметил как споткнулся о что-то и чуть было не растянулся на едва зеленеющей лужайке. Он обернулся и увидел её, заплаканную, действительно убитую, с бутылкой вина в руке. Гарри, ничего не спрашивая, подхватил Еву под локоть и поволок к машине, буквально заталкивая девушку в салон. Она сидела, склонив голову, и судорожно сжимала полупустую бутылку в холодных пальцах. Гарри был напуган не меньше ее и даже не знал, с чего ему следовало начать. — Почему ты не рассказал мне? — она откинулась на сидении, когда он завел машину и плавно тронулся в сторону университета. — Ты о чем? — Он скосил взгляд, стараясь быть на чеку каждую секунду. Ее состояние оставляло желать лучшего. Сейчас она проигрывала в схватке и буквально молила о пощаде всем своим видом. — О Джемс, — она зарыдала в голос, прикрывая губы тыльной стороной ладони. — Ты не очень-то интересовалась ей, насколько я помню. Мама искала тебя, когда у неё начались припадки. Ты не находилась. А сейчас, когда ты спонтанно объявилась под дверью моего дома, я должен тебе объяснить почему? — Она была частью меня… Я… Я не могу так, — девушка задыхалась от рыданий, и Гарри увидел в ней прошлую Еву, слабую, беззащитную, которую хотелось обнимать и утешать. Однако между ними теперь была пропасть. — Куда тебя отвезти? — он уже знал ответ, но все еще надеялся на другой исход. — На кладбище, к ее могиле, — он развернулся, и они двинулись в свое печальное путешествие, сложив на время оружие и укутавшись в свои белые флаги. Ева просила перемирия. Два дня спустя. POV Луи Я знал, что все закончится так. Но я верил. Когда приступ накатил с небывалой мощью, кровь оросила мои губы и мир потерял яркие оттенки, я понял: вот он конец пути. Туман не рассеивался, боль не отступала. Казалось, что корчиться сильнее уже невозможно. Пальцы превратились в неуправляемые скрюченные отростки и только беспомощно скребли воздух. Голос пропал и превратился в шипение, которые обрывками доносилось до моего искалеченного слуха. Гарри всё не было. Он отвлекся в магазин, всего на полчаса, но этого вполне хватило, чтобы я умер. В последние дни я был совсем без сил, ожидание операции подтачивало мою жалкую уверенность. Я бился в глухую стену, ища дверь или хотя бы мышиную нору, благодаря которой смог бы оказаться по ту сторону смертельной клетки. Но я не находил. Гарри и Ева оставались одни. Говорят, что перед смертью вся жизнь пробегает перед глазами. На самом деле, это не так. Старушка с косой заглядывает в твое окно настолько неожиданно, что ты просто не успеваешь поставить пленку на ускоренную перемотку и засыпаешь без единого сожаления, мысли или скомканного страха. Ты отключаешься от блока питания за считанные минуты, теряешь всякую связь с миром, который секунду назад казался тебе самым важным. Даже прощальная улыбка матери не успевает осенить твои измученные, воспаленные мысли. На секунду передо мной вспыхнула яркая картинка: Гарри целует её, зарываясь рукой в волосы. Лазоревые пятна начинают застилать их смутные образы, образуя тонкую грань сознания над пропастью. Я чувствовал, что ноги мои холодеют, как будто кровь уже перестала снабжать мышцы кислородом. Помню, что меня тошнило кровью, помню, что кто-то касался и тряс меня. Наверное, он успел вернуться до того, как я полностью отключился. И что теперь? Моё время вышло. Я не дотянул, я не дождался. Лечение не помогало. Сомнений не было: это мои последние часы или минуты. И как всё кончилось? В чужом доме, который так и не стал моим, с тоской, пропитанной горем расставания с любимой женщиной, безжалостно уничтожившей наше прошлое… С Гарри, который начал ломаться от предстоящего разрыва. Каждый день погружал его в бездну страданий, затягивал и высасывал жизнь вместе с моей. Я любил в нем все до последней мелочи. Но так и не успел узнать, что он находил во мне. Кажется, что я ехал куда-то по случайной дороге, которой нет конца. Я не видел белого света в конце тоннеля, как это полагалось, потому что вся вселенная теперь была для меня не больше, чем черное облако. Наверное, это и правда шум двигателя автомобиля, а я еще жив. Или же так выглядит дорога на ту сторону, за гранью которой я уже совсем перестану чувствовать. Тепло уходило из всего тела, но воспоминания так и не появились. Я будто заставлял себя, поднимал из руин разные камни, но не находил в памяти чего-то, кроме размытой черной акварели. Она капала на белую бумагу и никак не хотела складываться в слова, звуки или образы. Время замедлилось или исчезло совсем. Второй вариант казался более правдоподобным, потому что я не знал, сколько прошло дней с того момента, когда я заснул. Пора прощаться, но я не знал, что нужно делать. Напоследок я бы хотел обнять маму, сестер и Гарри. На секунду окунуться в тепло, которое постоянно окружало его домашним ореолом. Но он ушёл по своим будничным делам, которые не совпадали с моими планами на скорую смерть. Надеюсь, ты будешь счастлив. Других вариантов у тебя просто нет.